Возвращение короля

Морийцы бросились на помощь хоббиту, но тот уже заколол маленькое чудовище, которое продолжало бы охотиться на путников на тракте, расти и жиреть, пока не стало бы таким же громадным, как самка, на туше которой болтался Дарин. Воинственный настрой выветрился, когда черная вонючая кровь залила руки. Издыхающее чудовище протянуло к нему лапы со скрюченными пальцами, и если бы Бофур не ухватил перепуганного полурослика за шкирку и не оттащил на безопасное расстояние, ничем хорошим схватка бы не закончилась. Мориец заслонил обзор плечом, но Бильбо успел увидеть, как чудище тянет прошедший насквозь клинок из раны и услышать чавкающий звук и предсмертный хрип. Самка взревела, подняв на крыло всех окрестных птиц. Ей тоже недолго оставалось – Торин методично убивал ее, по мере возможности уворачиваясь от ударов громадных ладоней. – Ты цел? – Бофур встряхнул Бильбо за плечи, немного приведя в чувство. – В битве было проще, – пробормотал хоббит, пытаясь оттереть кровь подсунутым гномом лоскутом. – Я в порядке, лучше помоги Дарину. Это было враньем. Зря он вообще вспомнил сражение в предгорьях. Ничего более ужасного он не видел. Сыновья Фундина, когда немного отошли от шока, говорили, что при Азанулбизаре было хуже, но верилось с трудом. Голоса раненых и умирающих снова зазвучали в ушах, заглушая даже вопли и грохот, которые производила троллиха, издыхающая в агонии. Ее страдания не трогали Бильбо. Возможно, именно эта тварь сожрала отца Фили и Кили на этом тракте. Останки несчастного опознали лишь по измочаленным косам. К величайшему сожалению, гномам так и не удалось найти ларец с украшениями, которые достались Дис ей от матери. Семье стоило немалых усилий скопить нужную сумму, чтобы выкупить фамильные драгоценности, которые пришлось продать в трудные времена. Торин с трудом выдернул клинок и соскочил на землю, деловито распорядившись, чтобы морийцы занялись глазами, когда дергаться перестанет. Сам он направился прямиком к предоставленному самому себе хоббиту, у которого был ну до того несчастный вид, что сердце сжималось. – Бильбо, – позвал он, осторожно дотронувшись до плеча взломщика. Торин даже немного растерялся, когда полурослик обнял его, уткнувшись носом в плечо. Переглянулся поверх его макушки с Бофуром, который неопределенно замахал руками, явно подбадривая, и только потом прижал к себе, пытаясь унять дрожь. Бедняге сейчас было не до приличий. Навряд ли в другое время почтенный сквайр из Шира стал бы обниматься с голым гномом. А сейчас он натерпелся такого страха, что вцепился в друга мертвой хваткой, даже больно стало, но Дарин терпел, с силой оглаживая взломщика по спине, и говорил что-то успокаивающее. Долго приступ слабости бы не продлился, но Бофур подлил масла в огонь, когда принес трофеи, предлагая пощупать и гордо заявляя: «Еще тепленькие!» Этого хоббит вынести не смог и обмяк в руках друга, помянув напоследок убивающую молнию. Поймав сердитый взгляд синих глаз, мориец только руками развел. Такое иногда случалось с полуросликом, и он не видел в этом ничего дурного. Обморок постепенно превращался в крепкий сон или дремоту, как сейчас. Дарин быстро оделся и попробовал устроить Бильбо у себя на коленях. К величайшему его сожалению, теплый расслабленный взломщик зашевелился, немного испуганно глянул на него снизу вверх, зарделся и поспешил сесть. – Я оторву Бофуру голову за такие шуточки, – пообещал молодой гном, недоумевая, отчего хоббит смутился: оттого, что нарушил приличия, или из-за близости одного привлекательного гнома. – Не надо, я просто переволновался, – хоббит осторожно накрыл его ладонь своей. – Чудовище тебя не поранило? – Я цел, – заверил Дарин, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть полурослика. – Но приобщаться к традициям моего нового клана больше не тянет. Бильбо хихикнул, еще больше смутившись. Он бы тоже не хотел, чтобы Торин так рисковал. Взломщику было спокойнее, когда он ходил в надежной пластинчатой кольчуге, такой же, как у Фрерина. Сложно подсчитать, сколько раз братья могли погибнуть, но обходились нехитрым ремонтом, выпрямлением или заменой отдельных сегментов. К концу похода кольчуги напоминали лоскутный халат, в котором хоббит встретил гостей в тот знаменательный день, кода узнал, что является кладоискателем высшей категории. – Скажи, а мы можем войти в схрон? – спросил полурослик, глянув на блики факелов, мечущиеся в черном зеве пещеры. – Я думал, после первого раза ты ни за что не пойдешь в такое грязное место, – удивился молодой гном. – Только если с тобой, – Бильбо нервно улыбнулся. – Должен же кто-то сундуки с добром вскрывать. Дарин серьезно кивнул и подал хобитту руку, помогая подняться. Было на редкость приятно, когда взломщик так и не выпустил ее. Торин никак не мог понять, что движет полуросликом, когда он так открыто проявляет симпатию, и, откровенно говоря, боялся ошибиться. Во время их совместного приключения и потом полурослик прочно занял место в сердце бывшего короля, как бы тот ни противился этому. «Стоило в Ривенделле послушать Фрерина, а не терять столько времени», – досадливо подумал Торин и тут же одернул себя. Эгоистично так думать. Трудно представить, сколько боли он причинил бы хоббиту, погибнув на поле боя. Профессиональное чутье не обмануло – тролли тащили в схрон все сундуки без разбору и частенько забывали их вскрыть. Нори обучил его обращаться с отмычкой, так что Бильбо щелкал замки один за одним и так увлекся, что даже не сразу заметил, как к нему подошел Бофур. – Отнеси Торину, то есть Дарину, тут что-то интересное, – неопределенно проговорил мориец. – А почему ты сам к нему не пойдешь? – удивился хоббит. – Он сейчас снаружи, тебе не повредит подышать свежим воздухом, – нашелся гном и, вручив взломщику увесистый резной ларец, двинулся вглубь обширной пещеры. Полурослик пожал плечами и пошел к выходу. Было бы опрометчиво оставлять лошадок без присмотра, так что гномы караулили их, часто сменяясь. Как бы противно не было находиться в загаженном схроне, но любопытство и желание покопаться в сокровищах пересиливало. Бифур сказал, что найти такую громадную и старую закопушку им посчастливилось только благодаря прославленному везению Бильбо, которого еще во время похода частенько называли счастливым числом. – Дарин, я думаю, тебе стоит на это взглянуть, – проговорил взломщик, слегка качнув ларец на ладонях. – О, Махал! – только и выдохнул самозванный сын Торина. В следующую секунду ларец оказался зажат между хоббитом и гномом. Если на Карроке, оказавшись в руках узбада, было немного трудно вздохнуть, то сейчас взломщик всерьез забеспокоился, что гном решил его убить. Острые деревянные края врезались в затрещавшие ребра и живот, округлая брошь, прихватывающая плед на плече, неприятно царапнула нос. С гномом явно творилось что-то странное, он бормотал на кхуздуле и ни в какую не желал выпускать вырывающегося хоббита, даже когда тот дважды пнул его, попав по коленке и споррану. – Пусти, – задушенно прохрипел Бильбо, и Дарин сконфуженно отступил назад, вцепившись в ларец. – Ты – настоящее сокровище, – сказал он, еще раз ощупывая ларец, чтобы убедиться в его реальности. – Как, Махал, вот как ты смог найти его?.. Просто не верится… Бильбо хотел сказать, что это Бофур подсунул ему опасный предмет, но тут Дарин сделал движение, как будто пытается снова его обнять, и пришлось слегка попятиться: «Я очень рад, что эта штука так тебе понравилась, но…» – торопливо проговорил взломщик. – Это украшения матушки, – понял недоумение хоббита Дарин. – Сколько же лет я не видел их, Бильбо! Гном нажал на какие-то специальные точки, и коробка в его руках раскрылась. Бильбо восхищенно ахнул. Да, он видел сокровищницу Трора, видел несметные богатства, горы золотых монет, змеи цепей, лежащие на серебряных блюдах, искусно ограненные каменья, но все это блекло рядом с этими произведениями мастеров. На ярком синем бархате лежали переливающиеся ожерелья, тончайшие цепи, мерцающие ярче солнца серьги, ослепительные подвески и драгоценные бусины тончайшей работы. Находка перечеркивала их планы. Одной-единственной находкой четверо гномов и хоббит могли покрыть себя славой. Пришлось разделиться, оставив морийцев охранять клад, и во весь опор догонять ушедший в сторону Ривенделла караван. Для их общих сокровищ требовалось по меньшей мере три телеги, но главным было вернуть украшения Дис. Известие о возвращении сокровищ, утраченных ее погибшим супругом, вызвало бурное оживление. Дарина чествовали как героя. Каждый считал своим долгом взглянуть на иззубренный клинок, которым была повержена троллиха, и подержать в руках громадные глазные яблоки, навеки застывшие камнем, не забывали, впрочем, посмотреть и на более скромный трофей взломщика, который тоже хранился у молодого гнома.