Вдохни в меня жизнь

Проснулся Орловский довольно рано, оттого что стало невыносимо жарко. Сначала он даже не мог понять, где находится, пока не почувствовал на своей талии собственнически обнявшую его руку. Парня. Киншева. Сашка мысленно выругался, но не мог не признать, что за вчерашнее был ему благодарен - кто знает, что он сотворил бы с собой, если бы Кин не вмешался. Аккуратно выбравшись из объятий однокурсника, Саша отправился на кухню, где ему пришла мысль, что стоило отблагодарить Ростислава хотя бы завтраком. Заглянув в холодильник, он заметил, что кроме пельменей в нем было довольно много съестного. "Интересно, это Ленка о нем заботится или господин Киншев сам любит готовить?" - улыбнулся парень, и довольно быстро приготовил салат, омлет с помидорами, и поставил турку на огонь, чтобы сварить кофе. Последнему он был особенно рад, потому что терпеть не мог растворимую гадость. Проснувшись, Ростислав уловил запах свежесваренного кофе и порезанной зелени. Кин потянулся и повернул голову налево. Увидев, что соседа по дивану на месте нет, мысленно потер руки: значит, Саша приготовил завтрак, а он отдыхает от готовки. Надев домашние брюки, пошел на запахи, то есть - на кухню. Ну, так и есть, Орловский стоит у стола и разливает по чашкам кофе. - Кстати, в холодильнике и сливки есть, если хочешь, - широко зевнув и потянувшись, произнес Кин. - И да, доброе утро. - Доброе утро, - улыбнулся ему парень, отвлекшись от кофе. - Ты не против, что я немного похозяйничал на твоей кухне? - Абсолютно не против, - хмыкнул Кин, в очередной раз поразившись тому, как меняется лицо Саши, когда тот улыбается. - Скорее даже за. Надо же иногда себя побаловать завтраком в чужом исполнении. Саша в ответ хмыкнул и кивнул в сторону тарелок: - Садись уже, а то все остынет, не зря же я старался. Ростислав не стал заставлять себя упрашивать. Он спокойно сел за стол и стал завтракать. Когда отпил глоток кофе, то решил пошутить: - Орловский, а как ты смотришь на то, что я на тебе женюсь и ты будешь мне каждое утро варить такой кофе? - Женишься? То есть ты уже автоматически ставишь меня на место женщины? В крайнем случае, эээ… за меня можно выйти замуж, - хмыкнул Саша. - И то в нескольких странах мира. - Кхэ, - Кин чуть не поперхнулся кофе, услышав ответ Саши. - Думаю, что мы решим этот вопрос к обоюдному удовольствию. На крайний случай, я куплю двухэтажную кровать, и ты будешь спать сверху, - выкрутился он из щекотливой ситуации. - То есть, если я соглашусь на брак с тобой, мы будем спать в разных местах? Ну, тогда я согласен, тем более жених ты у нас завидный, музыкант, с наследством и собственной квартирой, - снова усмехнулся парень. – Но, вообще, мне понравился твой удобный диван, так что вопрос о сверху-снизу остается открытым. - Хм-м, - Ростислав задумчиво осмотрел Сашу оценивающим взглядом. - А ты знаешь, я тут подумал, что двухъярусная кровать - это, пожалуй, и правда плохая идея, - откинувшись на спинку единственного стула на кухне, все остальное - это табуретки, Кин побарабанил пальцами по столу, - а вопрос, кто снизу или сверху, будем решать старейшим способом, - произносил он это все с серьезным лицом, хотя внутри давился от сдерживаемого смеха, - кто сильнее, тот и сверху. - И ты так уверен, что окажешься сильнее? - протянул парень и, быстро поднявшись с облюбованного места, приблизился к нему, коснулся кончиков каштановых волос. Он понимал, что играет с огнем, что попросту провоцирует Кина. Вот только не понимал: зачем... Немного подумав, Саша сел к нему на колени и положил руки на плечи. - Запомни, Киншев, я всегда сверху, даже когда снизу. - Ммм, - протянул Кин и обнял его талию ладонями. – А, может, мне понравится, и я не буду возражать? - парировал он, с лукавой улыбкой глядя на Сашу. - Это ты и не будешь? Сколько раз я просил тебя от меня отстать, не помогать и, вообще, не лезть? Хоть одна просьба действие возымела? И не отвечай: знаю, что нет. И кстати, некоторые уже и так уверены, что мы... эээ... ну, ты понял, - Орловский переместил свои руки на его шею, лишь на минуту задумавшись о том, не раздражает ли подобное Ростислава. - Ну, - все так же улыбаясь, Кин стал гладить Сашу по спине, едва касаясь его подушечками пальцев, - честно говоря, меня мало волнует то, что обо мне говорят. А тебя? - он все с тем же лукавством во взгляде склонил голову набок, получая огромное удовольствие от всей этой ситуации. Сашка запустил руку в волосы Кина, пропустил их сквозь пальцы. - Аналогично… Мне нет дела до жалких людишек… - хмыкнул он. От этого нехитрого действия Кину хотелось замурлыкать: он всегда любил, когда кто-нибудь играл с его волосами. Правда, позволялось это единицам. Похоже, он уже записал Сашу в список доверенных лиц, незаметно даже для себя. Закрыв глаза и наслаждаясь неожиданной лаской, Ростислав с нарочитой угрозой в голосе немного насмешливо произнес: - Орловский, а ты знаешь, что нарываешься? Улыбнувшись, парень склонился к его уху, чтобы тихо, на грани с интимностью, прошептать: - И на что же я нарываюсь? Что сможет со мной сделать, по слухам, закоренелый натурал? Кин мгновенно открыл глаза, обхватил его лицо ладонями и так же, как и он, прошептал: - Не стоит верить слухам, Орловский... - притянул Сашино лицо к себе, обжигая дыханием его губы. Парень сильнее сжал пряди его волос в пальцах и опустил ресницы, уже почти не осознавая, как наклоняется к губам напротив… «Was this over before... before it ever began? Your kiss, your calls, your clutch Like the devil's got your hand»…* Саша вздрогнул от казавшегося сейчас оглушительно громким звонка и, вскочив с колен Кина, запустил руку в свои волосы. Кин же вдруг побелел. На его лицо было страшно смотреть. Всегда улыбающийся и жизнерадостный, он вдруг в один момент превратился в тень себя. Он встал и, натянуто улыбнувшись Саше, сказал: - Прости, я сейчас, - взяв телефон в руки, вышел из кухни, смотря на трубку в руках так, будто это ядовитая змея, могущая укусить в любой момент. Парень недоуменно посмотрел ему вслед и пожал плечами, после чего, одним глотком допив кофе, принялся убирать со стола. Через минут десять Кин вернулся в кухню и встал в дверном проеме. Он стоял молча, опершись о косяк. Саша, почувствовав, что за ним наблюдают, поднял глаза и улыбнулся Кину. Ростислав отлип от двери и, встав прямо, глядя в глаза Саше, произнес: - Переезжай ко мне, - и, не говоря больше ни слова, стал ждать ответа. *** Прошло два дня, прежде чем Максиму удалось выловить в коридоре Орловского, как всегда в сопровождении Киншева. Он давно хотел поговорить с парнем наедине, желая узнать, что же такого с ним происходит. - Орловский, будьте так добры, ко мне на разговор. Саша заторможенно кивнул и, повернувшись к Кину, недоуменно пожал плечами, после чего отправился вслед за мужчиной. Пропустив Орловского вперед, преподаватель запер за ним дверь, пояснив удивленному этим действием Саше: - Не хочу, чтобы нам помешали при разговоре. А поговорить нам надо и серьезно. Садись. Итак, вопрос первый: что происходит? Саша сел на предложенное место, устроив сумку на столе перед собой, и удивленно посмотрел на мужчину. - А что происходит? - поинтересовался он осторожно. - Именно это я и хочу прояснить в данном случае. Как хороший психолог - а я себя таковым считаю без лишней скромности - скажу одно. У тебя есть проблемы. И одна из них как-то связана со мной, - немного поразмышляв, Максим добавил, задумчиво потирая подбородок: - Могу предположить только то, что я тебе кого-то напоминаю? Саша закусил губу и отвернулся к окну, боясь снова сорваться на истерику. До которой, кажется, было не так уж и далеко… - Я не думаю, что хочу разговаривать на эту тему, - наконец тихо проговорил он. Мужчина кивнул самому себе в ответ на размышления, а вслух произнес: - Знаешь, Саша, если ты расскажешь мне об этом, мы сможем придумать, как тебе помочь. Парень тяжело вздохнул. Всю эту историю он старался как можно глубже закопать в своей памяти, чтобы заглушить боль внутри. Не сказать, что получалось и становилось легче, просто думать о произошедшем он запрещал даже себе, а уж говорить, по сути, незнакомому человеку… Даже Кин, которому он немного научился доверять после недавней истерики, был не в курсе. - Максим Анатольевич, это больно. Очень. И я не уверен, что хочу получить еще один нервный срыв. И, простите, если покажусь грубым, но не думаю, что вас должны касаться проблемы студентов. Максим, негромко кашлянув, посмотрел на Орловского: - Ну, судя по моей профессии, Саша, кого как не меня должны касаться проблемы людей, у которых я преподаю? - Вы преподаватель, а не мой личный врач. Впрочем, ему я тоже не рассказывал, - возразил Орловский. - Я еще и штатный психолог, к твоему сведению. А врач... Ну, врачу не рассказывал, а мне придется. Потому что я не намерен попустительствовать тому, что тебя каждый раз трясет при виде меня. Это, знаешь ли, не вдохновляет на чтение лекций. - Так заметно? - с горечью в голосе усмехнулся парень. - Даже не представляешь, насколько. После непродолжительного молчания Максим произнес: - Ну что, Александр, будем выговариваться? Еще один тяжелый вздох и отстраненный взгляд на туман за окном… - А знаете, пожалуй, вы правы… Вы чужой человек, и, в общем-то, наплевать, что будете обо мне думать. И Саша осторожно, тщательно подбирая слова и сильно сжимая кулаки, чтобы удержать себя во вменяемом состоянии, рассказал Топилину историю последнего года своей жизни. Ему было больно, и каждую минуту Орловский боялся, что не выдержит и сорвется на истерику. Слово за словом, словно шаг за шагом по тоннелю с единственной дверью в конце… Выслушав его исповедь до конца, Максим резко привлек Сашу к себе и крепко, даже грубо, поцеловал в губы: - Похоже на его поцелуй? - Н-нет, - парень даже заикаться стал от неожиданности этого действия преподавателя в отношении его. Особенно после того, как он только что излил мужчине душу. И Саша, не кривя душой, абсолютно честно ответил: - Совершенно не похоже. Топилин, выпустив лицо парня и разглядывая его, произнес: - Что ты сейчас чувствуешь? Только честно, - требовательно, как и должно преподавателю. Орловский задумался над своими ощущениями. И правда, его целовали совсем чужие губы, и именно это развеяло зыбкость образа Андрея, что так хорошо наложился в сознании Саши на личность Топилина. Мужчина, прочитав все, что хотел знать, на лице ошарашенного таким открытием парня, не стал снова требовать ответа. Ухмыльнувшись, Максим оттолкнулся руками от стола и, обхватив ими Сашины запястья, привлек парня ближе к себе. Потом, глядя ему прямо в глаза, сказал: - Отпусти его, я думаю, что он тебя бы уже простил. Просто перестань мучить себя. Я ведь правильно понимаю, он был моим коллегой? - дождавшись утвердительного кивка, Максим продолжил: - Значит, он был взрослым мужчиной, знающим и отвечающим за свои поступки, - и добавил, припечатывая: - Я советую тебе рассказать обо всем Ростиславу. Я ведь правильно понял, вы друг другу не чужие люди? Снова утвердительный кивок со стороны залившегося румянцем Саши. - Думаю, что Ростислав все поймет так, как надо, и у вас все будет отлично, - с этими словами мужчина сжал Сашино плечо в ободряющем жесте и добавил: - Учись быть живым, Александр. - Я попробую, - тихо откликнулся парень. - Спасибо вам, Максим Анатольевич. - Давай-давай, иди уже. А то твой рыцарь, наверное, всех драконов со скуки перебил, - пошутил мужчина. Саша в ответ на эту фразу улыбнулся и вышел из аудитории. *** Кин ждал Сашу в парке на скамейке. Даже успел немного замерзнуть, прежде чем сообразил ему позвонить. Но, к его великому удивлению, мелодия Сашиного мобильника раздалась из его собственного кармана. Услышав, какую мелодию Саша поставил на звонок от него, Кин улыбнулся, но потом посмурнел и выругался от всей души. Потому что теперь ему придется вылавливать Орловского неизвестно где. Пожелав себе удачи, он встал и направился к зданию университета. Уже на стоянке рядом с университетом он столкнулся с Топилиным и удивленно поинтересовался: - А где Саша? На что ему ворчливо ответили, что студент Орловский уже минут пятнадцать как ушел. Кин, поблагодарив преподавателя, развернулся и направился домой к Сашке. Для начала, отдать телефон, а потом и по шее стукнуть, чтобы впредь не уходил в одиночку. Уже завернув во знакомый двор, он тяжело вздохнул, когда увидел своего Сашку в компании явно недружелюбно настроенных парней. Один из них крепко сжимал воротник куртки Орловского, а двое других стояли рядом. Подойдя к компании поближе, Кин насмешливо произнес: - Я его, значит, там сижу жду, а он тут развлекается с девочками. Тебе не стыдно, Саш? - О, а вот и подружка, - хмыкнул тот, кто стоял ближе других. - Пришел спасать своего голубка? - Ну, думаю, тут еще посмотреть надо, кто кого спасать будет, - сверкнул в ответ дружелюбным акульим оскалом Кин. - Что-то давно я не разминался. Потанцуем, девочки? - сделав стремительный шаг вперед, нанес далеко не слабый удар в челюсть тому, кто держал Сашу. - Ах ты, сука, - рыкнул один из оставшихся позади парней и щелкнул раскладным ножиком. Орловский вздрогнул от этого звука, чувствуя, как внутри поднимается волна страха за Ростислава. Он метнулся вперед, по пути ударив локтем в живот одного из парней, и обхватил ладонью лезвие, не обращая внимания на боль. Рука и часть куртки тут же окрасились в красный цвет, но парень лишь сильнее сжал ножик, коленом ударив парня в пах так, что он скорчился. Кин, уловивший краем глаза и нож, и окровавленную руку Орловского, пришел в бешенство. В течение пяти минут на поле боя остались лежать только стенающие тела. А Кин, зажав Сашину ладонь своей, уже вел того в квартиру. - У тебя что-нибудь дома есть? Ну, аптечка? - спросил он дезориентированного парня. - Да, что-то было, - ответил тот, не сводя глаз с Ростислава. Кин закатил глаза в притворном ужасе и шумно выдохнул, не сказав ни слова. Через какое-то время, уже промыв и перевязав порезанную Сашину ладонь, они сидели на кухне Орловского. Кин, подперев ладонью подбородок, произнес: - Знаешь, Саша, думаю, что сейчас мы пойдем ко мне. А в ближайший выходной перетащим твои вещи ко мне. - Зачем? - удивленно спросил парень. Нет, он прекрасно помнил тот разговор на кухне пару дней назад и собственное категоричное "нет", когда прошел первоначальный шок. Но не думал, что Кин снова заведет старую волынку, ибо беспокоился, что в этот раз ему вряд ли удастся переспорить упрямого однокурсника. - Потому что мне не улыбается каждый раз трястись, когда ты ночью возвращаешься к себе домой. Мало ли на кого ты можешь по дороге напороться. Так что все решено. Ты переезжаешь ко мне и точка, - видя, что тот открыл рот для очередной порции возражений, он насмешливо добавил: - А будешь возражать - поцелую. - Киншев, ну как это по-твоему будет выглядеть? Окей, я соглашусь к тебе переехать. А через неделю-другую ты найдешь девушку своей мечты и, прости за нескромность, захочешь с ней ночи любви? А мне куда идти? - оторвав его ладонь от своего лица, сказал Саша. - Орловский, посмотри на меня. Ты думаешь, я не найду куда привести девушку своей мечты? Это во-первых, а во-вторых: ну, Саш, где я тебе ее за неделю откопаю? Она, может, и не существует вовсе? У меня слишком высокоморальные требования, чтобы нашлась девушка, соответствующая им. И все, хватит надоедать мне всякой ерундой. Собираемся и геть-геть-геть домой, Орловский. И без возражений. Саша поморщился, раздумывая, как отговорить Киншева от этой затеи. На него не действовали никакие доводы. - Кин, не неси ерунды. Ты меня знаешь от силы пару месяцев. С чего в тебе эта придурь с переездом? У меня отвратительный характер, проблемы с головой, а согласно всеобщим убеждениям я еще и имею небесную окраску... Ну зачем тебе это, а? Острых ощущений не хватает? - Вот по всем вышеперечисленным причинам тебя и надо все время держать на виду. Именно этим я и собираюсь заняться. И, вообще, Орловский, прекращай мне заговаривать зубы. Ты прекрасно знаешь, что я упертый как танк, что решил, то и сделаю. И необоснованных, по моему мнению, возражений не принимаю. - Ростислав, как тебе еще объяснить, что я не хочу жить у тебя и быть потом обязанным. Да хотя бы где мы будем спать? Кин сделал круглые глаза: - Александр, я, по-моему, ясно объяснил: это не ты будешь мне обязан, а я тебе. Короче, тебя выносить или сам пойдешь? Саша тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, чем может закончиться этот злосчастный переезд в квартиру парня, который был ему далеко не безразличен. И не был уверен, что готов к этому. Задумавшись, он не сразу услышал собственные слова: - Я не хочу переезжать, мне лучше быть одному… Кин удивленно поднял брови: - А вот с этого момента попрошу поподробнее, - и поерзал на табуретке. Парень тряхнул головой, понимая, что зря сказал это вслух. И, хотя в ушах еще стояли слова Топилина о том, что лучше бы все рассказать, Саша сомневался. А вдруг его Кин все поймет именно так, как это следовало понимать? - Я не хочу об этом, - тихо произнес Орловский и поднялся со своего места. - Просто так будет лучше. Кин, ухватив Сашу за запястья рук, вынудил его сесть к себе на колени. Глядя в глаза, он требовательно произнес: - Я хочу знать, в чем дело. Мне надоело смотреть и слушать твои истерические выпады. И я хочу, чтобы ты уже рассказал мне, в чем себя винишь. - Кин, послушай, это очень сложно для меня и… Как бы ты ко мне не относился, я не уверен, что ты поймешь, - парень нервно усмехнулся. - В общем-то, правильно сделаешь… - Никто ни в чем не может быть уверен. Пока ты не расскажешь, ты не сможешь узнать, как я отнесусь к этому. Может, тебе стоит все-таки довериться мне? Саша снова тяжело вздохнул и привалился к стене за своей спиной, прикрыв глаза. - Кто я, по-твоему? - Ммм... Сейчас или вообще? - Вообще. Сейчас я обычный студент журфака НГУ и был бы рад им оставаться. - Ну, - Кин немного замялся, но все-таки продолжил, - на мажора похож. Думаю, что ты из богатой семьи. - До неприличия богатой для этой страны, Кин. Соответствующая обстановка, деньги, власть, соответствующие друзья. Красивая телка - пожалуйста, новые развлечения - какие захочешь... Никаких ограничений, стоит только пожелать что-либо, даже если от этого будет плохо другому человеку, - Саша почувствовал, что его начинает трясти. Разговаривать о событиях прошлого было нестерпимо больно. Но демонстрировать Кину близкое к нервному срыву состояние не хотелось. Высвободив руки из его захвата, Орловский поднялся с его колен и отошел к окну. Кин, встав следом за ним, шагнул вперед и прижал его к себе, заключив в объятия, потом тихо прошептал в ухо: - Ты мне сейчас расскажешь и тебе станет намного легче, вот увидишь. - Не станет, Кин... Никогда не станет... - объятия, такие теплые. Как и... Не сумев сдержаться, Орловский почувствовал на щеках соленые дорожки. Кин развернул парня лицом к себе, и тот уткнулся лбом в плечо Ростислава. А еще Кин почувствовал, как начинает промокать на плече тонкая рубашка с коротким рукавом, что была сейчас на нем. Кин осторожно погладил Сашу по голове. - Не надо, я... Сейчас пройдет, все нормально... - парень отстранился от него и тихо продолжил: - Однажды к нам в универ пришел новый преподаватель. Обаятельный, импозантный, копия нашего Топилина. Местные девчонки, начиная от гламурных шлюх, которых трахало пол-универа, и заканчивая серыми мышками, на которых без слез не взглянешь, писали кипятком, едва завидев его. До этого настолько популярным был только я. Кин просто молча слушал, не желая перебивать его исповедь. - А еще он был строгим и постоянно спрашивал по своему предмету, не обращая внимания на социальный статус. Как результат - две бутылки текилы, пара колес и спор о том, что я сумею очаровать мужчину. Ну, а что, я прекрасно знаю, как выгляжу: мне 20, я красив, более-менее спортивная фигура, не нуждающаяся в спортзале. А еще - куча пафоса и самомнения... Вот только я сам не заметил, когда все изменилось. Мне было приятно находиться рядом с ним, слушать, гулять по осеннему парку... Не знаю, было это любовью или нет, вот только о споре я успел забыть. Как и про друзей, подружек, общественное мнение; и все свободное время проводил с ним. А он забывал о своей семье, в которой у него было не так гладко. Вот только мои на тот момент уже бывшие друзья не забыли о том споре. Сначала о нашей связи узнали в универе и он вылетел с работы. Шутка ли - связь со студентом, который младше лет на десять, так еще и одного с тобой пола. А потом... потом ему рассказали о том споре. Я сам хотел все рассказать, объяснить, хотя и понимал, что бесполезно, он вряд ли простил бы меня... Кин все так же молча слушал, не переставая гладить его плечи и спину. - Он забыл о семье, о работе, репутации, понимаешь? Ради меня, Кин. А последнее, что я помню нормально, - наш спор на улице, неподалеку от нашего любимого парка. Его слова о том, что он не собирается верить мне. И эту чертову машину... Саша дернулся и трясущимися пальцами достал из пачки сигарету. Закурив, понизил голос, делая его почти неслышным, и продолжил: - Это сломало меня. Понимаешь, Кин? Совсем. От прежнего Александра Орловского остались лишь горстка воспоминаний и последствия нервного срыва, из-за которого я сейчас многого не могу себе позволить. Так и не произнеся ни слова, Ростислав отобрал сигарету у Саши и выбросил ее в сторону. Потом обхватил ладонями его лицо и мягко и утешающе поцеловал оба века. - Перестань казнить себя. Ты ведь сам сказал, что он был старше тебя. Значит, он все понимал. И все произошедшее - не только твоя вина. А машина... Ну, все мы смертны, - Кин немного отодвинул Сашу от себя и сказал: - Пойдем, пока я буду тебе читать стихи как раз о твоей ситуации, ты будешь собирать необходимые вещи. А то уже поздно и пора спать ложиться. Идем, - и, улыбаясь, подмигнул парню. - Но… Я… А что же… - начал было Орловский, но в итоге бессильно опустил руки. Спорить с этим человеком бессмысленно - это он понял еще в самом начале их общения. - Нет, я понимаю, что сильно нагрешил, но за что меня наказали связаться именно с тобой? - Ну-у, - с задумчиво-ехидным видом произнес Кин, - почему так сразу - наказали? Меня бонусом послали, - и заразительно расхохотался. Саша лишь приложил забинтованную руку ко лбу и покачал головой. "И зачем я на это согласился?.." - подумал он, прежде чем закинуть футболку в спортивную сумку. Кин, пройдя в комнату вслед за Сашей, встал возле двери. Скрестив руки на груди, он облокотился на стенку и спросил: - Ну так что? Ты стихи Левитанского знаешь, или все-таки прочитать тебе? - Читай, беда моя, - вздохнул парень, пытаясь отыскать в шкафу свои любимые джинсы. Кин с лукавыми бесенятами в глазах и упрямо-настойчивым лицом для то и дело оборачивающегося к нему Орловского нараспев декламировал стихи: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает для себя. Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы - каждый выбирает по себе. Каждый выбирает по себе. Щит и латы, посох и заплаты, меру окончательной расплаты - каждый выбирает по себе. Каждый выбирает для себя. Выбираю тоже - как умею. Ни к кому претензий не имею. Каждый выбирает для себя».