Возвращение короля

Остаток дня Торин откровенно бездельничал – просто валялся на кровати, смотрел в окно на сад и реку или листал одну из своих книг (Бильбо повезло приобрести дивный сборник стихов и песен на кхуздуле). Гном не вышел из комнаты, даже когда хоббит позвал его перекусить, хотя в животе вроде как урчало. Вскоре взломщик снова постучал в дверь и вошел с подносом, который поставил на тумбу у кровати. Торин и головы не поднял, продолжая рассматривать вещи, вытряхнутые из споррана прямо на покрывало. Хоббит присел в изножье на самый краешек и быстро оглядел предметы. Кремень и кресало, небольшая трутница, все необходимое для чистки оружия, несколько бусин и мелких монет, золотой самородок размером с яблочное зернышко и небольшой камень, не представляющий на первый взгляд особой ценности. Простой терракотовый окатыш, наверняка выловленный из речки. И на нем чьей-то рукой прорезана аккуратная цепочка рун. Бильбо вспомнил, что похожую вещицу постоянно вертел в руках Кили, и прикусил губу. – Его звали Дарин, – проговорил гном, перекатив камешек по одеялу. – Того… кем я теперь стал. Такие обереги делают матери младшим или самым непутевым сыновьям, чтобы… – Оградить от беды, – закончил за него хоббит и осторожно коснулся руки Торина. – Пожалуйста, не взваливай это на себя. Гном кивнул нерешительно, а потом сгреб вещи обратно в спорран и отложил его в сторону: «Так не должно быть. Я благодарен за то, что мне представился шанс увидеть Эребор восстановленным, но никто не спросил, хочу ли я этого такой ценой? Чего стоило родным отдать его Таркуну, а не похоронить как того требуют обычаи». – Может быть, они хотели, чтобы Дарин был, хотя бы так, – предположил Бильбо, снова потянувшись, чтобы дотронуться до руки гнома, но тот слегка отстранился. – Когда мои родители умерли, я понимал, что нужно предать тела земле, но это было очень тяжело. – Но я не он, – выговорил Торин, передернув плечами. И хоббиту почудилось, будто он боится, что какие-то черты юноши передались вместе с телом. – Конечно, не он, – постарался развеять его сомнения взломщик. – Ты всегда был и остаешься моим королем. Хоть теперь и выглядишь иначе. На несколько мгновений воцарилась тишина, Торин сосредоточенно обдумывал его слова, но его размышления бестактно прервало громкое урчание. Хоббит засуетился, подсовывая ему вилку и какой-то горшочек. Стоило снять крышку, и гном слегка оживился. Свинина, запеченная с чечевицей, явно произвела впечатление. Взломщик порадовался, еще во время похода он услышал от Ойна, что отсутствие у гнома аппетита – очень нехороший признак. Торин, похоже, всерьез хандрить не собирался. Закончив с трапезой, он растянулся на одеяле, закинув руки под голову и сыто улыбаясь. Бильбо удивленно приподнял бровь: «Ты чего это?» – Решил вздремнуть, – лениво отозвался гном. – Днем? – переспросил тот. Конечно, взломщик знал, что гномы способны спать в любое удобное для них время, но все равно был немного озадачен. Оказалось, Торин хочет немного прогуляться по окрестностям при свете луны, когда хоббиты, а особенно настырная Лобелия, будут мирно спать. – Я тогда тоже посплю немного, если позволишь составить тебе компанию, – предложил взломщик. Торин благосклонно кивнул, внутренне понадеявшись, что друг по старой привычке устроится рядом, но этого не случилось. Он вдруг спохватился, что забыл что-то важное, выскочил в коридор, грохнул крышкой того самого сундука, который стоял в прихожей, и вернулся, держа в руках небольшую серебряную поделку. Серебряный подсвечник-тарелочка с маленькой ручечкой, и в нем тонкая, чуть оплывшая свеча, тоже из серебра, с позолоченным огоньком. – Если захочешь снять кольца, серьги и бусины, тут они не растеряются! – гордо заявил хоббит, но вдруг стушевался: – Если тебя не смутит, конечно, что я когда-то купил его для маминых украшений. Гном от души поблагодарил его. Было ясно, что эта вещь имела большую ценность для скромного сквайра, раз он столько времени хранил ее, а не продал или передарил. Так что Торин был польщен оказанным доверием. *** Во сне время пролетело незаметно. Бильбо проснулся оттого, что в комнату через окно проникло тревожное красноватое свечение. Гномы частенько посмеивались над ним из-за его убежденности, что нельзя спать на закате, но взломщик ничего не мог с собой поделать. Может быть, под горами за толстыми каменными стенами и правда не имело значения, день снаружи или ночь, закат или восход, но только не здесь, в его норке. Хоббит быстро привел себя в порядок и вышел в гостиную. Как он и думал, закат совершенно не побеспокоил Торина. Взломщик успел смахнуть пыль с каминной полки, протереть пол влажной тряпкой и сделать еще кое-какие домашние дела, когда тот наконец вышел из спальни. Вопреки опасениям Бильбо, гном был бодр и прекрасно себя чувствовал. – Я, кажется, снова проголодался, – сообщил он, деловито потирая руки. – Бутерброды будешь? – Если только парочку, – согласился хоббит, и гном тут же исчез в коридоре. Это было немного необычно. Бильбо так увлекся мыслью, что ему готовит ужин король под горой, что машинально протер каминную полочку. Спохватившись, он пошел проверить, не разнесет ли гость ему всю кухню, но, как выяснилось, волнения были напрасны. Торин увлеченно накладывал на ломти хлеба куски окорока, салатные листья, кружочки помидоров, сыр, даже аккуратно порезанные вареные яйца. – А ты думал, я только орков кромсать умею? – обиженно осведомился гном и быстро запаковал снедь в корзинку, чтобы перекусить на свежем воздухе. Когда Бильбо присовокупил к этому банку с компотом, Торин возражать не стал, как видно, опасаясь повторения неприятной истории с похмельем. Ступив за порог, гном ловко накинул плед на плечи – ночь была свежей, а от реки веяло сыростью. Хоббит запахнулся в куртку, запер дверь и последовал за Торином. Гном уверенно шагал по знакомым дорожкам, хотя снизу они выглядели несколько иначе, чем он привык. Бильбо любовался высвеченным надкусанной луной пейзажем и чему-то улыбался. Умом он понимал, что они просто прогуляются до небольшой рощи, где даже сколочен небольшой столик с парой скамеек, но не мог отделаться от чувства, что они вновь пустились в какое-то приключение. Наверное, для любого другого хоббита выйти на ночную прогулку даже без масляной лампы было бы серьезным испытанием, хотя ходить по Ширу ночью было не более опасно, чем днем. Заплутать в темноте, когда луна скроется, Бильбо не боялся, потому что с ним был Торин, который в самую темную ночь или даже под каменной толщей, куда не проникает вообще никакой свет, умудрялся обходиться без факела. – Когда я первый раз ночевал с вами под открытым небом, ночь была почти такая же, только на деревьях уже была листва, – припомнил он, рассматривая голые черные ветки, процарапывающие в чернильном куполе дырочки звезд. – Да уж, холодно было, – подтвердил Торин, свернув на тропинку, под ногами слегка чавкало. – Хотя зима в этом краю на диво быстро сдает позиции. Хоббит смел с дощатой столешницы мусор, расстелил большую льняную салфетку и уселся, поджав ноги и предоставив сервировку стола гному. Тот разложил их поздний ужин и наполнил стаканы. – Мы с братом так и не поняли тогда – от холода ты дрожал или от страха, – Торин лукаво сверкнул сапфировыми глазами. – Сам не знаю, – хоббит взял один из бутербродов. – Наверное, от всего понемногу. Но я очень благодарен, что вы тогда рядом спать легли. Торин весело рассмеялся. Он вообще поражался, как полурослику удалось уснуть под боком у сурового узбада, которого тот откровенно побаивался в ту пору. Особенно если вспомнить, что Фрерин практически улегся на хоббита, изрядно придавив и, кажется, не давая нормально дышать. Почему-то теперь, когда их поход был позади, а Эребор снова принадлежал гномам, на ум приходили только хорошие, радостные моменты, которых, на удивление, набралось великое множество. За час они не упомнили и половины, а потом продолжали посмеиваться по пути в Бэг Энд. «Что бы ты ни говорил, Торин, – подумал про себя Бильбо, когда гость вместо пожелания доброй ночи легонько боднул его. – А то, что ты сбросил с плеч груз ответственности за свой народ, явно пошло тебе на пользу!»