Глава 22. Испытание преображением
15 августа 2018 г., 19:20
Меньше всего мне хотелось возвращаться в школу, но настойчивый телефонный звонок в вечер воскресенья от профессора Смита ненавязчиво намекнул, что некоторые личности, которые в своё время уже получили образование, будут на седьмом небе от счастья, если я соизволю явиться на их уроки. К счастью, желания рисковать у меня совсем не было, поэтому ничего не оставалось, кроме как заверить профессора Смита в том, что я являюсь в школу, и, собственно, сделать это.
В какой-то момент (если быть точным, то сразу после звонка историка) меня переклинило, и я решила поиграть в дурнушку из типичных американских подростковых фильмов, которая после издевательств вплывает дивой в школу. Конечно, я могла не «вплыть дивой», а ввалиться как жертва насилия, поэтому пришлось обратиться за помощью к тому, кто ни за что не отказал бы мне в этом.
— Знал, что рано или поздно ты обратишься за помощью к профессионалу. Я не просто так стал самым популярным в школе.
— Жан, мне тебя разочаровать или лучше промолчать? — хмыкнула я, вставая со скамейки и направляясь навстречу другу. — О, привет, Марко. Ты какими судьбами? Тоже решил пуститься во все тяжкие?
Марко, кажется, вообще не понимал, что за чертовщина здесь творится и почему он должен принимать в ней участие, поэтому как-то растерянно смотрел сквозь меня, так что я даже начала волноваться. Мне всё же хотелось верить, что Бодт не стал жертвой внезапных желаний взбалмошной девицы. Кирштейн-то ладно, он за любой кипиш, кроме голодовки, но наш бедный-несчастный президент… Нет, он явно не был готов к шопингу ни физически, ни морально.
— Ты ведь не против, что я позвал Марко? — осторожно уточнил Жан, когда наше бесцельное разглядывание друг друга слишком затянулось.
— Конечно, нет. Но мне кажется, что ты его не позвал, а силой притащил.
— А иначе он бы не пошёл! Думал, что вообще не найду его под завалами учебников в его же комнате!
— Марко, друг, ты с нами? — я осторожно помахала рукой у него перед носом.
— А? Да, простите, я немного задумался… — с небольшой заминкой отвечал Бодт, нервно смеясь. Мне кажется — но только кажется, я, конечно, не намекаю и ничего такого не хочу сказать, — что Марко пора спасать от лап загребущей школы, иначе до поступления в университет, которое волнует друга уже сейчас, он не доживёт.
— Так, ни слова больше, — заявил Жан. — Сейчас мы идём развлекаться. Все идём. И все будем развлекаться. Ты, — он ткнул Марко в грудь, — не посмеешь даже думать о школе. А ты, — эти слова уже относились ко мне, — перестанешь страдать из-за Брауна и его фанаток. И вы оба будете на седьмом небе от счастья. Ну-ка, живо улыбнулись!
Мы с горе-президентом натянули такие вымученные улыбки, что бедный Жан даже вздрогнул и пробормотал себе под нос что-то вроде «Боже, так только в фильмах ужасов пугать». Да ладно, мне кажется, наш дуэт, вечно ожидавший каникул, чтобы можно было нормально поспать, выглядит не так уж и жутко. Возможно, немного помято, но нам можно. Мы же отличнички. Ну… вернее, теперь только Марко отличник, а я — среднестатистическая жертва школьных репрессий. Так что мне тоже можно.
Но, видимо, ни я, ни Бодт или не хотели расстраивать нашего друга, который так старался привести нас в чувство, или просто уже устали от того, что жизнь сконцентрировалась исключительно на школе, или и то, и другое, так что мы достаточно быстро повеселели. Наверное, Жан очень скоро пожалел об этом. Особенно в тот момент, когда мы с Марко не дали ему зайти в тот пугающий готический магазин, где в прошлый раз пришлось провести вечность!
В этот раз не было жутких шипов, высоченных каблуков и колец, которые отлично могли бы заменить кастет. Всё оказалось очень миленько: цветочки, кошечки, бантики. Жана, конечно, чуть удар не хватил, когда он нашёл нас разглядывающими миленький свитер с цыплятами, но, к счастью, мы с Марко переключились на брюки-клеш с подсолнухами и продолжения драмы не увидели. В итоге Кирштейн вопил, что нам осталось надеть бантики и белые гольфы, что ничего мы не понимаем в моде и что звезда школы (извините, но мы с Марко сначала подумали о Райнере) в шоке.
Конечно, после лекции о том, что кому подойдёт и что сейчас модно, командование по праву перешло к Жану. Мы же ходили за ним по магазину с умным видом, как ходят люди на экскурсиях, и разве что не конспектировали слова нашего маэстро. В какой-то момент «маэстро» всё это дело надоело, и пришлось перейти от теории к практике.
Как результат: у меня появились чудесное платье в цветочек, которое Марко неожиданно отстоял перед Жаном, и кожаная куртка, которую уже Жан отстоял перед Марко. А я что? Я хотела себе малиновые колготки и шорты. Но кто будет слушать Мирту? Правильно, никто. Но настоящим конечным результатом стали попытка Кирштейна полностью поменять мне имидж и синяк под глазом. Энни бы мною гордилась. Наверное…
***
На следующее утро наше трио вкатилось в школу с таким пафосом, что нельзя описать словами. Хотя бы то, что глава студсовета появился в обществе самого проблемного «плохого» парня и бывшего президента, вокруг которой витает столько удивительных слухов, уже привлекло всеобщее внимание. Плюс Жан был с солидным синяком под глазом, Марко — без единого учебника в руках, что не могло не удивить, и я вся при параде, как будто только сбежала с показа мод, ограбив магазин с косметикой. В общем, наше чудесное трио произвело настоящий фурор. Мне было неловко ловить на себе все эти взгляды. Нет, выступать на общешкольных собраниях — это совершенно другое. Там на тебя никто толком-то и не смотрит! А тут… Тут смотрели почти все, кто находился в главном холле. Я даже притормозила у входа, не решаясь войти. — Что за остановка, бурундук? Давай, я хочу закрепить свой успех как стилиста! — усмехнулся Жан, кивая головой вглубь коридора, где народу было едва ли не больше, чем в час пик в метро. — Не думаю, что это хорошая идея, — нервно усмехнулась я, переминаясь с ноги на ногу. — Да ладно тебе, ты действительно классно выглядишь, — ободряюще улыбнулся Марко. — Тебя все должны увидеть. — Думаешь? — сомнения в моём голосе хватило бы на всю школу. — Уверен. И я пошла. Пафосно откинула завитые волосы, как учил Жан (теряюсь в догадках, где он этому научился), и пошла сгорать со стыда.***
Столько комплиментов, сколько я получила сегодня, я не получала никогда. Каждый раз, когда ко мне обращались знакомые и хвалили такое преображение в лучшую, пусть и очень неожиданную сторону, мне хотелось провалиться под землю от смущения. Представляете, что случалось, когда мимо проходящие ученики, которых я видела впервые в жизни, делали комплименты? Пиком стала наивысшая оценка от профессора Смита, который пошутил, что я так долго не ходила в школу, потому что подбирала себе новый образ. Сам пошутил, сам и посмеялся, потому что многие, наверное, на самом деле догадывались о причине моих пропусков. Ах, да. Ещё в неописуемом восторге была Имир. Уж не знаю, о чём именно думала подруга, разглядывая меня, но она была в восторге. — Бурундук, ты идёшь? — нетерпеливо цокнул Жан, в который раз пожалев, что вчера вечером вручил мне косметичку и посадил смотреть всевозможные видео с мастер-классами по мейк-апу. Теперь ему приходилось торчать у шкафчиков и ждать, пока я подправлю макияж. Нами было решено закрепить сегодняшний успех и сходить куда-нибудь. Нами — это мною, Жаном и… барабанная дробь, пожалуйста, Марко! Мистер президент наконец-то понял, что отдыхать куда веселее без учебников. — Идите без меня, я догоню. Мне тут ещё долго, — отозвалась я. — Вот проклятье на мою голову. Надеюсь, до ночи-то управишься? — Ничего не могу обещать. На самом деле я рассчитывала на встречу с восхитительными фанатками Райнера, которые, увидев меня в столовой, чуть не убили взглядом, но Энни чисто случайно взглянула в их сторону (и не потому, что я так откровенно пялилась на них и прослушала всё то, что Леонхард мне говорила), и… девушки как-то сами собой испарились. Но было ясно, что наш незаконченный разговор будет возобновлён, поэтому я решила не тянуть кота за хвост и покончить с этим. Я даже заранее подготовилась, пусть кастет и перцовый баллончик не самая лучшая подготовка, но тем не менее… Однако не стоило мне искать проблем, потому что проблемы сами меня нашли, и, как всегда, это было сродни удару под дых. А вот и он, мой персональный удар, который я уже по шагам научилась узнавать. — Эм… привет? — Привет, Райнер, — отозвалась я. Что ж, значит, смысла ждать тех жутких девиц нет, из чего выходит, что и намазывать губы по кругу в пятый раз нет смысла. На них и так уже тонна помады, они такого издевательства не заслужили. Я повернулась, и… получила финальный удар, после которого не сразу смогла прийти в себя. Если честно, то после последних нескольких месяцев мне казалось, что теперь-то я всё видела в жизни. Так вот, мораль: когда кажется, креститься надо, иначе будете созерцать смущённого донельзя человека, в отношениях с которым ты уже окончательно запутался. Всё, я понимаю, что ничего не понимаю. Что происходит? Черт, вот не нужно было отправлять Жана. У него так чудесно получается утаскивать меня именно в тот момент, когда я в этом реально нуждаюсь. Может, сообщение ему написать? Что-что? Нет, не помню, чтобы я говорила, что абсолютно все свои проблемы собираюсь решать сама. Нет, такого однозначно не было. — Ты что-то хотел? — Да. Поговорить. — А я хочу сбежать отсюда. Но о каких там желаниях идёт речь? Вот и я не понимаю. — Мы уже говорим. Так же, как мы говорили несколько дней назад. И ты думаешь, что что-то поменяется? Мне кажется, нет. Наш вопрос был давно решён. Лучшая стратегия — это бегство. Если, конечно, ты не бежишь от очень недовольного спортсмена. Неудивительно, что стоило мне только стартовать, как Райнер схватил меня за руку и резко развернул к себе лицом. — Это ты решила какой-то там свой вопрос. Мы даже не можем нормально поговорить! — с каждым словом раздражения в голосе Брауна становилось всё больше и больше. — Я пыталась с тобой нормально поговорить, если ты забыл, а потом тебе вдруг потребовалось начать лезть в мою жизнь и пытаться поговорить. Ты, наверное, так и не понял за это время, что я пытаюсь донести до тебя: свали уже в закат. — Не дождёшься, — рыкнул Райнер, вновь хватая меня за руку и поворачивая лицом к себе, когда я снова попыталась дать дёру. — Хочешь, не хочешь — мне плевать. Я поговорю с тобой. Раз ты не можешь нормально говорить, то будешь слушать. — Извини, а ты мне кто, чтобы обращаться со мной таким тоном? — прошипела я, всё ещё пытаясь освободиться из крепкой хватки Брауна. Но куда там? — Вот это мы сейчас и выясним. — Не мы, а ты! Я ничего выяснять не хочу. Я хочу, чтобы ты отпустил меня. Меня ждут. — Да что ты какая вредная стала? — цокнул языком этот треклятый выясняльщик, так и не отпуская мою руку. Ещё чуть-чуть, и кто-то получит в нос. Или перцовым баллончиком. Вот только дотянусь до него… Ладно, раз не могу никак добраться до своего грозного орудия, то воспользуемся старым, проверенным методом. Глубокий вдох, и… и-и-истерика! — Да оставь ты меня в покое! Я больше видеть тебя не могу! — со слезами раздражения и разочарования из-за так и не применённых кастета и газового баллончика воскликнула я. — Ты идиотка или так умело прикидываешься?! — также криком отвечал мне Райнер. — Неужели ты никак не поймёшь, что я не оставлю тебя?! — Нет, не пойму! Чего ты вообще прицепился ко мне?! — Да потому что я люблю тебя! А мне какое должно-о-о… Стоп, что? Я, кажется, не расслышала. Повисла неловкая пауза. Настолько неловкая, что мы оба мечтали провалиться под землю или раствориться в воздухе, но в то же время продолжали стоять, не шевелясь и даже как будто не дыша. Я удивлённо хлопала глазами, не в силах ни поверить, ни понять, что сейчас мне сказали. — Прости, что?.. Райнер побагровел от смущения и буркнул недовольное «Ничего», отвернувшись. Ну, ничего так ничего… Я всё ещё плохо соображала, что вообще происходит, поэтому продолжала хлопать глазами, глядя на Брауна. Так, в смысле «ничего»? Это не так работает! Спустя несколько мгновений борьбы сама с собой и внутреннего шантажа, которые оказались более чем бесполезны, я смогла понять, что имел в виду Райнер, и осознать всё значение ситуации в целом. И от этого мне даже как-то поплохело. — Я, пожалуй, пойду… — теряя связь с внешним миром, пробормотала я. Освободиться из ослабшей хватки не составило труда, а вот выйти на ватных ногах из школы и добраться до ждущих у ворот Жана и Марко казалось настоящим подвигом, который я всё же смогла совершить. Совершила и плюхнулась на скамейку, вновь и вновь повторяя про себя слова Брауна. — Чего это ты пришибленная какая-то? — Да так… Пересеклись с Райнером, — отвечала я и продолжила пялиться в пол. Жан чуть нахмурился и отпил колу, — и он признался мне в любви. — Чего?! — вскричал Кирштейн, выплюнув всю газировку и закашлявшись. — Что он сделал? — осторожно уточнил Марко, который сейчас, вероятно, ничем не отличался от меня в тот момент, когда Райнер сказал… то, что сказал. Такой же бледный и шокированный. — Вот и я до конца не понимаю. — Нет-нет, погодь. Может, ты его просто не так поняла? Как он тебе сказал? — Волнения Жана хватало в те минуты на всю школу. — «Да потому что я люблю тебя». Вот что он сказал. Уточни, где я могла не так понять? — Может, он имел в виду, что любит тебя как друга? — Вот иди и сам спроси у него! — огрызнулась в ответ я. Вместо закрепления нашего «успеха» мы по кругу начали мусолить сложившуюся ситуацию, пока это окончательно не достало меня. После ультиматума пришлось отложить на время размышления о бренности моего бытия и неожиданно нарисовавшейся личной жизни. Однако Жан дал понять, что этот вопрос не закрыт и он к нему ещё обязательно вернётся. А Марко… Марко продолжал тихо не втыкать, как и я. Правда, вернуться к этому вопросу мы смогли совсем не скоро, потому что в конце дня наше звёздное трио попало под дождь. И, естественно, по всем законам жанра я заболела.
