План «РИМ»

      Утром я проснулась в своей комнате на уютной кроватке. Конечно, приятно было сменить место дисклокации, но… В моей голове за долю секунды появился огромный список всех минусов, которые образовывались вследствие этого. Начать стоит с самого главного, с того, что мой гиперактивный лучший друг, переквалифицировавшийся в молодого человека (делайте, что хотите, каких-либо изменений в наших так называемых отношениях я не вижу), дотащил мою бренную тушу сюда, на второй этаж. Пусть не думает, что я забыла о его вывихе, который не так уж быстро лечится.       Дальше, конечно, должен последовать действительно объёмный список минусов, но я назову один. И то потому, что он самый важный из оставшихся. Как мне спускаться-то? Нет, конечно, я могу переставлять ножками, но после моего фееричного падения не очень-то хочется рисковать. Вчера путь был короче, а полоса препятствий легче. Тяжело вздохнув, я откинулась на подушку. Она всё же будет поприятнее подлокотника дивана.       Однако долго вздыхать мне не пришлось, потому что в комнату влетел на крыльях любви мой рыцарь в сияющих доспехах.       — Райнер, что ты здесь делаешь?       Бедняга даже рот открыл от удивления. Кажется, мы немного неправильно пониманием друг друга. Опять. Отчаянно замахав руками, я поспешила исправиться:       — Я имею в виду, почему ты не в школе? Сегодня же учебный день.       — А, это, — чуть ли не с облегчением вздохнул Браун и едва заметно нахмурился, — странный вопрос. Как я могу оставить тебя одну, когда ты болеешь?       Ах, Амур, ты только что всадил весь свой колчан стрел в моё бедное сердечко. Ладно-ладно, он на самом деле промахнулся. Да он вообще в мою сторону никогда не смотрит! Но от слов Райнера по телу разлилось приятное тепло, заставившее блаженно улыбнуться.       Наверное, я чувствую к лучшему другу что-то совершенно не то. Столько писателей так сладко и поэтично описывали любовь, но эта самая поэтичность, как всегда, обошла меня стороной. И даже какой-то десятой дорогой. Вот, например, взять ту же «Анну Каренину», где любовь между героями менялась от главы к главе, то она сладостная и мучительная, то жгучая и отчаянная, то доверительная и прекрасная. А что у меня? У меня и близко ничего такого нет. Зато есть в этом и свой плюс. Под поезд точно не сигану.       Однако чтобы никто не подумал ничего дурного, считаю своим долгом напомнить, что наши отношения начались вчера вечером. Причём как-то странно и совсем непонятно. Вместо пламенных объятий были крепкие и уверенные, жаркие поцелуи уступили место нежным и невесомым поцелуям в макушку, виски и, кажется, каждый миллиметр лица, а твёрдые и нерушимые клятвы ни разу не прозвучали. В клятвах не было нужды, ведь хватило и уверенных признаний и обещания защиты.       Наверное, во всей этой романтической дребедени никто из нас и не нуждался. Наш конфетно-букетный период прошёл незаметно за крепкой дружбой, взгляды никогда не были влюблёнными, а прикосновения — случайными. Всё казалось твёрдым и уверенным. Если подумать, то так даже лучше. Волна чувств не захлестнёт с головой и не затуманит рассудок. А, ну и теперь вряд ли наша лодка ванильно-розовых чувств разобьётся о суровый быт. Разве не чудесно знать, что можно во всём положиться на своего парня? Например, голод мне точно не грозит. Но вы не подумайте, я ни на что не намекаю.       — Боюсь даже предположить, о чём ты думаешь, так пристально глядя на меня.       Я даже не заметила, как «зависла», в упор смотря на Райнера.       — Ой, прости. Ничего. Просто задумалась, — нервно усмехнулась я.       — О чём?       — О том, что мы благополучно прошляпили конфетно-букетный период, — усмехнулась я, наконец поднимаясь с кровати.       С каждой новой мыслью о наших чудо-отношениях мне становилось всё веселее и веселее. Так, например, можно даже сказать, что мы ходили на свидания. Чем поход в кафе не похож на свидание? Особенно если учесть, что Райнер, если верить его словам, уже воспринимал меня не как друга. А парк аттракционов? А все эти прикосновения (самым прекрасным «прикосновением» всё ещё остаётся мяч, который я как-то швырнула в Брауна)? Объятия? Да программа максимум и без того выполнена. И лишь моя любимая кружка, бессердечно выброшенная на помойку, заставляет немного грустить.       — И то верно, — задумчиво протянул Браун, подавая мне руку. — Как себя чувствуешь?       — Намного лучше. Теперь я уверена, что не упаду. Скажу больше, хоть сейчас готова пойти навстречу приключениям!       Однако мой порыв остался неоценённым.       — Приключения оставим на потом, а пока лучше поправляйся.       Говоря, что с Райнером голод мне не грозит, я как в воду глядела, потому что внизу, на кухне, меня ждал поистине королевский завтрак, на который хотелось молиться. Что, даже нет лапши быстро приготовления? И без растворимого кофе? Мама мия, я в раю.       — Судя по твоему безумному взгляду, ты рада, — улыбнулся Райнер, взъерошив мне волосы.       — Смеёшься, что ли? Я в восторге! Даже нет! Это не просто восторг. Я на седьмом небе от счастья! Нет, скажи, это правда можно есть? В смысле… это не какое-нибудь там произведение искусства, стоящее миллионы?       — Мирта, это всего лишь шоколадный кекс и йогурт с овсяными хлопьями.       — Это шедевр!

***

      Пока я не очень-то эстетично уничтожала завтрак, Райнер скрылся в неизвестном направлении. К своему стыду, я поняла это только после того, как поела, но ничего не предприняла. А что, собственно, стоило сделать? Конечно, я хотела позвонить Брауну, но его телефон остался дома. По крайней мере, это вселяло в меня надежду на возвращение без вести пропавшего молодого человека. А то это были бы самые краткосрочные и, вероятно, единственные отношения в моей жизни. Вот Жан посмеялся бы.       Кстати, о Кирштейне… За время нашей коллективной болезни мы созванивались раза два-три, чтобы узнать, жив ли собрат по несчастью. Так как моё желание встретиться на том свете с прадедушкой исчезло, я решила узнать о судьбе Жана, раз уж о судьбе Райнера мне пока ничего не известно. Друг тут же взял трубку, как будто держал телефон в руках, с минуты на минуту ожидая звонка.       — Не помешала? — усмехнулась я, возя ложкой по пустой тарелке.       — Нет. Сам только хотел позвонить, — отозвался Кирштейн весёлым голосом. — Ну как ты там?       — Просто прекрасно! Как ты, смысла, похоже, спрашивать нет. Вон голос какой довольный. А вообще… я хочу тебе кое-что рассказать. Как лучшей подружке.       — Вау, это какой-то секретик? — писклявым голосом отозвался Жан, видимо, изображая мою лучшую подружку.       Наверное, не стоило бы рассказывать о событиях вчерашнего вечера, но… Мне так хотелось поделиться с кем-нибудь это новостью! Не знаю, откуда это навязчивое желание растрепать всему свету по секрету, но если я этого не сделаю, то спать спокойно не смогу. Тем более, друг так переживал за начало этой истории, ему так нравилось мусолить её по кругу… Так что пусть узнает конец. К тому же, Жану я доверяю как никому другому. Нет, можно было бы рассказать ещё Имир, но не думаю, что ей это понравится. Если подумать, в школе это вообще мало кому понравится…       — Да, причём очень важный. На самом деле я не знаю, как об этом сказать. Мне вроде радостно и хочется с тобой поделиться, но с другой стороны…       — Так, ты ограбила банк, и у тебя сейчас дома лежат миллионы? — усмехнулся друг.       — Если я что-то и украла, так это сердце Райнера, — не осталась в долгу я.       На том конце провода воцарилась пугающе-напряжённая тишина. Алло, Жан, ты ведь это и без того знал. Знал, но, вероятно, не подозревал, что история реально может получить развитие. Похоже, у друга очень быстро складывалась в голове картинка. Главное, чтобы не слишком пошлая.       — Ты там живой? — осторожно уточнила я.       — Нет, — на выдохе отозвался Кирштейн. — К чему ты вспомнила про украденное сердце Брауна?       — Можешь не надеяться, — отозвалась я, когда поняла, что имелось в виду. Да-да, речь об этом не просто так зашла.       — Да не может быть. Ты это не серьёзно.       — Ещё как серьёзно! Сама, если честно, не поняла, как так вышло, и… и я тебе перезвоню.       — Так не делается! — только и успел выкрикнуть Жан, прежде чем раздались короткие гудки.       С видом прилежной ученицы я перестала сидеть на подоконнике и пересела за стол, когда услышала, как поворачивается в замке ключ. Мне было безумно интересно, куда ходил Браун, и теперь я не остановлюсь ни перед чем, чтобы это узнать. Если придётся, я готова прибегнуть к страшной пытке щекоткой, хотя не уверена, что броню Райнера можно ею пробить.       Однако, кажется, мне даже не придётся выпытывать ответ на свой вопрос, потому что Браун зашёл в комнату и протянул мне букет васильков. Я удивлённо смотрела то на цветы, то на Райнера.       — Ты сказала, что мы прошляпили конфетно-букетный период. Вот, навёрстываем, — пояснил он. Но… я не… Я не это имела в виду… Заметив мою растерянность, Браун чуть нахмурился: — Не нравятся?       — Нет-нет, что ты! Просто это… м-м-м… немного неожиданно. Я сказала это в шутку, ни на что не намекая и уж тем более не думая, что ты тут же побежишь за цветами.       — И конфетами, — поправил меня Райнер, доставая из кармана куртки пакет, туго набитый шоколадными драже.       — И конфетами, — рассмеялась я, принимая подарки. — Тогда, может, чаю?       — Давай. Я пойду поставлю цветы в вазу.       — Хорошо. Тебе чай в твою кружку наливать? — я помахала посудиной, на что Браун закатил глаза.       — Ты мне эту кружку вечно вспоминать будешь?       — И кружку, и твои тренировки, когда тебе было это строго-настрого запрещено. Ты подожди пару минут, и я ещё какой-нибудь твой косяк вспомню. Хотя подожди! Вспомнила! Это было на рождественских каникулах, когда мы…       Райнер подошёл и крепко обнял меня, не давая договорить. Нет, конечно, мне хотелось напомнить о прошлогодней школьной поездке перед Рождеством, которая заставила профессора Смита поседеть, а нас с Марко — заикаться и пить валерьянку. Не то, чтобы мы были слишком впечатлительными… Просто хотели вернуться домой живыми, невредимыми и желательно в полном составе. Жаль только, все остальные наше желание не разделяли.       — Мирта, я тебя очень люблю и хочу прожить всю оставшуюся жизнь с тобой, — поцеловав меня в макушку, проговорил Браун, — но, надеюсь, пилить меня ты будешь только в глубокой старости.       Рассмеявшись, я крепче прижалась к Райнеру. Что ж, наверное, и я хотела бы прожить с этим человеком всю свою жизнь. И не только для того, чтобы в глубокой старости прогнать его по всем кругам ада, зачитывая все большие и не очень косяки, которые теперь начну собирать и записывать.

***

      Наше романтическое уединение длилось недолго, всего несколько дней, пока не стало понятно, что я точно иду на поправку и не собираюсь больше нигде падать в обморок. Конечно, Райнер был не в восторге от того, что я буквально выгоняла его в школу, но аргумент, что он идёт получать знания за нас двоих, отлично стимулировал. К тому же это стало отличным поводом приглашать к себе Брауна каждый вечер на ужин. Только ужин сначала предстояло приготовить. Все догадались, кто занимался этим почётным делом?       Пока Райнер доблестно исполнял роль заботливой хозяюшки, я разбиралась в его конспектах и слушала подробный пересказ всего учебного дня, вплоть до того, что было на обед. Мне разве что количество граммов, калорий и энергетическую ценность не называли.       Так шло время, болезнь отступала, а это значило, что скоро нужно будет отправляться в мой персональный ад. Школа — это последнее место, в которое я хотела бы идти. Особенно в свете того, что фанатки моего парня, уже, наверное, с ума сошли от ожидания. И да, я до сих пор ничего не рассказала Брауну о некоторых интереснейших подробностях своей жизни. Я видела, что он хотел спросить обо всём этом, но терпеливо ждал, когда я сама решусь ему рассказать. И за одно только терпение он заслуживал памятника.       Вообще, я в очередной раз пришла к выводу, что мои отношения с Райнером по сути своей не отличались от дружбы с ним. Изменилось лишь значение взглядов и жестов, стало больше свободы, и никому из нас не приходилось искать повод, чтобы обнять или положить голову на плечо другому.       В один из вечеров, когда я провожала собирающегося домой Брауна, он задал совершенно обескураживший меня вопрос:       — Мирта, можно я тебя поцелую?       На несколько секунд я зависла, обдумывая смысл вопроса. Ну как на несколько секунд…       — Что за странный вопрос? — наконец, легко отозвалась я, но тут же резко смутилась: — Можно, наверное… В любом случае, ты можешь рискнуть, если не боишься столкнуться с адским разочарованием.       — С разочарованием? — усмехнулся Райнер. — Я столько этого ждал, а ты мне тут про разочарование.       — Оу… Ну, если так, то, конечно, можешь, — вконец смутилась я.       Но моё предупреждение осталось в силе, хотя бы потому, что у меня опыта в амурных делах нет от слова совсем, как я уже повторила тысячу раз, и, следовательно, целоваться я тоже не умею. Так что или Браун возьмёт дело в свои руки, или его действительно будет ждать вселенский облом.       Райнер приблизился ко мне, и я заметила, как он немного покраснел. Не знаю… Может, всё это неправильно? Может, мы оба ошибаемся в наших чувствах? Если это так, то останемся ли мы после этого друзьями? После нашей ссоры я поняла, что больше не хочу потерять его, не хочу отталкивать из-за своих страхов и опасений. Да, меня могут вновь побить и, скорее всего, сделают это при любой удобной возможности, но теперь мне есть, что ответить. Да и пожаловаться нынче не стыдно. Своему-то парню! И нет, я не злорадствую!       Пока я пошла на третий круг планирования своего возвращения в школу, Райнер осторожно взял моё лицо в свои большие тёплые руки и нежно поцеловал. От новых, немного необычных ощущений я подалась было назад, но вовремя остановилась и даже наоборот, приблизилась к нему, неуверенно обвивая руками крепкую шею.       — Что ж, тогда до завтра? — почти шепотом проговорил Браун, разрывая поцелуй, но всё ещё прижимая меня к себе.       — Да, до завтра, — так же тихо отозвалась я и тяжело вздохнула: — Хотя я бы сделала что угодно, лишь бы не появляться в школе хотя бы ещё немного времени.       — Если хочешь, могу завтра зайти за тобой.       — Нет, не нужно.       — Отлично. Я зайду.

***

      Вечером, когда я уже собиралась спать, Браун, который ни в коем случае не хотел отправляться в царство Морфея, решил написать мне.       [23:05] Райнер: «Я жду тебя завтра в том чудесном платье с цветочками».       [23:05] Мирта: «Это платье купил мне Жан. Ты всё ещё уверен, что оно чудесное?»       [23:06] Райнер: «Да, я сделаю вид, что не читал этого сообщения»       [23:07] Мирта: «Тогда я могу позвонить и сказать об этом»       [23:07] Райнер: «Мирта, нет»       [23:08] Мирта: «Райнер, нет. Не хочу идти в платье. По крайней мере, не завтра. Потом когда-нибудь. Не в этой жизни»       [23:08] Райнер: «Я сам приду и одену тебя»       [23:08] Мирта: «Обычно парни стремятся раздеть свою девушку»       [23:10] Мирта: «…Райнер?»       [23:11] Мирта: «Мне не нравится твоё молчание»       [23:15] Мирта: «Ты там умер?»       [23:20] Мирта: «Э-э-э-эй!»       [23:20] Райнер: «Извини, просто представлял тебя без платья»       [23:20] Мирта: «Катись к черту, извращенец»       [23:21] Райнер: «Но ты ведь сама об этом заговорила!»       Усмехнувшись, я пожелала Брауну спокойной ночи, выключила свет и положила телефон на прикроватную тумбочку, как вдруг он завибрировал. На этот раз необычайный прилив бодрости и острое желание поговорить испытал мой бесценный друг.       [23:23] Жан: «Ты завтра придёшь?»       [23:24] Мирта: «Как будто у меня есть выбор»       [23:24] Жан: «О, приди тогда в платье в цветочек»       [23:25] Мирта: «Да вы издеваетесь все!»       [23:25] Мирта: «Нет»       [23:25] Мирта: «Н, е, т»       [23:25] Мирта: «Non»       [23:25] Мирта: «Nein»       [23:26] Мирта: «Nihil»       [23:26] Жан: «Я что-то пропустил?»       [23:27] Мирта: «Всё самое интересное. Сейчас перешлю»       [23:29] Мирта: [15 пересланных сообщений]       [23:31] Жан: «Хей, я тоже так хочу»       [23:31] Мирта: «Найди девушку и хоти сколько хочешь»       [23:32] Мирта: «Ах да, забыла. Королеве твоего сердца плевать, хе»       [23:32] Жан: «Как жестоко! Ты ранила меня в самое сердце!»       [23:33] Мирта: «Зато честно»       [23:33] Жан: «Вот тогда завтра об этом и поговорим»       [23:34] Мирта: «Ой боюсь-боюсь. Ты бы с Микасой так же смело разговаривал»       [23:36] Мирта: «Жан?»       [23:39] Мирта: «Ой, ну всё. Кто бы мог подумать, что ты такой ранимый мальчик-зайчик!»