Возвращение короля

Торин с аппетитом съел несколько кексов, а потом поднялся из-за стола и потянул за собой Бильбо, зачем-то велел встать прямо и долго что-то прикидывал, недовольно хмурясь. А потом вдруг обнял его, как тогда, на скале Каррок, но отстранился несколько быстрее. Смешавшись, отвернулся и пробормотал: «Гендальф ничего не говорил?.. О том, что теперь…» – Он сделал то, что в его силах, – Бильбо осторожно притронулся к плечу гнома. – Ты чем-то недоволен? – Я теперь ниже Фили и чувствую себя… не в себе, – Торин порывисто вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями. – И совсем из другого клана. – А от этого могут быть проблемы? – удивился Бильбо, он тоже чувствовал себя немного неловко и пока не мог привыкнуть к тому, как теперь выглядит Торин, но старался этого не показывать, чтобы не волновать его. – Я думал, все гномы ладят друг с другом, если между ними не оказывается огромная куча золота. – У любого гнома возникнет масса вопросов, почему безбородый мальчишка таскается в одиночестве и не может внятно ответить на вопросы о своей родне, – гном передернул плечами. – Не возражаешь, если я воспользуюсь ванной? Бильбо был только за и даже думал помочь ему – достать полотенце или еще что-нибудь, но гном был прекрасно осведомлен о том, где находится все необходимое и, наполнив ванну, с удовольствием окунулся, лениво размышляя в горячей воде о том, что ему теперь делать. По всему выходило, что придется ждать возвращения мага в Шир. Пытаться подать сестре или брату весточку до этого не стоило, как бы сильно того ни хотелось. Приняв решение, он просто отложил решение целого ряда сформулированных вопросов до более подходящей поры и принялся размышлять о более насущных вещах. Быстро разработал программу тренировок, чтобы припомнить старые навыки и придти в надлежащую форму – новое тело было достаточно выносливым, даже несмотря на то, что сейчас он чувствовал себя неважно, как будто долго не ел ничего и ослабел. Дав себе несколько дней на поправку здоровья, гном отложил и эту мысль в сторону. За дверью не было слышно ни звука, но Торин не удивился, когда Бильбо постучал, предупредил, что он решил сходить на рынок, и любезно осведомился, нужно ли что-нибудь гостю. – Ты сможешь приготовить то печенье, по которому так вздыхал Двалин? – откликнулся Торин, успевший, к своему стыду, слегка проголодаться. – Он с таким смаком рассказывал… – Что потом Фрерин загнал меня на кухню и не выпускал, пока я не напек целый таз, – рассмеялся Бильбо. Сейчас он вспоминал об этом с легким сердцем, а тогда ему было совсем не до печенья. Впрочем, готовка тогда помогла ему почувствовать себя немного получше, да и как он мог отказать хоть в чем-то королю под горой, от горя остригшему кудри и едва не помешавшемуся рассудком. Подумав, он оставил на видном месте записку: «Печенье ТО САМОЕ. Ингредиенты…» Торин услышал, как хлопнула дверь, и понял, что остался в одиночестве в доме Бильбо. Теперь это ощущалось совсем не так, как в облике птицы. Мысли сами вильнули в сторону хозяина норки - гном вспомнил, с какой готовностью тот ответил на объятье, а еще те неосторожно брошенные слова: «Я тоже тебя люблю». – Сказать так попугаю – легко, – проговорил Торин вслух, не опасаясь быть услышанным. – Признался бы ты в этом гному, господин взломщик? Торин машинально скользнул пальцами по поднявшемуся стволу, доводя его до твердости, по старой привычке скользнул пальцем по уздечке и искренне удивился, не обнаружив там сережки. – Надо исправить, – решил он, лаская себя сильно и неторопливо, как хотелось. – Или сразу как у Двалина сделать, сто лет меня уговаривал… Он прикрыл глаза, отдаваясь волнам жара, прокатывающимся по телу. Он совершенно расслабился, даже голова прекратила болеть, в голове сложились кое-какие планы на ближайшее будущее, да и на более отдаленное тоже. Он даже почувствовал благодарность по отношению к эльфийской ведьме, которая не дала ему уйти за грань. Новое тело создавало массу проблем, но и открывало множество возможностей. Возникшую растерянность начисто смыло усилившееся удовольствие. Торин настолько забылся, что умудрился немного залить пол и что-то уронить. В порыве вдохновения он даже решил повторить приятный опыт, а потом лежал в воде, пока она совсем не остыла. Пришлось прекратить блаженствовать и помыться уже как следует, и главное - тщательно вымыть голову. От волос до невозможности пахло илом, а сколько он из них мусора начесал найденным в спорране – так назывались поясные сумки – можжевеловым гребнем… Вытершись и завернув волосы в полотенце, Торин обнюхал килт, найдя его вполне чистым, и рубаху, которая определенно нуждалась в стирке. Гетры он тоже счел нужным постирать. Уже привычно закинув полотнище ткани на плечо и распустив волосы, он вышел на улицу, чтобы развесить белье. Денек выдался погожий, почти летний, если бы не холодный ветерок. Быстро перекинув вещи через бельевую веревку, Торин направился к двери, обхватив себя руками за плечи. Ветерок был очень противный, а мокрые волосы неприятно холодили. – Вот потаскуха! – раздался гневный голос вездесущей Лобелии, когда он уже взялся за медную ручку. – Хоть бы оделась! Торин развернулся и сурово посмотрел на пискнувшую хоббитянку. То ли он недостаточно замерз, то ли потерял хватку, а может, не хватило роста, но взгляд, которого пугался даже Двалин, не лишил гадкую дамочку дара речи. – Греховодники! – возопила она дурным голосом. – Куда только мэр смотрит?! Торин фыркнул, как умеют только гномы, зло захлопнул дверь, пошел в гостиную, чтобы прихватить свои книги и кудрявый нефролепис, который подарил ему Бильбо. Ему было важно иметь какие-то личные вещи после того, как он лишился всего. Укутавшись получше в шерстяную ткань, гном пошел на кухню, поставил чайник, достал заварку и один из двух оставшихся после завтрака кексов. Еще в кладовке отыскался окорок, на который гном совершил дерзкое нападение, отрезав изрядный кусок. Пока закипал чайник, Торин подошел к большому зеркалу и критически оглядел себя. Отличное сложение, широкие плечи, которые с возрастом станут еще мощнее, литые мускулы, которые от усиленных тренировок с мечом и работы в кузнице станут еще лучше. Он развернулся. Крепкая спина, смоляная волна волос, доходящая почти до поясницы, знакомые синие глаза, те же, что смотрели на него из зазеркалья почти две сотни лет, правильные черты лица, упрямые губы. – Любуешься? – спросил вернувшийся Бильбо. – Я похож на женщину? – ответил вопросом на вопрос Торин. – Я никогда не видел ваших женщин, – напомнил хобит. – Отвечай, не юли, – проворчал гном и повертелся на месте, показываясь. – Торин, – хоббит закатил глаза. – Ну, посмотри на себя, какая из тебя женщина? Ты самый гномский гном! Идем лучше на кухню, там у тебя чайник кипит. Гном снова завернулся, надеясь, что волосы не промочат его плед. Как-то же гномы из его клана ходят в этой одежде под проливным дождем и не мокнут? Он зашел за вторым кексом в кладовку и уселся за стол, тут же сцапав заварочный чайник, чтобы об него погреться. Хоббит сочувственно качнул головой, решив, что Торину совсем дурно с похмелья. – Ты правду сказал? – спросил вдруг гном. – Конечно, даже не переживай об этом, – закивал Бильбо, сноровисто смешивая ингредиенты для печенья. – Только слепой тебя с женщиной спутает, и то при условии, что ты не будешь говорить, а он – распускать руки. Торин обдумал его слова, медленно кивнул, как будто не понял, о чем говорит хоббит, выпустил чайничек, позволив тому разлить заварку в чашки. А потом уточнил: «Ты сказал: «любуешься», вот я и спросил». Бильбо смутился, даже кончики ушей покраснели. Торин наконец понял, почему отряду так нравилось доводить взломщика до смущения – уж очень симпатичным он становился в такие моменты. – Ты красивый, – сообщил он, отпив чаю и отгородившись чашкой, как будто это могло скрыть его смущение. – И тогда был, и сейчас тоже. Даже птица из тебя получилась загляденье. В этом был весь взломщик. По его словам было неясно – действительно ли ему нравился Торин или же он просто оценивал его с эстетической точки зрения. Впрочем, уже это вселяло некоторые надежды, гном почувствовал себя увереннее и с большим удовольствием выкинул из головы слова Лобелии.