План «РИМ»

      Раньше мой обед незаметно съедался Райнером. Теперь эта почётная возможность принадлежала Имир, которая успела оценить её сполна и сейчас уплетала за обе щеки мой бесценный сэндвич. Между прочим, там был последний ломоть ветчины, который я хранила дома на крайний случай, когда даже мыши начнут всё съестное приносить с собой и делиться со мной.       — Что-то ты слишком грустная, малая, — с набитым ртом оповестила меня она. — Не хватает одного бугая, да?       — Зато на тебе отсутствие одной королевы школы вообще не сказалось, — насупилась я, пытаясь всё же отвоевать свой сэндвич.       — Ну, моя-то прелесть ко мне вернётся после соревнований, и мы будем вместе до конца наших дней. А у тебя есть такая гарантия?       А вот это было очень грубо. И жестоко. Имир, ты ранила меня в самое сердце. Морковка, которую я хотела съесть, с глухим стуком упала на стол, а я продолжила сидеть с открытым ртом, пялясь на подругу. А ведь она права… Во всём права. Мне не хватает Райнера, и мы уж точно не будем вместе до конца наших дней. Будет здорово, если мы вообще с ним заговорим в этой жизни. Или не будет? Зачем мне всё это сдалось? Кого я обманываю? У меня появилось острое желание упасть лицом на парту и взвыть.       — Черт, ты опять её сломала!       — Я?! Ты совсем поехал?!       — Это я-то поехал? Вон, бурундук опять из-за тебя в прострации.       — Из-за меня?! Да это из-за ударной никотиновой волны, исходящей от тебя!       — Чего вякнула?!       Что, собственно, произошло? И почему эти двое с пеной у рта орут друг на друга? Почему меня вообще окружают такие личности? Это, наверное, моё родовое проклятье, не иначе. Хотя было бы здорово, если бы Энни всё же согласилась хоть иногда со мной обедать. С ней это можно сделать тихо, спокойно, без всяких разочарований. Да-да, Имир, это был намёк. Хотя на вопрос, почему эта парочка вечно орёт друг на друга, оказавшись в непосредственной близости от меня (вообще они только так и пересекаются), я легко могу ответить: тут людям лишь бы посраться или даже подраться. Чужими сэндвичами не корми, только дай поорать друг на друга на всю столовую. Мало у меня проблем в школе!       А если всё же вернуться к «что, собственно, произошло?», то ответ прост и даже немного смешон. Хотя почему немного? Я каждый раз истерически смеюсь, вспоминая, как мы разругались с Райнером из-за невероятной ерудны. Правда, из-за этой сущей мелочи и моего скверного характера всё вылилось в не самые приятные последствия… Вернее, в совсем неприятные. Но знаете, это не я такая, это Браун такой.       Я молча встала из-за стола и направилась к выходу из столовой под насмешливые шепотки. Кто-то даже попытался подставить мне подножку, но я перешагнула её, гордо фыркнув. Как же вы меня все достали. Может, купить биту и пойти в бейсбольный клуб, чтобы случайно шарахать там всем по голове своим грозным орудием? А что, идея неплохая. И у остальных сразу отпадёт желание иметь со мной дело.       — Э? Бурундук, ты куда?       — На уроки. В отличие от тебя, я туда ещё хожу, — съязвила в ответ я, даже не обернувшись. Потому что если сделаю это, то кто-то может любезно, а главное, совершенно «случайно» вылить на меня какой-нибудь свой напиток.       — Пока ходишь. Но это ненадолго. Я заскочу за тобой после этого урока.       Господи, сделай так, чтобы это чудо в перьях за мной всё же не заскочило. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Хотя кого я обманываю? Этот всё равно придёт. Если уж в течение третьей недели он ходит, клещом пристав ко мне, то и в этот раз не откажет себе в удовольствии. Ни к кому другому, только ко мне. И это, наверное, худшее из всего, что со мной произошло…

***

      Сейчас я позеленела, побледнела и посинела от стыда и плохо контролируемой злобы. Уже достаточно долгое время кто-то словно пытается выжить меня из школы мелкими, но очень гадкими розыгрышами, которые не проходят бесследно. И речь сейчас даже не о появившемся недоверии со стороны учителей ко мне.       Мне уже просто не по себе в школе от постоянного ожидания какой-то подлянки. Потому что нет-нет, да и кто-то «случайно» хлопнет дверью, и она заест с обратной стороны под звук щёлкающего замка. И знаете, есть у нас в школе легенда о призраке. Так вот, этот призрак — настоящий извращенец, который постоянно ворует у бедного президента школы одежду, конспекты и прочую мелочь. Ворует и прячет где-нибудь в мусоропроводе.       Но никто этого якобы не замечал. Многие видели, но им было всё равно. А кто-то был настолько занят собой или своими увлечениями в школе, что дальше них ничего и не видел. Хотя стоит только оторвать глаза от своего проклятого регби и повертеть головой по сторонам, и всё. И уже очевидно, что в трёх разных классах не может три раза подряд заесть дверь, когда я там остаюсь одна. И нет, мячи тоже в меня не случайно летают.       Почему мне кажется, что моему лучшему другу на это абсолютно всё равно? Хотя подождите, мне не кажется. Ему реально плевать. И раз это так, то не вижу смысла грузить его своими проблемами. У бедного мальчика-зайчика и своих душевных переживаний хватает. Он же у нас уникум, обиженный судьбой! Никто его не понимает. Никто не любит. Да и вообще, все его из школы выжить пытаются. Бесит. Где здесь можно сдать слепого и подозрительно наивного лучшего друга и обменять его на другого, более заботливого? Я даже доплатить готова. Слезами.       Профессор Смит задумчиво крутил в руках ненавистную мне пачку сигарет, которая в полнейшей тишине издавала неприятный глухой стук, ударяясь о лаковую поверхность стола. Впервые у меня появилось острое желание взять и закурить. Вдруг это действительно расслабляет?       — Мирта Кельц, я знал тебя как серьёзную и ответственную девушку, но последние события заставляют меня в этом сомневаться. Сначала была утеряна папка с личными делами учеников, за которую ты несла ответственность. Потом погром в библиотеке и пропажа — хотя я всё же склонен думать, что кража — оборудования из музыкального класса, но в обоих случаях ты последняя из учеников покидала школу, и только у тебя на тот момент были ключи. Но на всё это можно было бы закрыть глаза, ведь президентство налагает и множество обязанностей. Скажу даже больше: можно было бы закрыть глаза даже на это, — профессор Смит помахал перед моим носом сигаретами. — Если бы они не были обнаружены на глазах у всей школы. Я не вправе говорить тебе, хорошо это или плохо, но правила школы нерушимы.       — Ага, скажите это профессору Ханджи. Она будет поражена, — пробубнила себя под нос я.       — Что?       — Я говорю, что понимаю это. — А вот профессор Ханджи — нет.       — И?       — И это не мои сигареты, мне их подбросили, — в тысячный раз повторила я чистую правду, но профессору Смиту это не понравилось. Очаровательно, он мне не верит. Да у меня при всём желании даже времени покурить-то нет! Я понимала, что именно сейчас хотят услышать от меня, как от главы студсовета, потерявшего доверие преподавателей и так низко скомпрометированного, но у меня даже язык не поворачивался сказать подобное. Под пронзительным взглядом профессора Смита я поникла головой и с трудом выдавила из себя: — Мне очень жаль, что я разочаровала вас. Думаю… что… наилучшим решением будет… Будет мой уход с поста президента и из студсовета вообще.       — Я тоже так думаю, — согласно кивнул профессор Смит. — Сожалею, что всё так вышло.       Неопределённо хмыкнув и пожав плечами, я стремительно покинула учительскую, при этом даже не хлопнув дверью напоследок, хотя очень уж хотелось это сделать. Так хотелось, что, выйдя в коридор, я чертыхнулась и со всей силы ударила по стене, из-за чего кисть руки неприятно заныла. Мне не хотелось ни с кем говорить и вообще пересекаться, но Райнер уже был тут как тут.       Вы готовы, дети? Сейчас вас проведут по девяти кругам чтения морали. Или нет, потому что я сыта всем этим по горло. Мне надоело слушать, что я сама виновата в своих проблемах, что я что-то делаю неправильно, что это просто чреда неудач и что мне просто кажется. Неужели так сложно просто взять и поддержать? Поддержать не лекцией, а… да не знаю чем! Просто это невероятно бесит.       Поэтому Браун был последним, кого я бы хотела сейчас видеть. К тому же именно из-за дружбы с ним меня постигла такая фееричная серия неудач. Я не идиотка и прекрасно понимаю, кто и за что меня так подставляет, просто сейчас мелкие и ни на что не влияющие пакости превратились в причину моего ухода не только с поста президента, но и из студсовета.       Конечно, Райнер был в этом совсем не виноват и просто хотел поддержать меня, но… Объясните это обиженной до глубины души и морально растоптанной женщине. Я сама сейчас друга готова «свернуть калачом» в лучших традициях Имир. Особенно если поддержать меня хотят очередной нравоучительной лекцией. Блин, Райнер, ты священником на полставки подрабатываешь? Друг даже рта ещё не раскрыл, но я уже знала, что он мне сейчас скажет. И мне это не нравилось.       — Мирта, почему ты мне ничего не сказала?       В ответ на этот вопрос, тон которого мне показался непозволительно обвиняющим, я неопределённо хмыкнула. А что нужно было сказать? «Ой, Райнер, твои жахнутые на всю голову фанатки пытаются выжить меня из школы»? Потом меня ждала бы очередная лекция в снисходительно-покровительственном тоне о том, что моя дружеская ревность беспочвенна и глупа. Браун всегда так говорил. Скажет и в этот раз. Как будто я его не знаю. По-моему, даже если меня реально выживут из школы, друг скажет, что я опять всё преувеличиваю и драматизирую. И осознание этой истины бесило ещё больше, чем все эти низкие подставы.       В какой-то момент я поймала себя на мысли, что меня просто бесит Райнер. Это звучит очень грубо, но нельзя же вечно так докучать с чтением нотаций.       — Ты хоть понимаешь, что это вредно и медленно убивает тебя?       — Да тебе какое до этого дело?! — выпалила я, резко развернувшись к Райнеру лицом. — Бесит уже выслушивать вечные нотации! И вообще, всё это дерьмо из-за тебя!       — Мирта, я не понимаю… — растерянно пробормотал в ответ он.       — Естественно, не понимаешь! Это же не регби. Моя жизнь стала невыносимой из-за тебя, Райнер! Все мои проблемы только из-за тебя одного! И от тебя я вечно слышу только дежурные фразочки, что я всё драматизирую.       — Да? Извини, даже не подозревал, что моё общество настолько тебя напрягает, — мрачно отозвался Браун, потом просто развернулся и ушёл.

***

      На следующий же день после моего ухода из студсовета было собрание, на котором Марко официально провозгласили президентом школы. Несмотря на всю горечь обиды, я была даже рада за друга, ведь он как никто другой заслуживал этой должности. Более того мне удалось даже найти в себя силы, чтобы поздравить его, но вот на то, чтобы присутствовать в зале и ощущать насмешливые взгляды всех тех, кто ненавидит меня, сил уже действительно не было. Очень жаль это осознавать, но против самой себя не попрёшь.       Я же устроилась на заднем дворе школы, под старым дубом с широкой кроной, которая умиротворяюще шелестела на ветру. Сегодня был один из редких дней, когда не приходилось бежать от дома до школы и обратно на первой космической, спасаясь от холода и сырости. Напротив, приятно грело солнце, лучи которого падали на меня сквозь листву.       До поры до времени я сидела в гордом одиночестве, уставившись в одну точку и размышляя о бренности бытия, но кто-то нагло прервал мою уединённую идиллию, обозначив своё появление неприятным шарканьем ногами по земле и напевая себе под нос какую-то песню. Не сразу мне удалось вспомнить, кому принадлежит этот голос, а как дошло — сразу почувствовалось напряжение.       Этот человек был моим ночным кошмаром во время моего президентства, а сейчас он явно случайно наткнулся на меня в тот момент, когда мне жизненно необходимо было побыть наедине с собой и свыкнуться с мыслью, что я окончательно погрязла в проблемах. И что-то подсказывает, что ничем хорошим эта встреча не закончится.       — О! Это надо же! — парень остановился прямо напротив меня, разрушая последнюю надежду избежать разговора. — Госпожа президент прогуливает общешкольное собрание! Да это же событие года. Можно в честь этого закурить при Вас сигаретку, мадам?       — Делай, что хочешь, — фыркнула я, даже не поглядев на собеседника. — Тем более, я больше не президент.       — Вот это тема! — с невероятным восторгом выдал навязчивый собеседник. Ну конечно, теперь-то никто «капать на мозг» не будет. — А чего вдруг? На вершине моральных устоев совсем холодно?       — Нет, скорее очень шатко: просто профессор Смит случайно обнаружил в меня в шкафчике пачку сигарет и вынудил уйти из студсовета.       — Опа-а-а! Так это о тебе вся школа говорит? Моё уважение, бурундук. За это можно и сигареткой угостить. Будешь? — после этих слов не самая приятная для меня личность (на исчезновение которой я так надеялась секунду назад) плюхнулась на траву и помахала перед моим носом сигаретой.       — Что? Да не курю я! И почему бурундук?!       С тех самых пор я перестала существовать в жизни Райнера от слова совсем, и вся эта ситуация очень напоминала шутку «У меня был лучший друг, и я даже иногда слышу его голос», которая сейчас совсем не казалась смешной и даже иногда заставляла плакать. Конечно, я не раз пыталась поговорить и объясниться с Райнером, принеся самые искренние извинения. Но каждый раз я оставалась незамеченной и не услышанной, зато поднятой на смех сами понимаете кем. И мне оставалось лишь действительно исчезнуть из жизни Брауна, оставшись с воспоминаниями, жгучей обидой и чувством вины.       Окончательно мой боевой настрой разрушил «новый лучший друг», которого я так отчаянно просила у вселенной некоторое время назад. Но меня, кажется, опять неправильно поняли. Я просила друга, а не вот этого вот. Вот этого вот пусть вселенная заберёт себе.       А знаете, что самое смешное? Издевательства надо мной не прекратились. Они стали ещё более жестокими.