Оборотни

Я сидел на скамейке, затягиваясь сигаретой. С моего приезда в родной город прошёл почти месяц, и за этот промежуток времени я уже успел стать местной достопримечательностью, правда, столь великого прорыва я достиг не сам, мне помогли. Кто? Я смял сигарету в руке и достал из кармана шоколадку. Ненавижу курить! Аж бесит! С ушастым мы сталкивались каждый раз, стоило мне только сунуться в город. Меня порой даже удивляло, что я не нахожу его у себя на кухне, ибо виделись мы везде: в кино, на стадионе, в музее, в бассейне. Медведь был прав — курение здорово помогало, и есть я его не хотел, но… чёрт! Ведь все хищники любят играть? А тут мне даже притворяться не приходилось — я выкладывался по полной, пытаясь его поймать, а он столь же виртуозно выскальзывал из моих загребущих рук в самый последний момент. Зараза мелкая! От возникшей у меня на лице улыбки радостного психа проползающая мимо бабулька рванула весьма бодрым галопом, мелко крестясь по пути. И будь я проклят, если он меня боялся! В его глазах было всё: предвкушение, азарт, веселье, но только не страх. Хотя нет, мелькало нечто подобное пару раз, когда я загонял его в угол, но может, он боялся, что игра закончится? Ведь ни он, ни я не знаем, что будет, когда я, наконец, поймаю его. Что меня реально раздражало, так это появление у него добровольных защитников — не далее как сегодня бегемот прикрывал собой его тушку, пытаясь спасти от меня. Ну-ну. Неужели, кто-то в этом городе действительно настолько наивен, что считает, будто я гоняюсь за ним, чтобы съесть? Да если бы мне этого действительно хотелось, я бы давно уже уехал куда-нибудь — схлопотать пожизненное как-то не очень хочется. Я зажевал шоколад жвачкой, пытаясь перебить привкус табака. Не буду больше курить, у меня и так тут репутация дебошира и пьяницы, хотя я ничего крепче сидра не пью. А обо мне, как о спортсмене, наверное, знает только Кот. Эх! Я встал со скамейки, хрустя затёкшей спиной, но тут же ссутулился, заметив на одной из скамеек знакомую белобрысую фигурку. Улыбаясь в предвкушении, я аккуратно пошёл к нему, стараясь держаться в тени — темно уже, не должен заметить. Приближаясь, я понимал, что что-то не так. Обычно эта язва улыбается во весь рот даже во время приёма пищи, а тут грустный он какой-то. Я тихо подкрался сзади, закрывая ему глаза ладонями. Да, повторяюсь, делал уже так, но не могу же я просто сесть рядом, спрашивая, как дела и не случилось ли чего. Мы ведь друг с другом и не разговариваем совсем. Заяц вздрогнул от неожиданности, но включаться в игру не спешил, рассеяно тронув пальцами мои лапы. Значит, не показалось. Я убрал руки и всё-таки сел рядом на скамейку, косясь на грустную мордашку. — Заяц? — он никак не отреагировал, изучая взглядом собственные коленки. — Что-то случилось? Он не ответил, а я вдруг снова обратил внимание, как же вкусно он пахнет. Тьфу ты, без сигареты рядом невозможно находиться. Но раз уж решил не курить. Мальчишка всё-таки поднял голову, изучая взглядом черноволосого мужчину, коим я в кои-то веки решил стать — не люблю человеческую форму, слишком хлопотно её контролировать. Прохладно, конечно, без шерсти, но зато и обоняние отшибло. — Шоколадку хочешь? — сделал ещё попытку я. Он покачал головой. — Нет, спасибо, — черты Зайца смазались, и через несколько секунд передо мной уже сидел худенький белобрысый мальчишка. Зачем это он? Холодно же. Подтверждая мои слова, Заяц зябко поёжился. Я придвинулся ближе, вглядываясь в его лицо. Дрожит, глаза на мокром месте. — Ну, что случилось? — Ничего такого, — он упрямо опустил голову, будто собираясь меня боднуть, если я не отстану со своими вопросами. Ну и ладно, наверное, что-то личное. Мы посидели ещё немного, пока не стало понятно, что резкие порывы ветра начинают переходить в дождь. — Тебя до дома проводить? — предложил я, толсто намекая на то, что не имею ни малейшего желания сидеть в парке под дождём ночью. — Я не пойду домой. — С родителями поссорился? Он снова покачал головой, прикипая взглядом к своим коленям. Я почувствовал раздражение: тут холодно, я в одной рубашке, этот страдалец мелкий, очевидно, решил заночевать в парке, я голоден, а от необходимости поддерживать человеческий облик меня уже слегка пошатывает. Блин. Индифферентно пожав плечами, я вызвал такси. Заяц не высказывал никакого интереса относительно того, куда его ведут и зачем, очнувшись лишь тогда, когда я расплатился с водителем и вытащил его под проливной дождь. Хорошо всё-таки, что такси вызвал. — Где мы? — мальчишка неуверенно топтался на крыльце, пока я обшаривал карманы в поисках ключей. — Это мой дом. — А зачем мы здесь? — Я голоден, — не подумав, ляпнул я. Лицо Зайки растеряно вытянулось и он попятился к ступенькам. Не знаю, что мне полагалось почувствовать, но я обрадовался — наконец-то он перестал быть манекеном и начал проявлять эмоции. Искорки азарта закопошились в моей груди, и я одним ловким движением оказался рядом, хватая в охапку испуганно пискнувшего мальчишку. — Попался! — прокомментировал я в белобрысую макушку, занося его в дом и запирая за собой дверь. Когда я поставил Зайца на пол, глаза у того снова были на мокром месте. Неужели, правда испугался? — А ты голодный? — миролюбиво поинтересовался я. Заяц оторопело покачал головой, снова порываясь оказаться подальше от меня. — Да ладно тебе, пошли, — я оттеснил его в сторону кухни, — у меня морковка есть. Пока я копался в холодильнике, пытаясь соорудить ужин, это лохматое недоразумение пялилось на меня с выражением лёгкой паники и замешательства. Когда я дал ему обещанную морковку и сел рядом, заталкивая в себя котлеты, паника исчезла, но замешательства стало больше. Заговорить он решился, только когда я сыто отодвинул от себя тарелку. — Волк? — Мм-м? — Ты, — он неловко затеребил полу ярко-салатовой футболки, — зачем я здесь? — он такой милый. — А где ты хочешь быть? — ухмыльнулся я. — Ну, — он завис, теперь уже вопросительно рассматривая моё лицо, ну спасибо, что ты наконец уделил внимание мне, а не своим коленкам. — Домой-то ты идти не хочешь. Он снова погрустнел. — Волк, а у тебя выпить есть? Знаете, я едва не упал со стула, чудом ограничившись вопросительно задранной бровью. — А тебе восемнадцать есть? — Мне шестнадцать, — он скуксился, вперив взгляд в пустую тарелку, так что я решил сжалиться и хотя бы заглянуть в шкаф. Не думаю, что там что-то есть, хотя… — Коньяк есть, — ответом мне был полный надежды взгляд. Господи, до чего я докатился? Спаиваю несовершеннолетнего пацана у себя на кухне. Я разлил коньяк по рюмкам и мы молча выпили. Заяц закашлялся, смахивая выступившие слёзы. Наверняка первый раз пьет. Он пару раз вздохнул и снова требовательно уставился на меня, протягивая рюмку. Вот же, засранец мелкий. Интересно всё-таки, что у него случилось? После третьей он покачнулся на стуле, и я придержал его за плечо. — Всё, алкоголик малолетний, хватит с тебя. Заяц поднял на меня затуманенный взгляд, потом сполз со стула и полез ко мне на руки, утыкаясь носом в шею. Я слегка опешил, ну да ладно, сам виноват — не надо было наливать. Я ничего не спрашивал, ерошил ему волосы и гладил по спине, чувствуя, как намокает моя рубашка. Надо бы его спать уложить, полпервого уже. Дождавшись, пока Заяц затихнет, я слез вместе с ним со стула и зашагал в сторону второго этажа. В комнате мальчишка наотрез отказался от меня отлипать. Я уже десять минут убеждал его посидеть на кровати, пока я достану постельное белье, но ответом мне были сдавленные всхлипы и обиженное бухтение на тему того, что я тоже его брошу. Может, он с девушкой расстался? Наконец, клятвенно заверив его, что я не собираюсь исчезать из поля зрения, я был освобождён от опутавших меня конечностей и получил возможность покопаться в шкафу. Заяц бросал подозрительные взгляды, готовый в любой момент броситься за мной в погоню. Полагаю, даже плохая координация движений ему не помешает — будет ползти, цепляясь зубами в пол. Я усмехнулся свои мыслям, вытаскивая, наконец, одеяло и простынь. Не знаю, зачем я расстилал постель, при попытке пожелать спокойной ночи на меня посмотрели, как на детоубийцу и с воплем повисли на шее. В этот момент я с ужасом понял, что начинаю его чуять. Он пьян, я устал, мы можем трансформироваться в любой момент, а последствия скорее всего будут плачевными. — Зая, — я аккуратно отстранил мальчишку, подождав, пока его взгляд сфокусируется на мне (плохонький, конечно, фокус, но хоть так), — если я сейчас стану волком, то могу тебе навредить, понимаешь? Он слабо кивнул, покосившись на мои выступающие клыки. — Ложись спать, я никуда не денусь, — обрадованный адекватной реакцией, продолжил я, укладывая его в кровать, — я буду наверху. Я тихо вышел из комнаты, но по лестнице скатился очень быстро, через две секунды оказываясь на улице.