План «РИМ»

      Я молча развернулась и хотела уже бежать из класса на первой космической, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но Марко вцепился в меня такой мёртвой хваткой, что стратегическое отступление накрылось. Наверное, друг отлично понимал, что побегу я не за помощью. Я просто убегу из этого ада и не вернусь.       — Марко, пусти! Умоляю, пусти! Я слишком молода, чтобы так нелепо умереть!       — Но я тоже не хочу умирать! — чуть ли не плакал в отчаянии Бодт, и весь класс сейчас плакал вместе с ним.       — Да ладно вам, всё не так плохо, — ободряюще улыбнулся Райнер, хотя от меня не укрылось его волнение. — Настоящий солдат должен быть готов ко всему.       — Алло, ты учебным заведением ошибся. Тебе в кадетку надо было идти, — раздражённо отозвалась Имир, которая тоже была не в восторге от нависшей над нами угрозы.       — Кажется, мы все умрём, — прошептал Армин.       — И давно пора, — безразлично отозвалась Микаса, чем окончательно довела меня до истерики.       Последняя попытка спастись оказалась ещё отчаяннее предыдущей и наверное, была бы успешнее, если бы я предприняла её раньше. А так… А так я наткнулась на учителя и поняла, что ловушка захлопнута. Где тут можно завещание составить?       — Что за упадническое настроение, крохи? Ведь сегодня мы пишем лаборато-о-орную!       — Профессор Зое, осторожнее! Вы сейчас точно обольёте кого-нибудь серной кислотой!       За нашим чокнутым учителем химии, вооруженным склянкой с серной кислотой, влетел до смерти напуганный учитель по искусству, который недавно окончил педагогический университет и имел несчастье устроиться работать к нам в школу, Моблит Бернер. Я честно не знала, как к нему правильнее обращаться: то ли профессор Бернер, то ли мистер Бернер, то ли просто Моблит. В общем, личность была странная и ученической разведкой неизведанная. Единственное, в чём не сомневался никто, — этот человек был единственной нашей надеждой на то, что мы переживём эту лабораторную. Но это если не учитывать того, что учитель по искусству подрабатывает аспирантом.       Хотя правильнее было бы сказать наоборот: аспирант, лаборант и просто человек, благодаря которому профессор Зое всё ещё была с нами. Он её и накормит, и от кислоты спасёт, и до дома довезёт, и утром разбудит. А то, что он стал преподавать у нас ещё и искусство, вышло случайно. Однажды «всплыло», что профессор Бернер не обделён художественными талантами, а у нас как раз уволился учитель по искусству. Так последняя возможность сбежать из этой школы рассеялась, как дым, и он начал иногда приглашать своих учеников к себе на чай. Причём от его приглашений не становилось страшно. И даже за свою жизнь переживать не приходилось.       В общем, этот почти святой человек был нашей последней надеждой пережить лабораторную по химии, но… мы как-то слишком быстро поняли, что надеяться на бедного творческого аспиранта не было смысла, потому что у него самого перехватывало дыхание, когда профессор Зое проносилась с какими-то препаратами мимо нас. За свою грешную душу бедняга уже не беспокоился. Почему-то мне кажется, что и я, и Бертольд поладили бы с мистером Бернером. Мы бы кричали знаменитое «Райнер, нет!», а аспирант — «Профессор Зое, нет!». В общем, есть у нас точки соприкосновения. И то, что обычно, придя на чай к профессору, мы жаловались друг другу на бренность нашего бытия, было тому подтверждением.       Профессор Зое разделила нас на пары, просто наугад тыкая в список. Стоит сказать, что пары вышли что надо... чтобы повергнуть школу в хаос. Армин сидел с Хисторией, что заставляло большую часть класса во главе с Имир нервно скрежетать зубами. Саму Имир посадили вместе с Микасой за мной и — не знаю, за какие такие грехи — Эреном Йегером, с которым я общалась раз в полгода и то по поводам вселенского масштаба. За соседней партой устроились Райнер с Мирри (как же мы были рады такому повороту!), а следом за ними — Бертольд с Сашей Браус. И где-то вдалеке Марко был… с кем-то. Как-то я упустила момент, когда назвали его собрата по несчастью. Кажется, он сидит с Конни Спрингером… Но я не уверена…       Сейчас я могла лишь растерянно глядеть в план лабораторной и размышлять о бренности бытия. Зато мой сосед по парте, как настоящий терминатор, сканировал и испепелял взглядом лист бумаги, так что становилось даже как-то не по себе.       — Ты поняла, что нужно делать? — серьёзно обратился он ко мне.       — Д-да. Но после твоего вопроса я начала в этом сомневаться.       — Всё в порядке, не волнуйся. Вместе мы справимся, — я услышала, как Райнер недовольно фыркнул то ли на слова Эрена, то ли на что-то другое, а Йегер с опаской покосился на профессора Зое, разбиравшую какие-то препараты, и добавил: — И переживём этот день.       — Очень надеюсь на это, — нервно усмехнулась я.       К самой лабораторной мы подошли максимально ответственно. С такой серьёзностью и рассудительностью я не подходила даже к вопросам жизни и смерти. Конечно, я могла бы сейчас заливать о том, что это хмурый и максимально сосредоточенный на успехе нашей работы Эрен так влиял на меня... Но давайте посмотрим правде в глаза: завалить работу по химии равносильно обречению себя на муки ада. Скоро можно будет всю школу переводить на профиль по хим-био, потому что никто так хорошо не разбирается в естественных науках, как мы. Хотя… если подумать, то у нас тут ещё и исторических самородков непочатый край. О! Ещё убираемся все первоклассно. Хоть сейчас в менеджеры по клинингу можно идти.       Так или иначе, в эту лабораторную действительно пришлось вложить душу. Правда, с каждой секундой мне все больше казалось, что мы что-то делаем не так, о чём я и поспешила сообщить Йегеру. Тот долго и внимательно смотрел в план работы, в наши конспекты с подготовкой к лабораторной, а потом на химические реакции, которые абсолютно точно отличались от того, что должно было получиться.       Когда стало понятно, что без посторонней помощи мы не справимся, было единогласно решено обратиться к одному из самых просвещённых в этой области специалистов…       — Пс, Армин, — чуть ли не в один голос прошептали мы, сдвинувшись вправо, к парте, за которой сидел Арлерт.       — Армин, спасай, у нас, кажется, что-то не так, — Эрен указал на пробирку с чем-то очень-очень непонятным.       — Да, у вас точно что-то не то… — пробормотал в ответ Армин, поправляя очки.       — Что ты говоришь! — притворно воскликнула я.       — А вы провели третью реакцию? Если её смешать с первой, то всё должно получиться, — мило улыбнулась Хистория, едва не ложась на Армина, чтобы видеть нас. Позади раздалось яростное рычание.       — Как смешать? Зачем смешать? Этого нет в плане! — в один голос воскликнули мы с Эреном.       Едва ли не усевшись на один стул под непонятный треск, как будто кто-то сломал карандаш или ручку, мы с коллегой склонились над планом, пытаясь найти заветный пункт «Смешать первую реакцию с третьей», но ничего не было. И это, если честно, жутко пугало. Нет, тут точно этого нет. И в конспектах нет. Какая, блин, вообще третья реакция?! Там же при смешивании одного странного препарата с другим реакция вообще не протекает! Как так?!       — Мирта… — недовольно окликнул меня Райнер.       — Подожди, друг, тут ответственный момент! Мы пытаемся разобраться в этой проклятой лабораторной.       — Ну это же условный план, — улыбнулась Хистория и, усевшись с Армином на один стул, уже хотела было начать растолковывать нашему ничего не понимающему дуэту, но тут раздался жуткий грохот.       Я с испугом повернулась к багровеющей от ярости и душащего чувства собственности Имир и начала мысленно прикидывать, насколько сильно сейчас будет страдать в целом-то и не виноватый Арлерт. Судя по всему, очень сильно… Хоть возникало у меня ощущение, что Армин будет не единственным, кто получит сегодня по голове ни за что. Я постоянно чувствовала, как Аккерман пыталась убить меня взглядом или хотя бы прожечь в спине дыру (а учитывая то, что в её руках были спички и спиртовка...).       Назревала буря, которую профессор Зое воспринимала с невероятным восторгом, ведь нет ничего чудеснее, чем внеплановое выяснение отношений между нами. Правда, об этом на тот момент никто не подозревал, потому что она неожиданно решила разобрать реагенты в лабораторной, при этом не закрыв дверь, чтобы слышать и по возможности видеть всё происходящее. Профессор Бернер явно хотел попытаться остановить Имир и вскипающую в ней ярость, но тоже был утянут разбирать реагенты, потому что там не без ста грамм и лишний пары рук было не разобраться. Да и вдруг ему удалось бы нас разнять. Это же такое шоу было бы испорчено! Зато моя психика была бы спасена, но кого это волнует?       Я честно хотела помочь бедному Армину, который, поняв, что именно его ждёт в обозримом и таком пугающем будущем, тут же стал бледнее мела. Но что-то, как обычно, пошло не так.       — Осторожно!       Эрен резко потянул меня на себя. От неожиданности я потеряла равновесие и рухнула прямо на Йегера, который тоже навернулся со стула. В результате оба мы растянулись наполовину под партой, наполовину в проходе между рядами. Забавно было осознавать, как быстро и нелепо произошло наше фееричное падение со ступени «Мы сделаем всё возможное, чтобы преуспеть» на самое дно отчаяния. В общем, мы с Эреном вернулись в начальную точку.       Однако справедливости ради стоит сказать, что во время падения я заметила, как не очень удачно проведённая мной и Йегером химическая реакция дала о себе знать, просто взорвавшись. Только благодаря чуду и моему очень внимательному и быстро реагирующему на любые неожиданности соседу никого не задело ни осколками пробирки, ни смесью кислоты и наших слёз. Ладно, на самом деле мы просто успели вовремя спрятаться, спасибо профессору Закариасу, что своими уроками физкультуры сделал из большей части класса чуть ли не солдат. Наверное, он бы гордился, что его специфические методы дали своими плоды. Правда, то, что дали они плоды в такой вот ситуации, профессор Закариас бы точно не оценил.       Зато одно сейчас точно можно было сказать: нам чертовски повезло, что все остались живы и даже здоровы. Или нет… Я, если честно, не очень бы расстроилась, если бы Микасу чисто случайно задело, пусть хотеть такого очень нехорошо. Но сейчас можно! Потому что именно меня она сейчас заденет сильную рукою, иначе я не могу объяснить, почему она так остервенело закатывает рукава своей чёрной блузки и с такой ненавистью смотрит на меня. А что я сделала-то?! Только неправильно провела реакцию!       — Спасибо, конечно, за помощь… — дрожащим голосом протараторила я, нервно улыбаясь Йегеру, на котором продолжала лежать (а он, похоже, был не против, или, вернее, ему было абсолютно всё равно). — Но ты станешь самым невероятным человеком и героем школы номер один, если сейчас спасёшь меня ещё и от Микасы. Я слишком молода, чтобы умереть насколько нелепо.       Эрен помог мне подняться и явно хотел исполнить мою просьбу, но, кажется, оробел при виде разъярённого аккербыка, увидевшего красную тряпку — Мирту. Правда, оробел совсем ненадолго, что очень радовало.       Наверное, со стороны это было чем-то похоже на треугольник «Имир, Хистория, Райнер», за исключением романтического подтекста. Имир в данной аналогии была Микаса, готовая отстаивать своё «женское счастье», несмотря ни на что. Роль Хистории досталась Эрену, который, кажется, не был знаком с понятием «романтика», а Райнером… Так, стоп. Если я в этой то ли комедии, то ли трагедии Райнер, который стабильно получает на орехи и оказывается скрученным в калач… Ой, мамочки… Я ж к такому не готова! Я ведь не переживу! Да это насилие над беззащитным населением!       — П-профессор Зое! Вы нам сейчас очень нужны! Тут это… конфликт назревает! — дрожащим голосом чуть ли не завопила я.       Но эта восхитительная женщина лишь ответила гениальной фразой:       — Конечно, птенчики мои, я верю, что вы у меня со всем справитесь!       «Со всем» — это с моим убийством или сразу с разрушением школы?! Я уже не скрывала отчаяния и паники. Особенно после того, как в лаборантской хлопнула дверь, ведущая в коридор. Так… Сейчас профессор Зое просто взяла и ушла? Ушла, когда этот азиатский Цербер готов разорвать меня на мелкие кусочки?! Серьёзно?!       К счастью, растерзание невинной Мирты отложилось на неопределённый срок. К несчастью, этого нельзя было сказать об Армине. Имир абсолютно точно решила порвать Арлерта, хотя если подумать, то бедняга ничего и не сделал. Конечно, я поспешила перевести всеобщее внимание с одной жертвы на другую. Может, кто-то и за меня так же заступится… Но шутки в сторону: Имир не Микаса, она с удовольствием воспользуется возможностью придушить под шумок Армина. Зато меня под шумок не придушишь, потому что я верещу, как сигнализация. Поэтому стоило бросить все силы на спасение приятеля с надеждой, что обо мне все забудут.       — Так, Имир, успокойся. Армин ни в чём не виноват. Хистория ему почти как сестра! Не только во внешнем плане, но и в нравственном!       — И что? — рявкнула она, видимо, всё же пока не решаясь убивать меня, за что ей чисто человеческое спасибо и поклон до земли.       — Да это же был бы инцест!       — А вдруг он фанат Ланнистеров?! — Хорошо, 1:1. Хотя если подумать… Армин и Ланнистеры? Даже нет, не так: Армин и «Игра престолов»? Ему больше интересно аниме, чем сериальные сиськи и драконы.       — Армин? Да не-е-ет, ты что, Имир! Армин подобными безнравственными вещами не увлекается! — положа руку на сердце, заявила я. Имир почти мне поверила, но…       — Вообще-то я читал «Игру престолов»!       — Армин, молчал бы! — страдальчески взвыла я.       — Что и требовалось доказать!       Микаса с молчаливой угрозой встала напротив Имир, закрывая собой Армина и готовясь одновременно и защитить его, и прибить меня (причём последнему, кажется, внимания уделялось куда больше). И опять, конечно, Мирта в чём-то виновата. Только в чём, мать вашу?! Что я пыталась помочь товарищу по вечным несчастьям? Или в том, что профессор Зое поставила меня в пару с Эреном? Похоже, в этой школе одно моё существование вменяется мне в вину. И нет, я не драматизирую!       — Так-так, притормози-ка, — цокнула Имир, закрывая собой моё трясущееся тельце. — Получать подзатыльники она может только от меня.       — Минуточку... — миролюбиво начал было до этого момента молчавший Райнер, но все (даже те, кто не участвовал в назревающей ссоре) так устало и безразлично посмотрели на него, что друг как-то виновато замолчал и поднял вверх руки, мол, хорошо, разбирайтесь сами.       А вообще, вмешательство Райнера было бы кстати. Может, никто никого не поубивал бы. Здорово, раньше мы разнимали Энни и Микасу, а теперь Имир и Микасу. Наверное, пора бы уже намекнуть студсовету на личность, которая засветилась в обоих конфликтах. И я сейчас не об Эрене. Хотя и на него можно будет намекнуть. Главное, чтобы было кому намекать, а то, чувствуется, этот урок переживут далеко не все.       В какое-то мгновение в классе воцарился такой гвалт, что даже уши закладывало. Я убедилась, что меня, само собой, попытаются порвать на части. Армин, кажется, убедился в том же. Но самым печальным было то, что никто ничего не понимал.       — Что здесь происходит? — своим командирским голосом историк смог заглушить какофонию, и все растерянно посмотрели на неожиданно появившееся на сцене новое лицо. — Ваш ор даже этажом выше слышно!       — Профессор Смит! — с нескрываемой радостью завопила я, прячась за спиной учителя. В этом отчаянном восклицании слышалось всё, начиная от ужаса перед угрозой, которая не то что нависла надо мной, а уже успела рухнуть на меня раза три-четыре за сегодня, и заканчивая мольбой спасти несчастную, обиженную и униженную всему сироту, то есть снова меня. Но потом в голове раздался тревожный звоночек, напоминая, что историк ещё и наш классный руководитель, а это значит, что скоро мы будем очень, очень сильно страдать. Хотя куда уж больше?       Профессор посмотрел на мой потрёпанный внешний вид, на растерянного Йегера, на Микасу и Имир, которые были готовы разорвать сначала меня, а потом друг друга, на перепуганного до смерти Армина, находившегося под угрозой пыток других фанатов Хистории, и на прочих лиц этой комедии с элементами драмы и триллера. Посмотрел и тяжело вздохнул, что означало только одно: сначала огребёт профессор Зое, а потом все мы. И я буду искренне рада, если доживу до этого момента. Уж лучше нравоучительная лекция часа на три и наказание, чем остаться на растерзание этим двоим… Да они страшнее Сатаны! И обе готовы убить меня. Жуть какая… Причём одна растерзает, а вторая заявит, что я ей что-то должна, раз она так благородно заступилась за меня.       Но был ещё один вопрос, который на самом деле мало кого интересовал: куда ушла профессор Зое? Если смотреть на ситуацию серьёзно (как я смотрела вплоть до шедеврального ухода учителя в закат), то это ненормально. Это даже не в стиле профессора Зое! Она бы разняла всех одной какой-нибудь якобы случайно сказанной фразой так, что потом все сидели бы по разным углам класса и боялись даже лишнее движение сделать. Или смотрела бы на бои без правил, а потом заставила бы всех страдать с помощью изощрённого теста или новой, более адской лабораторной.       — Какого черта здесь происходит, а?       Я слышала, как у всех в эту секунду с оглушающим треском разрушились надежды на радостное и безоблачное будущее. Особенно у Эрена, который, как подсказывало мне чутьё, в конечном итоге огребёт больше всех даже за те косяки, к которым был даже не причастен. Но ничего-ничего, мы с Армином ни за что огребли. Значит, и Йегер огребёт.       — Очкастая, ты сказала, что здесь всего лишь один небольшой и совсем незначительный «взрывчик» и такая же небольшая и совсем незначительная ссора. Так какого черта я нахожу разнесенный класс, готовых подраться сопляков, Смита и… Опять ты, Йегер?       От этого «Опять ты, Йегер?» у всех мурашки по спинам пробежались. Хорошо, что мне что-то подобное говорит только профессор Смит, потому что после этого может последовать какое-нибудь адское наказание, похлеще каторги. Но оно хотя бы гарантирует, что после него я останусь жива и с относительно здоровой психикой. А тут… Всё… Проще надеть ведро на голову и помолиться.       Зато был плюс в этом леденящем душу «Опять ты, Йегер?». Один большой плюс. Теперь Микаса хотела убить не меня и не Имир. У неё появилась новая цель, которая, в свою очередь, хотела убить всех нас.       — Когда я уходила, всё было в очень даже хорошем состоянии, — растерянно пробормотала профессор Зое, глядя на то, что осталось от её класса и учеников.       — Так какого черта ты уходила?       — За тобой, Леви.       — Если вы думаете, что я буду убирать всё это, то вы глубоко ошибаетесь, — цокнул языком уборщик. — Вон, заставьте сопляков в качестве наказания здесь убраться.       — А что, идея! — довольно воскликнула профессор Зое, уперев руки в бока.       — Очкастая, ты будешь убираться с ними, как самый безответственный и бесполезный в школе учитель, — прошипел мистер Аккерман. Господи, как этот серый кардинал ещё не захватил школу официально, а?..       — А потом мы поговорим и о моём сорванном уроке. Да, Мирта? — мило улыбнулся профессор Смит, и было в этой улыбке что-то жуткое.       Да почему опять я-то?!       В конечном итоге нам всем пришлось не только убираться в классе, но и отдраить всю школу. Для профилактики, как сказал мистер Аккерман. Имир, отличаясь особой отходчивостью, очень быстро позабыла о том, что только она «имеет право отвешивать мне подзатыльники», и уже вовсю шутила со мной о Райнере-кобеле и милашке Хистории, которых занесло на другой конец учебного корпуса вместе с Бертольдом и Марко.       Я, конечно, была безумно счастлива, что поблизости нет Микасы, но вот наличие Эрена и мистера Аккермана, который каждые несколько минут ворчал на профессора Зое, очень напрягало. Как и урок истории в ближайшем будущем. Но это, к счастью, уже другая история, о которой никому из нашего класса лучше не вспоминать. Никогда.