ревность
12 апреля 2014 г., 23:57
Паша никогда и никого не ревновал. Ему просто было не за чем.
Он знал, что ревнуем мы только тех людей, которых не считаем своими**.
А все его окружение всецело принадлежало ему.
Миша, которая ходила гулять со своими друзьями явно мужского пола, чтобы вызвать негодование в душе любимого.
Лиза, которая не приезжала домой тогда, когда он говорил, а специально опаздывала, пытаясь пробудить раздражение в брате.
Саша, который пытался разбудить в бывшем любовнике зависть и порой презрение своими очередными показами мод, где платьями служили шлюхи.
Изабелла, которая старалась быть предельно холодной и вызвать ответную реакцию у своего мальчика-по-ночам, который днем ей приходился просто лучшим другом.
Паша не ревновал.
Паша даже не смотрел в их сторону, когда принимались самые отчаянные попытки его заинтересовать.
Паша чувствовал, что они ему принадлежат. И Миша, плачущая в его жилетку, и Лиза, занимающая его своими рассказами по вечерам, и Саша, иногда приносящий порно и пиво, и Изабелла, звонящая в моменты отчаяния.
Ничего не менялось.
Заинтересованность не исчезала.
Не было и желания привязать к себе их.
А потом Саша уехал во Францию с любовником и стал присылать письма каждый месяц. С фотографиями. Откровенными. И нет. А между страниц валялось счастье.
Изабелла вдруг стала очень теплой и рассказала, что ее повысили, что ее начальник сделал ей предложение, от которого невозможно отказаться. Она уехала. С ним. В чертов Лондон. Или куда-то недалеко от него.
Лиза уехала к бабушке под предлогом какой-то болезни. И больше не звонила. Почти. Никогда.
А Миша продолжала гулять со своими друзьями и вызывать ревность.
Но не получала ее.
Паша бил в стены кулаком и сжимал фотографии от почти-что-друга.
Паша разбил три телефона, говоря с сестрой.
Паша вырезал Великобританию из карты, что висела в его комнате.
Но Паша не ревновал Мишу.
Она ведь до сих пор принадлежала ему.
Пока
