План «РИМ»

      — Думала, вы так и не решитесь познакомиться. Приятно знать, что ошиблась. А то как-то нехорошо получалось, — выдавила из себя измученную, беспомощную полуулыбку я, всё же пытаясь обойти двух девушек, но неожиданно третья, намного слабее и симпатичнее, преградила мне путь.       — Мирта, Мирта, — покачала головой она, — почему ты всегда лезешь куда не нужно?       — Может, потому что тебя это бесит?       Вероятно, это была последняя капля, пробудившая в моей главной фанатке целую гамму эмоций и бурю ненависти, которую она тут же выместила на мне. Вернее, на моём прекрасном личике.

***

      Наверное, у этой истории был бы хороший конец, если бы я нашла в себе силы ответить на сообщение Райнера после его приступа ревности, но… Его извинения остались без ответа. И дело было даже не в том, что мне вдруг захотелось поворотить носом и состроить из себя безразличную и эгоистичную особу. Просто я впервые видела Брауна таким, и эта его сторона очень пугала меня. Конечно, у меня было ещё два шанса: когда он вихрем принёсся ко мне домой и когда «спас» от кофе и переутомления. Но эти разы я тоже профукала, потому что впервые посмотрела на ситуацию со стороны и осталась очень… недовольна. Правда, каждый раз я начинала страдать из-за этого и заедать горе шоколадом.       Становилось ещё тяжелее от нотаций Бертольда, который при любой свободной минуте шёл давить на совесть, которая и так не давала мне спать. Самое смешное, что даже попытки Жана избавиться от неожиданного третьего лица не возымели должного эффекта.       — Нет, пожалуйста, ну не надо… — захныкала я, видя, как Гувер в очередной раз направляется в мою сторону. Может, убежать? Хотя это не самая лучшая идея, ведь эта каланча точно догонит.       — Мирта, нам нужно поговорить.       — О чём? — Действительно, о чём же мы можем поговорить? В мире столько тем! Какую же мы выберем?       — Всё о том же, — с едва заметными нотками недовольства отозвался Бертольд, не давая мне пройти. Тьфу, никакой оригинальности!       Я недовольно поглядела на приятеля, который явно боролся с желанием связать меня, чтобы не удрала. На самом деле по нравоучительным беседам в стиле Брауна я не скучала, а тут нарисовался его верный друг, которого хлебом не корми, лишь дай подоставать бедную-несчастную Мирту, которой даже без кучи дел в студсовете есть чем заняться. Но от Гувера можно было отделаться только одним способом — выслушав его.       — Ладно, только, пожалуйста, недолго, — устало вздохнула я.       Мы заняли одну из скамеек в школьном дворе. Мимо нас проходили ученики, которые, к счастью, не обращали внимания на сомнительный дуэт двух искренне задолбавшихся от бренности бытия людей. В противном случае одни очень неприятные и честно ненавидимые мною барышни могли пустить новый виток удивительных сплетен о моей личной жизни, которая даже не существует в природе. Что забавно, этих самых барышень я даже в лицо не видела. А у них почти фан-клуб, посвященный мне! Вернее, ненависти ко мне. Уверена, что каждое заседание начинается с традиционного сожжения моего чучела… Господи, на самом деле это как-то жутко. Даже мурашки по коже!       Несмотря на то, что разбор полётов ещё не начался, я уже чувствовала себя виноватой по всем статьям. Конечно, хотелось бы верить, что это не так. Не я первая начала строить из себя обиженного на весь мир благодетеля, и уж точно не я демонстративно игнорировала своего лучшего друга. Да, мне не стоило говорить всё то, что было сказано в день моего ухода с поста президента. Но я так устала от всего этого! Не думаю, что у нашей с Райнером дружбы был хоть какой-нибудь шанс после последних событий. Только вот Бертольд этого никак не хотел понимать.       Но больше всего я устала от того, что Браун в упор не замечал, как его фанатки на полном серьезе начали выживать меня из школы. А ведь с этими курицами уже даже Жан не справлялся. Да и как справиться с теми, кого ты даже в лицо не знаешь? Почему они начали делать это сейчас — непонятно, но рано или поздно нечто такое должно было произойти. А самое обидное, что гордость не позволяла пойти и пожаловаться учителям.       — Понимаю, что тебе неинтересно слушать мои лекции, поэтому я просто расскажу о положении дел с другой стороны, — вздохнул Бертольд, ковыряя ногтём ободок жестяной банки с кофе, на которое он был подсажен мною и Имир. — Ты знаешь, как мне дорог Райнер и как я за него переживаю, но знай, что в этой ситуации я не приукрашу и не солгу тебе. Ты и сама понимаешь, почему, Мирта.       — Слушай, Берт, ты ещё ничего не сказал, но чувство вины уже зашкаливает. Это не самая приятная тактика, — вздохнула я, откидывая голову назад и глядя в пасмурное небо, на котором изредка всё же появлялись прощальные лучи солнца. Похоже, скоро опять похолодает…       — Извини, как умею, — отозвался друг, и звучало это как «А иначе ты и не поймёшь». Чтобы поскорее закончить со всем этим, я кивнула, давая понять, что готова слушать. — Если Райнера что-то беспокоит, то он никогда не поделится этим, хоть раскалёнными щипцами у него выпытывай. Однако сейчас он сам не свой, что даже невооружённым взглядом видно. Райнер стал молчаливее, задумчивее и рассеяннее. А ещё он совсем перестал ходить на тренировки. Конечно, ему сейчас и нельзя заниматься, но раньше ему на это было плевать. Мирта, я действительно переживаю за него. Ваша ссора на ровном месте добром не кончится. От неё уже ничего хорошего нет.       — Ты абсолютно прав, Берт, но… не знаю. Каждый раз что-то встаёт на пути к возможному примирению. То Райнер избегает меня, то мне страшно даже ему на глаза попасться. Мне ведь действительно страшно, Берт. После того случая с Жаном…       Конечно, я умолчала о той части истории, где я начала сходить с ума от осознания того, как жалко выглядела, пока бегала за Райнером, но… Не думаю, что Гуверу стоит об этом знать, иначе точно домой сегодня не попаду. Пусть приятель верит, что я до сих пор хожу в шоке от той истории с ревностью.       — Да, это было неожиданно. Даже я немного испугался. Райнер потом ещё полдня взбешённым ходил. Но он ведь волновался за тебя!       — Знаю, Берт, знаю. Но пойми и ты меня. Всё это очень тяжело.       — Всё?       — Всё, — со вздохом отвечала я Гуверу, который едва заметно вздохнул и предложил рассказать об этом таинственном «всём», не дававшем мне житья, Райнеру, но тут же получил решительный отказ и опять вздохнул.       На самом деле мне вообще никого не хотелось бы вмешивать в эту историю. Я и себя старалась не вмешивать, то есть не реагировать на любые провокации и подставы, хотя бы потому, что даже не удавалось определить, кто входил в группировку под не кодовым названием «Задолбай Мирту».       Как-то очаровательная и очень добрая Мирри попыталась даже выяснить личности этих дам через какие-то свои райнерообожательные источники, но… не заладилось. Никто ничего не знал или не хотел знать, поэтому я продолжала находиться в состоянии слепой войны с каким-то поехавшими фанатками. Мирри же маленькими шажками продвигалась к выполнению плана «РИМ», иногда пользуясь моими советами и помощью Бертольда, которому, как всегда, никто не оставил выбора, за что он явно хотел отблагодарить меня и Имир в лучшем случае лопатой по голове.       Гувер прекрасно знал обо всех подводных камнях моей школьной жизни и постоянно порывался рассказать всё Райнеру, потому что свято верил, что ничем хорошим это не кончится. Знаете, может, эта неприятная история имела бы относительно положительное завершение, но Берт, я в этом уверена, просто взял и накаркал. Он вообще если не в этой, то в прошлой жизни точно был ведьмаком.

***

      Буквально в тот же день я убедилась в своей теории о магических способностях Бертольда. Ну или дело в моей фееричной невезучести, основанной на дружбе с Брауном, что вероятнее. Что, собственно, случилось? А ничего нового, за исключением того, что я познакомилась со своим фан-клубом. И это была не самая приятная встреча в моей жизни.       Я осталась в школе допоздна, чтобы побросать баскетбольный мяч в кольцо. Получалось откровенно плохо, но важен был не результат, а сам процесс, который успокаивал меня и приводил чувства в порядок. Да, это действительно мне немного помогло, но каждый раз после такой терапии сразу шла проверка на прочность и ещё одна терапия — шоковая.       Под «шоковой терапией» я подразумеваю полосу препятствий в пугающей полутьме опустевшей территории школы из одного корпуса в другой, чтобы отдать ключи от спортзала. На самом деле бояться было нечего, но воображение рисовало всякие жуткие картины, от которых бросало в дрожь. Каждый раз появлялось острое желание поскорее забежать в главный корпус, где светло и где есть как минимум дьявольский уборщик, которого боятся все маньяки в округе. Да и вообще любой монстр побоится входить в это адское заведение, так что, если переходить на совсем абсурдные вещи, моя школа — моя крепость.       Вернув ключ, я уже собиралась переодеваться и идти домой, но в коридоре, прямо рядом с лестницей, мне встретились две рослые девушки, вероятнее всего, из какого-то спортивного клуба. Конечно, подобные встречи в полупустой школе меня нисколько не радовали, поэтому, одолеваемая ощущением, что сейчас кто-то вляпается в неприятности, я попыталась обойти их и поскорее отправиться домой. Но не тут-то было.       Одна из девушек якобы случайно преградила мне путь, и в тот момент стало абсолютно ясно, что худшие опасения оправдались: появление этой бандитской группировки было спланировано. И сейчас, кажется, кто-то огребёт… Только можно сегодня это буду не я? Да я всегда и без того попадаю в просто восхитительные ситуации.       Но, похоже, смысла пытаться избежать конфликта не было: меня уже ненавидели за то, что я просто существовала в их жизни. Как этакая ложка дёгтя в бочке с мёдом.       — Думала, вы так и не решитесь познакомиться. Приятно знать, что ошиблась. А то как-то нехорошо получалось, — выдавила из себя измученную, беспомощную полуулыбку я, всё же пытаясь обойти двух девушек, но неожиданно третья, намного слабее и симпатичнее, преградила мне путь.       — Мирта, Мирта, — покачала головой она, — почему ты всегда лезешь куда не нужно?       — Может, потому что тебя это бесит?       Вероятно, это была последняя капля, пробудившая в моей главной фанатке целую гамму эмоций и бурю ненависти, которую она тут же выместила на мне. Вернее, на моём прекрасном личике.       На самом деле удар был не сильный, но Нэнья, кольцо из «Властелина Колец», которое имело адскую выпуклую форму цветка с кучей острых углов, исправило это упущенье, расцарапав до крови всю скулу. Толкин, Джексон, почему ваше грёбаное Средиземье, которое воспитало меня, сейчас так жестоко аукнулось? Хотя это не к ним вопрос, а к… Бинго! К Райнеру, мать его за ногу, Брауну! Почему все мои проблемы в жизни именно из-за него? За что такое наказание?       — Ух ты! — воскликнула я, прикоснувшись к расцарапанной скуле, которая едва ощутимо пульсировала. Моя нежная кожа за это спасибо не скажет.       На самом деле моё восклицание было достаточно громким, поэтому глухим эхом разнеслось по пустому и едва освещённому коридору. Сделано это было, само собой, специально, чтобы привлечь хоть чьё-то внимание в надежде на то, что я буду спасена кем-нибудь. Но единственный, чьё внимание я бы могла привлечь, так это школьный призрак. Да-да, тот самый, которого нет.       — Что ж, рада была встретиться со своими фанатами, но автографы сегодня не раздаю. До свиданья!       В одно мгновение я ринулась обратно к лестнице в попытке хотя бы подняться на пару ступеней, откуда мои дикие вопли будут слышны профессором Закариусом в учительской, находившейся как раз рядом с лестницей. Ну или будет унюхан запах потасовки и моего страдающего избитого тела.       Может, меня всё же не будут бить, а? Но надежда эта была немного глупа и тщетна, хотя бы потому что меня уже начали избивать, и неприятно пульсирующая щека стала тому ярким подтверждением. Схваченная за руку, я оказалась буквально сдёрнута с лестницы. Одна из девушек — самая крупная и самая сильная — крепко держала меня, и все попытки хоть как-то выбраться оказывались тщетными.       — Да что я вам сделала?! — с уже плохо скрываемым испугом воскликнула я, когда поняла, что добром это, как и говорил Гувер-ворона, не кончится.       — А ты всё ещё не поняла, идиотка? — яростно оскалилась та, что ударила меня.       — Есть, конечно, предположение, но… это же бессмысленно!       — Бессмысленно то, что ты лезешь к Райнеру, тупица! — фыркнула ещё одна девушка, с силой ударив меня в живот, пока третья держала и не давала вырваться. Браун, скотина, опять ты корень зла? Ну почему? Это совсем не смешно!       Я закашлялась и точно упала бы на пол, но держали меня достаточно крепко, а теперь даже встряхнули, видимо, чтобы я чётко соображала, что к чему. Спасибо за такую заботу. Это очень мило, ставлю одиннадцать баллов из десяти.       — Слушайте, но ведь это даже смешно! Мы с Райнером были просто хорошими друзьями, и больше ничего. Да он даже не в моём вкусе! Райнер был мне как старший брат. А сейчас мы и не общаемся вовсе!       — Все так говорят, а сами спят и видят, как увести чужого парня, — с нескрываемой злобой и ненавистью отвечала предводительница этой секты.       Что значит «чужого парня»? Что я пропустила на этот раз? Браун не выглядел как человек, который ищет себе девушку, но очень нуждается в ней (особенно если эта девушка — Мирри)… Да и вообще, о появлении у друга девушки, тем более вот такой вот, я бы знала точно. Круто, наверное, присваивать себе человека, который даже о твоём существовании не знает. Может, тоже так попробовать? Кхм, мистер Эклс, как насчёт того, чтобы… Что значит «есть жена и дети»? Что значит «плевать на твоё существование»? Но у остальных же сработало!       И… подождите, это значит, что они… не первый раз так кого-то зажимают? Господи, это не школа, а какое-то полумафиозное царство, где я «тот самый парень», который получает ото всех, кому не лень. Но именно эта фраза лишила меня самого весомого аргумента в лице Мирри и гениального плана «РИМ», а то и ей ещё достанется. Такого я уж точно не переживу и вынесу всем мозги своими истериками.       Правда, в этот момент было бы неплохо побеспокоиться за себя, а не за Мирри, которая нашла в себе смелость предложить Райнеру пойти домой вместе (и лишь третий-лишний Берт подпортил всю малину). Что же касается меня, сейчас я была самым ярким примером того, как выглядит главный победитель по жизни. И вообще, почему Гордон, которая не скрывает своей влюблённости в Райнера, не попадает в такие ситуации? Ох уж эта карма…       Меня ударили, потом ещё и ещё, вновь и вновь, заставляя меня с каждым новым ударом чувствовать себя грушей для битья. Что особенно забавно — по лицу не били, в большинстве доставалось животу и иногда, когда с ударом промахивались, по рёбрам. Видимо, кто-то боялся случайно повредить свои аристократические костяшки рук.       Не знаю, чем именно бы закончилась вся эта история с избиением невинного агнца, то бишь меня, и закончилась бы она вообще, но в какой-то момент спортсменка, которая в основном и била, оказалась вверх тормашками на полу, вторая — та, что держала, — инстинктивно ослабила хватку, и я оказалась вырвана из лап злого дракона. Но стоило мне только посмотреть на своего рыцаря, как захотелось вернуться обратно в лапы к дракону. Все те, кто думают, что моим спасителем оказался Райнер или Жан (как ни странно, обычно так «везло» только им), вынуждена вас разочаровать.       Если действительно прикинуть все плюсы и минусы этой ситуации и моего «рыцаря» в частности, то лучше быть избитой и брошенной в бессознательном состоянии, чем быть спасённой Энни Леонхард. Я даже не знаю, что в лесу должно было умереть, чтобы она вмешалась в какое-либо дело, никоим образом её не касающееся. А тут не просто дело, тут избиение.       Честно говоря, я не знаю, кто был больше всего напуган. Предводительница бунта на корабле напряжённо следила за Энни, которая с леденящим душу спокойствием и даже безразличием подошла к автомату и закинула туда деньги.       — Что? — Леонхард взглянула в сторону девушки. — Ваше выяснение отношений мешало мне купить шоколад.       Благослови Господи школьные автоматы и продающиеся там шоколадки.       Энни взяла сладость, подняла прислонённую к стене гитару и зашагала в сторону выхода. Её шаги гулом отдавались в звенящей тишине. Хэй, меня же не оставят здесь на растерзание этим горгульям?.. Как будто услышав мои мольбы, Леонхард на мгновение притормозила и, даже не обернувшись, бросила холодное:       — Ты идёшь или как?       — Иду, конечно, иду, — пробормотала я, едва ли не бегом догоняя свою спасительницу. Сердце пропустило удар, когда пришлось пройти мимо безумных фанаток Брауна, однако никто меня больше не тронул. Видимо, участь попасться под тяжёлую руку Энни была действительно устрашающей.

***

      Мы шли по школьному двору в полной тишине, из-за чего мне было немного неловко и даже страшновато. На самом деле я никогда не понимала, как Бертольду вообще могла понравиться Энни, потому что в те редкие разы, когда удаётся увидеть её, на её лице или ненависть ко всему живому, или безразличие дохлого слона. Может быть, Гувер знает что-то такое, чего не знает вся школа…       Райнер, который по праздникам получал от Энни на орехи (урона от таких «подарков», к слову, оказывалось раза в два больше, чем от «сворачивания калачом» Имир), обмолвился, что Леонхард и Гувер достаточно неплохие приятели и знакомы чуть ли не с начальной школы. Это, конечно, странно и очень удивительно, но факт остаётся фактом. А на мои расспросы Браун ничего больше не сказал ни тогда, ни после.       А вообще я испытывала невероятную неловкость, пока шла рядом с Энни, но не могла и шага ступить в сторону. Вдруг те девушки нагонят меня? Ко второму раунду я точно не готова.       — Эм… Спасибо, что помогла мне, Энни, — понимая, что нужно хоть как-нибудь начать разговор, вымученно улыбнулась я.       — Я не помогала тебе. Мне просто нужен был шоколад, а вы мешались.       — Оу… Понятно.       — А мне понятно, почему этот придурок Браун вечно с тобой носится, как с ребёнком, — без намёка на оскорбление отозвалась Леонхард. Кажется, есть всё же в школе девушки, которых иногда посещает мысль о том, что Браун — реально придурок. И приятно осознавать, что к таким относимся не только мы с Имир.       — Что ты имеешь в виду? — уточнила я и с интересом поглядела в лицо Энни — она тут же опустила взгляд в землю.       — Ему, похоже, доставляет удовольствие быть нянькой для таких маленьких и беззащитных девочек, как ты. Ты думаешь, он просто так ещё и за Хисторией ухлёстывает?       Я недовольно фыркнула. Вот бы он за Мирри «ухлёстывал» так активно, как за Хисторией, у которой, к слову, уже есть благородный защитник. А я…       — Как будто мне нужна нянька, — раздражённо отозвалась я.       — Судя по тому, что сегодня произошло, нужна. И не одна.       — Да это просто… Это всё из-за Райнера и произошло, если хочешь знать.       — Недовольные вашей… дружбой фанатки господина «Я прекрасен, но не понимаю, что вообще творится вокруг?», — судя по голосу, Энни усмехнулась, что казалось чем-то из области фантастики.       — Именно! Если бы я могла постоять за себя при встрече с этими поехавшими! Тогда бы… подожди, что это была за пауза перед «дружбой»?!       — Так ты хочешь научиться самообороне? — проигнорировав мою последнюю фразу, уточнила Леонхард.       — А ты хочешь предложить свою помощь? — в тон ей отвечала я.       — Очень даже может быть.