План «РИМ»

      В школу я не ходила. Скажу больше: игнорировала любые попытки учителей и администрации школы связаться со мной или моей семьёй. Стоит сказать, что возможность хоть как-то связаться с Кельцами всегда — а в этот раз особенно — что-то из области фантастики, ведь я отключила мобильный телефон, и родители также игнорировали все звонки, с головой погрузившись в какие-то «гениальные исследования, которые полностью изменят мир», а номера бабушки ни у кого не было. В общем, красота.       Вместо просиживания штанов на скучных уроках я каждый день занималась с Энни, которая тоже не особо горела желанием посещать наше сомнительное учебное заведение. Иногда к нам присоединялся Жан, но много времени он с нами проводить не мог, потому что быстро получал от Леонхард в лоб и откланивался.       Однако настоящим сюрпризом для меня стали посещения господина Нотации (который всегда говорил, что это ни в коем случае не нотации, а дружеские советы) — Бертольда. Парень чуть ли не каждый день брал штурмом мой дом, принося с собой пугающих размеров стопку конспектов, заданий и новостей из школы. Особенно много было новостей. Угадайте, какого плана были эти новости? У меня возникал лишь один вопрос: как Райнер там от тоски-то не повесился? Но учитывая то, как сразу терялся и заминался товарищ, никакой тоски не было.       И всё же стоит отдать должное Гуверу: как только он увидел мой фонарь, знаменующий моё окончательное присоединение к плохим ребятам, как постоянно говорил Жан, то всё понял. Всё понял, но ничего не сказал и даже не уточнил подробностей. Просто спросил, всё ли со мной теперь в порядке и не стоит ли рассказать Райнеру. В общем, это были два стандартных вопроса, на которых и держалось наше общение. Хотя отдельный плюс в карму Берта ещё и за то, что в школе он меня никому не выдал даже под угрозой пыток историей и химией. И Брауну тоже ничего не сказал! Этот пункт особенно радовал.       Было ещё кое-что, радовавшее меня в визитах Бертольда: это его случайные (а иногда и не такие уж случайные) встречи с Энни, когда та приходила ко мне, чтобы провести по всем кругам Ада, назвав это тренировкой. Стоило только этим двоим пересечься, как Гувер покрывался лихорадочными красными пятнами, начинал сбиваться, отводить взгляд и в конечном итоге ретировался с поля боя. Где-то вдалеке гоготала Имир, у которой было чутьё на косяки определённых личностей в делах амурных. А Энни… Энни, кажется, было всё равно. Хотя нет. Не кажется.       На самом деле я не ходила в школу не потому, что не желала светить своим уже прочти прошедшим фонарём на пол-лица, а потому, что боялась. Просто боялась. Теперь мне всюду — даже в своей собственной тени — виделись враги.       Однако учителя явно не могли смириться с таким внезапным преображением бывшего президента школы в едва ли не главного гопаря школы. Так что одними звонками и допросами дело не ограничилось. Два самых благородных и пугающих представителя учительской элиты пошли на отчаянные меры — штурм моей крепости.       Проблема была лишь в том, что я даже и подумать не могла, что кому-то из администрации или преподавателей придёт в голову явиться ко мне, черт их всех побери, домой. А зря, очень даже зря. И поняла я это слишком поздно — когда в один прекрасный день открыла дверь и увидела на пороге своего дома профессоров Смита и Зое.       Первой мыслью было закрыть дверь прямо перед их носами, но я поразительно быстро передумала так глупо рисковать своей жизнью, однако и выслушивать какие-нибудь нравоучительные лекции или сидеть на допросе, где оба копа плохие, мне как-то не улыбается. Да мне в последнее время ничего не улыбается…       — З-здравствуйте, — тихо пробормотала я, истуканом стоя на пороге дома и не двигаясь ни туда, ни сюда. Просто стоя и глупо пялясь на учителей.       — Здравствуй, Мирта, — кивнул мне явно удивлённый профессор Смит, который всё это время разглядывал моё разукрашенное синяками лицо.       Больше всего забавляло то, что это были следы не того знаменательного мордобоя, а душевных тренировок с Энни. Или, вернее, первой тренировки с ней, когда Леонхард продемонстрировала мне программу максимум, явно решив, что у меня есть знания хоть каких-то азов, капля умения уворачиваться от ударов или толика банального инстинкта самосохранения, но нет. Ничего и никого у меня нет, кроме Жана, который вовремя притормозил Энни, чтобы она меня не похоронила на заднем дворе моей же Бастилии, которую штурмом взяли химик с историком.       — Родители дома?       — Нет, ушли крестовым походом в Иерусалим.       Профессор Смит усмехнулся, явно найдя это как минимум забавным, но потом недовольно нахмурился и всем своим видом попытался дать понять, что искренне огорчён моей язвительностью. Но я-то знаю… Я-то понимаю. Самое забавное, что всё это понимал и профессор Смит, но явно не был намерен отступать, иначе бы пришёл один, без моральной поддержки человека, который готов закон нарушить, лишь бы удовлетворить своё любопытство, не в обиду профессору Ханджи. И всё же этот тандем меня очень напрягал.       — А если отнестись к вопросу серьёзнее? — в разговор вступила профессор Зое, также явно обеспокоенная «тёплым» приёмом и ситуацией с моими прогулами в целом.       — А если отнестись к вопросу серьёзнее, то мои родители действительно отправились крестовым походом в Иерусалим, чтобы доказать своим коллегам, что они не правы в чём-то там… Я не запомнила.       — Оставь свои шутки при себе и соблюдай субординацию, — со всей возможной строгостью проговорил профессор Смит, но уровень моей безумной дерзости уже почти достиг уровня Жана.       — Почему? Потому что вы пришли сюда как учитель, недовольный прогулами ученика? Тогда я могу отказаться говорить с вами без родителей.       У классного руководителя, кажется, даже глаз нервно задёргался.

***

      В конечном итоге профессора вынудили меня пригласить их в дом и предложить чай, потому что начинало пахнуть жареным, и осознание того, что я ставлю жирный крест на своей школьной жизни, остудило мой пыл. Первое время мы сидели в напряжённом молчании. Тема для разговора, конечно, была, но никто как-то не решался начать.       И всё же мне побыстрее хотелось выпроводить учителей из дома, несмотря на безграничное уважение к ним, ведь даже думать о том, что придётся говорить о произошедшем (вне зависимости от того, скажу я правду или нет), было неприятно. Я не хотела говорить об этом ни под каким предлогом, но раз не говорить было нельзя…       — Думаю, тянуть нет смысла… — вздохнула я. — Но прежде всего хочу заверить вас, что все пропущенные темы я обязательно переписываю, — если хотите, могу даже показать конспекты, — прорабатываю самостоятельно и буду готова написать тесты по всем предметам, чтобы закрыть долги.       Чисто английская система искреннего покаяния и посыпания пеплом головы сработала на ура, даже без знаменитого «Извините, это моя ошибка!». И профессор Смит, и профессор Зое понимающе покивали головами и даже не попросили показать конспекты, которые хотя бы наполовину подтвердили мои слова. А я могла бы их показать! Только вот часть из них написана рукой Бертольда, когда я бросала рабское переписывание и отказывалась что-либо делать. Правда, иногда я ловила себя на мысли, что Гувер делал это, чтобы посидеть у меня подольше и пересечься с Энни.       — Мирта, позволишь спросить… — осторожно начала профессор Зое, и по её неуверенному взгляду тут же стало понятно, о чём она хотела спросить.       — Речь пойдёт о модном синяке на пол-лица?       — О нём в первую очередь.       — Возвращалась поздно домой через не самый благополучный район, не хотела ждать предпоследний автобус, а пошла дворами. И вот. А теперь отвечаю на главный вопрос: я не хотела и не хочу ходить в школу из-за этого. Просто… просто… Сейчас и без того много не самых… приятных ситуаций, а тут ещё и… Ну, вы понимаете.       Я почти не солгала, ведь появляться в школе из-за этого было невероятно страшно. Вдруг эти безумные девицы выкинут что-нибудь в разы страшнее и хуже? Да и поползут слухи о том, что Мирта Кельц, бывший президент школы, ходит с синяком на пол-лица, а слухи в нашей школе — смертельный приговор, уж можете поверить. Я спец в этом вопросе.       — Но можете не волноваться, синяка уже почти не видно, поэтому скоро я смогу ходить в школу. Наверное. Но я начну со следующей недели. Возможно.

***

      Лёжа на земле и тяжело дыша, я бессмысленно смотрела в небо. Когда я просила Энни стать моим учителем, то даже не подозревала, какие страдания, боль и унижения будут впереди.       — Будешь здесь лежать, ничему не научишься, — безразлично отозвалась Леонхард, обходя меня.       — А я и когда не лежу, особо ничего нового не узнаю.       — Это потому, что ты не смотришь.       — Это потому, что ты просто молча бьёшь меня, — недовольно отвечала я, поднимаясь на ноги.       Однако стоило мне выпрямиться, как через секунду я вновь очутилась на земле, жалобно хныча. Как можно было догадаться, Энни оказалась весьма… специфическим учителем, у которого разгон от состояния «Мне плевать, что с тобой будет» до «Я лично похороню тебя здесь» был меньше миллисекунды. Ну или Леонхард просто получала эстетическое удовольствие от разглядывания картинно валяющихся и корчащихся от боли тел.       — Ты ведь понимаешь, что сейчас я вообще ничего не увидела? Ну, кроме перевернувшегося с ног на голову мира.       — Зато если тебе надоест постоянно видеть это, ты что-нибудь предпримешь, — пожала плечами Энни.       — Это плохая политика.       — Но она работает.       Правдивость слов Леонхард мне, к великому счастью, не удалось узнать, потому что телефон (который после посещения профессоров был включен и тут же оповестил меня о почти семидесяти пропущенный от разных людей) неожиданно завибрировал, и я, извинившись перед своим строгим учителем, взяла лежащий на куртке смартфон. Если честно, мне даже знать не хотелось, кто решил попытаться до меня дозвониться, чтобы в очередной раз или прочесть нотацию, или попросить о помощи, но если уж включила телефон, то игнорировать нехорошо. Нет, можно и проигнорировать, если это кто-то из личностей, с которыми я не очень бы хотела разговаривать… Ладно, была лишь одна такая личность. Все догадались, о ком я?       Номер был незнакомый, что не очень-то и радовало. Хоть не Райнер, и ладно. Ничего страшного случиться уже не может. Я ещё раз извинилась перед Энни и ответила на звонок. Не сразу удалось понять, кому принадлежит неуверенный и смущённый голосок, который уточнял, та ли Мирта у телефона, и извинялся за беспокойство, но как только я поняла, что на том конце провода была Мирри Гордон, мне захотелось плакать.       Забудьте всё, что было сказано несколько секунд назад. Всё самое страшное случалось со мной прямо сейчас. Прямо в те мгновения, когда Мирри радостно делилась, что каким-то немыслимым (и, кажется, незаконным) способом она уговорила Райнера погулять и сходить в кафе, а потом жалостливо умоляла помочь. Как помочь, увы, не уточнялось. Нет, ну пожалуйста… Ну не надо… Я не хочу…       Поэтому на бедную Гордон вылилось всё дерьмо, неплохо замаскированное под сольное выступление на тему «Я бедная и несчастная, поэтому отстаньте от меня». Так я ещё и прямо заявила, что больше ничем помочь не смогу, и если Мирри хочет, то пусть завоёвывает этого барана самостоятельно. Причём заявила я это не очень… тактично. И теперь, вероятно, Гордон терялась в догадках, зачем она мне вообще звонила.       Конечно, я тут же попыталась аргументировать своё нежелание вмешиваться в это дело своей ссорой с Брауном и рассказом о ряде своих проблем, всё же тактично обходя все эпизоды счастливой жизни, связанной с проклятым миниатюрным брачным агентством и поголовной влюбленностью в Райнера чуть ли не всей школы, но жирно намекая на них. Однако только полная идиотка поверила бы, что по уши влюблённая Мирри поймёт намёк. Думаю, если бы я ей прямо об этом сказала, она бы все равно не поняла. Поэтому-то Гордон упорно умоляла меня помочь (вот строила бы она свои несуществующие отношения с Брауном так же упорно, как уговаривала меня!), и мне пришлось сдаться. Всё лучше, чем сидеть дома и терпеть головомойку, состоящую наполовину из страданий Мирри и наполовину из… страданий Мирри? В общем, лучше помочь, а то точно с ума сведут. И откуда вообще у Гордон мой номер телефона, а?       — Мирта, я понимаю, что ты очень устала от всего этого и что у тебя своих дел много, но сейчас, именно сейчас я так близка к своей мечте! Ну пожалуйста!       — С чего вдруг такая уверенность? — вздохнула я, понимая, что от меня теперь точно не отвяжутся.       — В последнее время мы с Райнером стали больше, намного больше общаться, мне даже кажется, что он ищет моей компании…       Когда кажется, креститься надо. Вот мне тоже казалось, что всё в моей жизни очень хорошо и радужно, и вот что из этого вышло: я сижу на земле с кучей синяков и разговариваю с девушкой, которая просит помочь во время её свидания с моим бывшим лучшим другом. Здорово, правда? Мне тоже нравится, как судьба огрела со спины битой.       — Эх, ладно, так и быть, помогу тебе, хотя делаю я это с большим, очень большим недовольством. И с тебя шоколадка.       Счастливая Мирри пообещала мне целую коробку шоколадок, даже не подозревая о том, что я эту коробку с неё спрошу всерьез, и положила трубку. Меня же ждала пугающая боевая подготовка к чужому свиданию.       — Не против, если закончим на сегодня? — обратилась я к Энни, которая стояла поодаль и якобы не слышала моего разговора к Мирри.       — Опять что-то с Райнером? — безразлично бросила через плечо она, собирая свои вещи. Я густо покраснела из-за того, насколько неоднозначно и очевидно это прозвучало, и неопределённо мотнула головой. Но блин… Неужели всё с моей жизни связано с Брауном? Наверное, ещё чуть-чуть, и моё имя начнет ассоциироваться с ним, если, конечно, уже не ассоциируется.       — Это связано с ним. Хотя больше с одной девушкой… Там всё очень сложно, если честно… И даже не понимаю, что я там забыла.       — Что, кого-то нужно свести с Мистером Популярностью?       — Неужели это так очевидно?! — отчаянно воскликнула я. Почему никто не хочет сойтись с Эреном? Вот там меня при всём желании не задействуешь. Наверное… По крайней мере, хочется в это верить.       — Как день. Но знаешь, я, пожалуй, откажусь от возможности посмотреть на этот цирк. Развлеку себя как-нибудь в другой раз, — хмыкнула Леонхарт. — И не забудь написать, в какое время ты свободна, чтобы можно было назначить следующее занятие.       — Хорошо, до встречи, Энни!       Конечно, идти в одиночку и следить за Мирри и Райнером, как безумный сталкер, я хотела меньше всего, поэтому, недолго думая, решила обратиться за помощью к главному специалисту в этом вопросе, что стало чуть ли не главной моей ошибкой вечера.