Возвращение короля

Весь день Торин провел в кузнице, а потом пошел на реку и с удовольствием окунулся. Дарин не был кузнецом, так что вроде бы привычная работа вызвала небывалую усталость. Под конец руки уже слушались хуже, и гном всерьез опасался выронить молот. Закончив работу, он сверился со списком заказов и остался крайне недоволен увиденным. Оказалось, за раз он осилил столько, сколько местный кузнец собирался за неделю. А это значило, что впереди несколько дней безделья. «Такими темпами я начну бросаться на окружающих, – с тоской подумал молодой гном. – А от хваленой мяты никакого проку». Он поплелся по знакомой дорожке к реке. Вода в ней хоть и не прогрелась, но гному казалась вполне сносной. Торин переплыл с одного берега на другой, передохнул немного и вернулся, правда, на второй раз течение смыло его в сторону моста, и пришлось продираться к оставленной одежде через кусты. Зато прохлада успокоила натруженные мышцы и улучшила самочувствие. – Махал, ну за что мне такое наказание? – проворчал он, ощущая знакомое тепло внизу живота. Впрочем, оно мигом прошло при виде хоббитянки, притаившейся за пригорком. Лобелия пристально наблюдала за ним, явно накручивая себя перед тем, как устроить очередной скандал. Он невозмутимо надел килт, притворяясь, что не видит надоедливую дамочку, и очень надеясь на то, что она уйдет, не рискнув связываться с вооруженным гномом. Как бы не так, она встала во весь свой невеликий рост, подбоченилась и пошла прямо на него, сыпля обвинениями в недостойном поведении и откровенном разврате. – А замужняя дама, подглядывающая из кустов за купающимся мужчиной, ведет себя достойно? – полюбопытствовал Торин, влезая в рубаху, которая упорно липла к мокрой коже. Хоббитянка вспыхнула, а гном продолжал наседать на нее все тем же благожелательным тоном: «Наряду с откровенным невежеством в отношении традиций моего народа вы проявляете просто чудеса осведомленности в некоторых сугубо интимных аспектах. Что подумает ваш муж?» – Да кто ты такой, чтобы обвинять меня в супружеской неверности? – не своим голосом воскликнула хоббитянка. – Сам небось занимаешься Бог знает чем с моим ненормальным родственничком! Это не оставило у Торина ни малейших сомнений в том, что Лобелия наставила Отто рога с кем-то из подгорного народа, и только дивился, кто же мог на такую польститься. В Шире гномы были редкими гостями, так что Торин мысленно перебрал всех членов своего отряда. Отличиться мог разве что Бофур, которого в подпитии вечно тянуло на приключения, но Бомбур вроде как присматривал за братцем. А еще он пришел к неутешительному выводу, что нужно получше скрываться - если его влечение к Бильбо пронюхала даже эта заноза, взломщик тоже мог что-то заподозрить. А гном понятия не имел, как он на это отреагирует. – Как вы могли подумать такое о своем родиче? – нашелся Торин, почувствовав, что молчание начинает затягиваться. – А что еще я могла подумать? – возопила хоббитянка, заламывая руки. – Он спутался с гномом. С мужчиной. Все видели, как он бежал за ними до самого «Зеленого дракона»! Потом пропал и заявился обратно с этим распроклятым морийцем и его дружками. Женщина трагически всхлипнула, а голос у нее задрожал вовсе не наигранно. «Мориец», – повторил про себя Торин, покачал головой и сам удивился себе. Лобелия дернулась, оказавшись в крепких объятиях, а потом вцепилась в его килт и рубаху, уткнулась в плечо и горько разрыдалась. – Будь он проклят, этот гном… – бормотала она, захлебываясь рыданиями. – Он даже… Он даже не узнал меня!.. А я… ведь… ждала, как дура… А он… он… – У вас же есть законный супруг, – напомнил Торин, поглаживая хоббитянку по кудряшкам. На свою беду, он подумал, что у Бильбо они должны быть такими же мягкими, а может, даже и лучше. У Лобелии они завивались в тугие колечки, которые оказалось интересно накручивать на палец. Упереться в спорран оказалось не очень приятно, зато быстро привело в чувство. – Ведь для вас это мало что значит, – пробормотала она, всхлипывая. – Разве нет? Я читала про какой-то огненный обряд… Торин мрачно нахмурился. Это было чистой правдой – подгорный народ считал дикостью то, что у людей брачную церемонию проводят палачи. Приблизиться к заплечных дел мастеру по доброй воле, допускать, чтобы он говорил или – не приведи Махал – прикоснулся. Торин явственно передернулся. Свадебные обряды перворожденных тоже доверия не вызывали, у них было принято в звездную ночь связывать запястья новобрачных шелковой лентой. С хоббичьими традициями Торин успел познакомиться, пока жил у Бильбо в обличье птицы, их браки тоже не могли считаться действительными. – Подгорный народ всегда с уважением относится к клятвам, которыми сопровождают подобные обряды, – Торин мягко отстранил Лобелию от себя. – Я вынужден спросить: тот гном обещал жениться? Хоббитянка утерла слезы кружевным платочком с монограммой и покачала головой. Ее губы снова задрожали, и она опять уткнулась гному в грудь, чтобы спрятать лицо, и вся сжалась. – Выходит… я… обманулась?.. – спросила Лобелия глухо и безнадежно. Торин знал, что в такой ситуации нельзя помочь никакими словами, и даже вытерпел то, что Лобелия несколько раз стукнула его кулачками. Было не больно, гном даже порадовался – с таким настроем она уже точно не побежит в речку бросаться. Так что он проводил немного успокоившуюся хоббитянку, ухитрившись даже не поругаться с ней, и недалеко от ее дома свернул на одну из знакомых дорожек. Вот только пошел гном не по направлению к Бэг Энду. Туда он вернулся в глубокой темноте, уставший и отчего-то бледный. Бильбо и Хэмфаст уже начали волноваться, они искали друга в кузнице и «Зеленом драконе». – Ты не заболел? – обеспокоенно спросил взломщик. – Через пару дней пройдет, – процедил Торин и заперся в комнате, даже не поужинав. Бильбо прекрасно знал, что в таком расположении духа к нему лучше не соваться, но все равно рискнул деликатно постучать. – Я оставил поесть у двери, – заботливо сказал он. – Тебе наверняка захочется… Торин сомневался, что ему в ближайшее время вообще чего-то захочется. Он постарался улечься поудобнее и задремать, но сны ему снились все больше беспокойные и чудные. Привиделась даже Лобелия, отчего-то коротко остриженная и настойчиво стучащая в дверь. Когда он наконец продрал глаза, оказалось, что стук в дверь реален, как и голоса за ней. Говорили на вестроне, а не на кхуздуле, поэтому гном спросонья не понял толком, о чем идет речь. Однако это не мешало ему зашипеть от настырной боли, когда он неудачно сел на кровати, вытащить из ножен Маэгнас, несмотря на смешные размеры, на диво приятно ложащийся в руку, и открыть дверь в собственную комнату с ноги, откинув обоих хоббитов, которым не повезло оказаться по другую ее сторону. – Отто Саквилль-Бэггинс, – Торин удержал полурослика от попыток подняться на ноги кончиком клинка. – Если вы явились за столовым серебром хозяина этой славной норы, то я вас огорчу. – Что за гнусный поклеп! – возмутился кузен Бильбо, пытаясь отползти, но не тут-то было. Торин мягко переступал за ним следом, продолжая угрожать оружием. Поняв, что попытки безуспешны, Отто уже куда более учтиво попросил: – Лучше объяснись, по какому праву ты обнимал мою супругу. – Больше верь слухам! – вмешался Бильбо, пытаясь, тем не менее, отодвинуть от родича Маэгнас и при этом не порезаться. – Если бы я знал, что ты учинишь тут такой дурной скандал, Отто, на порог бы не пустил. «Кованый столик»! И как я только купился?! – Я действительно встретил миссис Саквилль-Бэггинс вчера, – сообщил Торин, опустив меч. – Уже вечерело, и я счел своим долгом сопроводить ее до дома, не более того. Сожалею, что кто-то из ваших соседей усмотрел в этом нечто предосудительное. – И что же, ты будешь каждую порядочную хоббитянку провожать? – ядовито поинтересовался Отто. – Если потребуется, то да, – с непоколебимой уверенностью кивнул Торин и с трудом воздержался от смешка, вновь услышав о кованом столике. – Сегодня у меня выходной, ни к чему разжигать печь из-за единственного заказа. Бильбо поспешил выставить настырного родственника, а потом долго и витиевато извинялся перед Торином, гном даже не сразу смог остановить его: «Я действительно позволил себе лишнего». – Ты… ты серьезно? – запнувшись, переспросил взломщик. – Ты что, правда обнимался с Лобелией? Торин только теперь понял, насколько предосудительно это могло выглядеть. Бог с ним, с объятием, хоббитянка и правда была не на шутку расстроена, и слезы ее не были наигранными. Но он никак не мог оправдать того, что позволил себе дотронуться до ее волос. Никогда прежде он не позволял себе подобных вольностей с дамами. – Был бы ты с ней помягче, Бильбо, – Торин поморщился, переступив с ноги на ногу. – В душе она глубоко несчастна. – И это говорит мне попугай, окунувший ее в реку, – закатил глаза Бильбо. – Мне и вчера стоило ее туда макнуть, – пожал плечами Торин. – Чтобы остыла немного, а то все глаза проглядела. Бильбо вытаращился на друга, открыл и закрыл рот, сделал какой-то неопределенный жест руками. Гном счел за благо переключить его внимание на более насущный вопрос: «У тебя в запасах не найдется календулы? Лекарь очень советовал отвар из нее…»