Возвращение короля

Путники расположились на ночлег в сухой ложбинке между небольшими холмами чуть поодаль от разлившейся Буйной, под шум которой спалось особенно сладко. Это была первая ночь, которую гном и хоббит проводили в компании только своих лошадок. Бильбо вызвался дежурить первым, растолкал Торина в условленный час и с удовольствием забрался в нагретую постель, сооруженную из двух одеял и сумки с одеждой. Молодой гном, пригнувшись, вскарабкался на вершину холма, что был ближе к реке. Дис повела караван через Ривенделл, их костры были видны точками вдалеке. Там тоже жгли лепешки обитающих на этих просторах жвачных, напоминающих домашних коров. Бильбо на удивление быстро привык к специфическому запаху дыма, а гному он даже нравился. В Эреборе такое топливо использовали для каминов наравне с торфом. От нахлынувших воспоминаний Торин невольно заулыбался: «Интересно, станет ли там так же уютно, как раньше?..» Было так приятно знать, что где-то там, пусть так далеко, что и не видно, но все же есть дом, куда можно вернуться, где после стольких лет запустения снова кипит жизнь, и нет больше никакого дракона. Послать бы весточку братишке и племянникам, да такие известия вот так не сообщают. Пусть лучше родичи увидят его сами и убедятся, что это не плод разбушевавшейся фантазии и не чья-то злая шутка. Гном оглядел окрестности. То ли луна светила сегодня особенно ярко, то ли с годами у него ухудшилось зрение, но сейчас все вокруг было как на ладони. Природа жила своей собственной жизнью, невдалеке неслышно скользила в поисках добычи большая сова. Убедившись, что им ничто не угрожает, гном вернулся к их маленькому костерку. Бильбо уже крепко уснул, он давно отучился опасаться ночных звуков под открытым небом и полностью полагаться на дозорных, которые разбудят в случае опасности. Единственное, к чему взломщик так и не привык – это нести вахту перед утром. В начале ночи он чувствовал себя бодрым, даже если изрядно устал за день, а вот если его будили под конец, с трудом продирал глаза и потом весь день чувствовал себя разбитым. Торина такой расклад вполне устраивал, не было нужды постоянно меняться или кидать жребий. Торин спокойно засыпал в то время, когда тролли наиболее активны и выискивают добычу, зная, что немного пугливый хоббит заметит неповоротливых громадин задолго до того, как те почуют их лошадок. Король под горой быстро выяснил, что слух у полурослика острее, чем у любого гнома, а его способность двигаться бесшумно была просто феноменальна. При желании малыш мог при свете одних лишь звезд подкрасться к троллям, прекрасно видящим даже в полной темноте, и обчистить их карманы, ничем себя не выдав. Даже Нори признал, что в жизни бы не провернул подобное дельце. Усевшись у костра, Торин немного погрел руки, а потом расслабленно уставился в звездное небо. Можно было позволить себе немного отдохнуть, а потом вновь оглядеть окрестности с возвышенности, чтобы убедиться, что никто не крадется под покровом темноты. – Убийца троллей, – тщеславно пробормотал гном, похлопав по недавно выкованному клинку. – Надо только придумать, как лучше вынимать глазные яблоки, пока черепа не окаменели. Как и уши белого варга, а также кисточка для украшения одежды, сделанная из его хвоста, каменные глаза считались солидным трофеем. Их хранили попарно в красивых резных коробочках с бархатными подложками и часто вырезали на них узоры и руны, а на внутренней стороне крышки помещали краткий рассказ о том, как трофей был добыт. Торин зевнул, потянулся и быстро поднялся на ноги, чтобы сон не сморил его. Он снова взобрался на холм, чтобы оглядеться и немного взбодриться. Невдалеке ему почудился сполох пламени, но он не придал этому особого значения. Если бы костер развели тролли, то огонь вздымался бы до небес, а орки и гоблины не тратят ночные часы на сон и приготовление пищи. И все же гном приглядывал за тем местом до тех пор, пока не начало светать. Тогда, прикинув, что такое расстояние можно преодолеть на лошади примерно за полчаса, он спустился к костру, подкинув чуть-чуть топлива, и позволил себе небольшую вольность. Хоббит сонно приоткрыл глаза, разбуженный брезжащим рассветом. Костерок слегка пригревал, да и ночь выдалась достаточно теплая, на подстилке под одеялом было тепло и уютно. Бильбо нашел взглядом спутника и тут же зажмурился, потому что тот самым бесстыдным образом предавался рукоблудию. К счастью, Торину было явно не до него. Не заметить, как притворяющийся спящим полурослик залился краской, было бы сложно. Увы, прославленное туковское любопытство взяло свое, и Бильбо снова посмотрел на гнома из-под опущенных ресниц. Тот откинулся на склон холма, подстелив под спину свободный край пледа, который обычно закидывал на плечо, сдвинул спорран набок и небрежно задрал килт. Хоббит уже знал, что нравы у гномов более свободные, чем у хоббитов. Гномки целовались с мужьями или сердечными друзьями прямо на виду у всех, а Бофур упоминал об игре на яшмовой флейте… Бильбо очень надеялся, что морийки хоть это делают, как и полагается, наедине с любимым, а не при всем честном народе. И все же немного дико было видеть Торина, который совершенно не таился и не опасался, что его застанут. Это было завораживающе. Бильбо понял, что стал невольным свидетелем чего-то большего, чем просто снятие напряжения. То, как гном ласкал себя – без спешки, сильно, по всей длине, как поглаживал большим пальцем влажно поблескивающую головку, чуть задевая золотое украшение в ней, как проводил другой по бедру, прежде чем обласкать яйца… Бильбо и представить себе не мог, что это может быть так. Сам он уделял этому аспекту жизни не слишком много внимания, и, похоже, очень зря. Гном старался не шуметь, но дышал шумно, как будто взбирался в гору, хрипло и сорванно. Между его бровей появилась знакомая вертикальная складка, он прикусил губу, замедлив движение, запутался пальцами в длинных волосах, еще сильнее запрокинув голову. Взломщик подумал, что вот-вот увидит кульминацию, но этого не произошло. Торин немного отдышался и продолжил, нетерпеливо приподнимая бедра и двигая рукой все резче и ритмичнее. Хоббит затаив дыхание смотрел, как гном прогибается и вздрагивает, пачкаясь густой белой жидкостью, толчками выплескивающейся наружу. Он не издал ни звука, только ненадолго прикрыл глаза согнутой в локте рукой, потом небрежно почистился и оправил одежду, все еще приходя в себя после испытанного удовольствия. Потом, наконец, поднялся с земли и на нетвердых ногах побрел вверх по склону, чтобы в который раз осмотреться – хоббит зря подумал, что гном пренебрегает обязанностями. За то время, пока Торин был в ложбине между холмами, на окружающем их открытом пространстве действительно кое-что произошло. С той стороны, где гном видел костер, в направлении их небольшого лагеря двигались трое всадников. Один был толстый, как бочка, и вдобавок рыжий, второй темноволосый, в масть своего пони, а третий – мышасто-седой. Даже с такого расстояния Торин узнал морийцев и, выпрямившись во весь рост, помахал им. Гномы тоже вскинули руки в приветственном жесте. Взломщик всего этого не видел. Он выбрался из одеяла и мышкой прошмыгнул к реке, чтобы умыть пылающее лицо и призвать к порядку распоясавшуюся часть тела, которая уже причиняла ему ощутимый дискомфорт. Торин уселся прямо там, где стоял, потому что оргазм забрал, казалось, все силы. Он, как ни странно, не был раздосадован тем, что к ним решили присоединиться попутчики. Впятером будет легче, да и на хоббита ни один из братьев не заглядывался. Молодой гном не желал терпеть конкурентов, даже сейчас, когда сам не был уверен, что испытывает к взломщику. – Лучше бы это было простое влечение, – проворчал он вслух, наблюдая, как проснувшийся чистюля плещется у реки. – А то, чего доброго, придется снова попугаем стать…