Земля предков. Наследница Рода

Сегодняшнее утро было таким же холодным, как и вчерашнее. Хьюго зябко поежился, выходя из дома. Ночью прошел дождь, он слышал, как оставшиеся капли стекали по крыше и разбивались о землю. По погоде это лето ничем не отличалось от предыдущего. Тепло в их маленьком городке наступало где-то в июле, а уж никак не в июне месяце. Натянув капюшон толстовки до половины лица, дабы хоть как-то сохранять тепло, Хьюго сбежал вниз по ступенькам и медленно побрел по улице. Он не был ранней пташкой и ни за что не выбрался бы из постели раньше полудня, но сегодня обстоятельства сложились иначе. Вчера вечером к нему пришел посланник и передал личное приглашение на аудиенцию с главой стаи. На данный момент она жила вдали от города, буквально у черта на куличках. Собственно, поэтому Хьюго и пришлось встать в такую рань. Последнее время лес был неспокоен и, хоть юноша не был человеком, лишний раз влезать в неприятности ему не очень хотелось. − Э-э-эй, — знакомый девичий голос раздался с противоположной улицы. Хьюго содрогнулся. Ее окрик показался оборотню слишком громким посреди царившей тишины. Он повернул голову к черноволосой девушке, которая уже перебегала дорогу. Ее короткие волосы, едва достающие по длине до конца подбородка, как и всегда, завились крупными кудряшками, покачиваясь в такт движениям. Крупные, круглые, светло-голубые глаза блестели, но взгляд выдавал притаившуюся усталость. − Гертруда? — Хьюго в легком удивлении приподнял брови. — Ты чего в такую рань? — Я же просила не звать меня так, — буркнула она, пряча один из локонов за ухо. — Грета, просто Грета, ясно? — в ее голосе чувствовались привычные стальные нотки. — И… это я должна у тебя спрашивать. Я с патрулирования возвращаюсь, сегодня был мой день. — Тогда ясно, почему ты так выглядишь, — он хмыкнул себе под нос. Грета стояла перед ним в темно-синем платье, с трудом прикрывавшем округлые ягодицы. В районе пышной груди оно ей, кажется, тоже было маловато. Было очевидно, что одежда довольно старая, сбоку топорщились нитки, местами выцвела ткань. Хьюго знал, почему она так выглядит. Все ходили на патруль в вещах, которые было не жаль, дабы в случае необходимости легко с ними расстаться. На его колкое замечание она лишь закатила глаза. Ее щеки и нос, обычно мраморного цвета, порозовели из-за утреннего холода. Грету слегка колотило, у нее стучали зубы; легкая белая курточка, завязанная на поясе, мало помогла ей в чаще. Она лишь спасла ее от дождя, до сих пор оставаясь мокрой и мерзкой на ощупь, хоть ливень и прекратился пару часов назад. Грете было необходимо отогреться дома, еще дольше задерживаться на дубаке она не планировала, да и сил уже не было. Хьюго принял про себя схожее решение. Ему было пора двигаться дальше. − Бывай, — бросил он, собираясь отвернуться, вернувшись к своим мыслям и тишине. — Погоди, — Гертруда схватила Хьюго за рукав. — Чего? — Будь осторожен, когда через лес пойдешь, там неспокойно. Мое дежурство прошло без происшествий, но знаешь ведь… Короче, будь осторожен, — нерешительно проговорила она. Хьюго посмотрел на свой рукав, который был по-прежнему осторожно сжат в ее тонких пальцах. — Что-то еще? — судя по тому, что она не решалась его отпускать, она уговаривала себя на другие слова. — Ты перестал приходить, — Грета уперто смотрела ему в лицо. — Тебе перестало нравиться? Я тебя больше не привлекаю? Или сделала что-то не так в прошлый раз? — Вовсе нет, — он тряхнул рукой, и ее пальцы разжали ткань толстовки. — Занят был, зайду как-нибудь, как освобожусь. Грета резко поддалась вперед и, обвив его шею руками, повисла на Хьюго. Это называется объятиями, но для него это не было приятно и давно не вызывало никаких чувств, поэтому он ощущал все происходящее так, будто на нем действительно просто повисли. Он ободряющее похлопал ее по спине, не обнимая в ответ. Гертруда, удивленная и не понимающая, отошла от него, Хьюго, воспользовавшись моментом, развернулся и двинулся вперед. Туда, куда и направлялся изначально, не желая больше тратить свое время. Хьюго шел вперед, не оглядываясь, а Грета глупо смотрела ему вслед, пока тот не исчез из виду. Она тихо выругалась себе под нос, развернулась и бегом бросилась к своему дому, чувствуя себя полной идиоткой. Хьюго дошел до конца дороги, где заканчивался проложенный тротуар. Однако, если приглядеться, можно было заметить тропинку, ведущую вглубь леса. Он последний раз огляделся по сторонам и двинулся по ней, теряясь среди высоких деревьев. Хьюго мог начать путь и от своего дома. С заднего двора каждого участка в городе до зарослей, скрывающих за собой начало чащи, было рукой подать. Но он не имел понятия, какой дорогой оттуда идти и в конечном счете решил попросту не рисковать. Когда солнце достигло своего зенита, оборотень взбирался по скалистым уступам в гору. У него болели ладони и пальцы, но он терпел это, продолжая путь. Заниматься подобным было привычно, поэтому неприятные ощущения не оказались для Хьюго сюрпризом. Дом, который он увидел перед собой, скрывался между скалами и редкими, но росшими на них деревьями. Свет почти не попадал на него, из-за чего маленький домик находился в полутьме. Едва ли его можно было назвать надежным. На стене присутствовало одно единственное окно и дверь. Одному богу было известно, как вся конструкция еще держалась. Обычно здесь жила только старая шаманка. Многие, кто знал ее лично, считали затворницу сумасшедшей. Но, несмотря на слухи, она пользовалась уважением, благодаря своим знаниям: о повадках животных, свойствах лечебных трав и магических знаках. Лишь немногие удостаивались чести видеть ее; сам Хьюго встречался с шаманкой лишь однажды. Но сегодня он пришел не к ней, а к женщине, не так давно сместившей затворницу. Внутри все оказалось немного иначе, чем ожидал увидеть Хьюго. С осторожностью открыв ветхую дверь, молясь про себя, чтобы она не отвалилась, он вошел внутрь. Вокруг было тихо и сумеречно. Разглядеть было можно то, что находилось ближе к двери и окну, дальше — лишь благодаря глазам оборотня. Помещение домика плавно соединялось с пещерой, уходя вглубь нее. В той части была абсолютно непроглядная тьма. От прохладного воздуха кожа под толстовкой пошла мурашками. Зато в доме было свежо. Хоть какой-то плюс. — Дженнифер, вы тут? — осторожно поинтересовался Хьюго, делая небольшой шаг вперед. Слова отскочили от стен и вернулись более тихой интонацией еще несколько раз. — Хьюго? Мальчик мой, это ты? — тихий, но бодрый отклик послышался откуда-то справа. — Да, бабушка, это я, — перешагнув через какую-то корзину, он двинулся в сторону источника женского голоса. Они не были друг другу настоящими родственниками, но их связывали близкие отношения. С самого детства Хьюго много времени проводил с главой стаи из-за того, что общался с ее внучкой. Он уважал Дженнифер Кейт. Женщина многому научила его. В глубине души он думал, что имеет право считать ее родной. Ведь он вырос у Джен на глазах и, конечно, находился под ее бдительным наблюдением и по сей день. Постепенно глаза привыкли к полутьме, однако помещение по-прежнему оставалось нечетким. В другое время лис моментально бы сориентировался, но сейчас он был жутко измотан и голоден из-за трудной ночи. Хьюго пролежал в постели, не сумев сомкнуть глаз, а стоило задремать, как прозвенел будильник. Сил не хватало ни на что, на способности тоже, ведь уставал человек — выматывался и зверь внутри него. Внезапно угол, в который медленно пробирался Хьюго, озарился тусклым светом. Дженнифер, которая сильно болела последнее время, приподнявшись на локтях, что-то делала с керосиновой лампой, стоящей рядом с ее постелью на прикроватном столике. — Дикость Моники меня доконает. Представляешь, тут даже водопровода толком нет, не то что электричества, — пробубнила она и, насупившись, повернула голову в сторону Хьюго. Несмотря на ее возраст, о котором можно было лишь догадываться, волосы, собранные в высокую шишку, были темно-черными, без малейшего проблеска седины. На светлом лице, сейчас желтого оттенка из-за света лампы, ярко обозначились морщинки. Причудливые блики скакали вокруг нее и по ней: по стенам, постели, рукам, ногам, длинной ночной рубашке. Серых глаз Дженнифер совсем не было видно. — Рад видеть, что с тобой все в порядке, — вымученно улыбнулся Хьюго, избавившись от тяжких предположений. — Еще бы. Старушка Мо так заботилась о моем дряхлом тельце, что, я уверена, при желании она может мертвого с того света вернуть, — Дженнифер широко улыбнулась и похлопала рукой по деревянному стулу рядом с собой. — Сядь поближе… — успев попросить, она неожиданно сильно закашлялась и прикрыла губы откуда-то взявшимся платком. Пока она заходилась в приступе, Хьюго подошел поближе и сел. Теперь он не совсем понимал сложившуюся ситуацию. Если все не так плохо, зачем ему нужно было спешить к главе? Не для того же, чтобы составить компанию? Когда ее кашель прекратился, Хьюго сразу же задал вопрос, мучивший его: — Зачем ты послала за мной? — Видишь ли, у меня есть к тебе просьба, — в голосе Дженнифер Кейт засквозила слабость, она забралась под одеяло, снова улегшись в постели. — Моника запрещает мне покидать хижину. Мол, я еще слаба, не до конца оправилась. Думаешь, отчего я в кромешной тьме сижу с этой лампой? Она запрещает мне даже на улицу выходить, боится, что прямые солнечные лучи заставят остатки яда снова действовать. Поспорить с ней я не могу, потому что сама в травах ничего не понимаю, — честно призналась глава, смотря в глаза Хьюго. И она, видимо, собиралась говорить дальше, уходя от темы. — Так какая просьба? — напомнил Хьюго, чтобы вернуть беседу в правильное русло. — Да, точно, а такая… Завтра в аэропорт приедет Меган, ты ведь помнишь ее? Непонятное выражение промелькнуло на его лице, и старая лиса поняла, что он помнит ее внучку. — Вижу, что помнишь. Так вот, я в таком состоянии, что принять ее в доме и опекать не в силах. Из всех самых близких моих знакомых, кому я могу доверить свою девочку, я считаю, лучше всего о ней позаботишься ты, Хьюго, — она тепло улыбнулась. — Именно поэтому я хочу попросить тебя, мой дорогой, временно переехать в мой дом и жить в нем вместе с ней. Тебе придется отвечать за нее головой, ты же знаешь, как она важна. И еще кое-что… сам ты не должен ей ничего рассказывать и ни на что не намекать. Ни на какие детали из вашего детства, о той аварии, с ней случившейся, вообще ни о чем из времени, проведенном здесь. Особенно это касается темы об оборотнях. Все понял, сынок? — сухая рука Дженнифер, морщинистая и подрагивающая, коснулась мягкой щеки Хьюго. — Да, все, — он сидел, будто громом пораженный, и во все глаза смотрел на главу. В голове у него все смешалось, а кровь в венах забурлила от одного упоминания имени «Меган».