Игра со Смертью

***

      Алексей       На носу струга, возле кормщика, сидел Ярик и смотрел, как рассекает судно серые воды Итиля. Здесь, далеко на юге уже ощутимо потеплело, но он кутался в плащ, спасаясь от прохладного ветра. Вчера мы миновали заставу хмурых порубежников, пожелавших нам доброго пути, и вышли на просторы уже полноводного Итиля. Остались позади вымершие от Черной смерти деревни, пепелища и курганы с захоронениями погибших. Жуткий путь, когда мы избегали русла Итиля, предпочитая передвигаться по сети оросительных каналов, пронизывающих степь. Не помню, как было в моем мире, а в этом мы уже не первый день шли вдоль степного простора. Порубежники, проверив чекан* с именем князя, посоветовали опасаться в пути хазар. Те, прослышав о беде Расо-Тверского княжества, стали нападать на купеческие струги. Жадные до чужого добра, они никогда не упускали возможности поживиться без особых затрат.       - Хазары, они ничего сами не умеют, - рассказывал мне как-то вечером, Ярик, - ни сеять, ни строить. Только воровать и разбойничать.       - Как же они живут? Я слышал, что Хазарский каганат не бедствует.       - У них рабы все делают, - пояснил Ярик. – Они везде мастеров захватывают или покупают и заставляют работать. Кого там только нет!       - Понятно, хорошо устроились, однако.       Я еще дома, прокладывая маршрут, был буквально выбит из колеи, когда узнал, что здесь нет отдельно Черного и Каспийского морей, а есть одно – Сарматское. Так что мы без труда попадем по Итилю в Византийскую империю. Именно там находился самый большой торг, где без труда можно было купить все, что нам сейчас так необходимо: опилки кипарисового дерева, алоэ, лепестки роз и гвоздику… ну и далее по списку. Странно, я вот даже не знал, что чуму в средние века вполне успешно лечили, ведь если тут есть Нострадам, то у нас-то был свой ученый лекарь и предсказатель Нострадамус. Так почему тогда предпочитали вымирать, вместо того, чтобы съесть пару волшебных шариков и выздороветь? Или все дело в том, что в него и его лекарство не верили? Уж больно странным было сочетание ингредиентов. Хотя, исходя из своего прежнего опыта, я всерьез подозревал, что решающими компонентами в смеси были гвоздика и аир с алоэ. Но тут я не травник, всецело полагаюсь на Ярика. Нас учили распознавать симптомы чумы и не только – командировки-то были по всему миру, и я даже знаю, как ее вылечить. Но – с точки зрения моего мира. Правда, собираясь сюда, антибактерицидные средства я с собой прихватил, так что в случае чего на своих мне хватит.       Вдоль берега параллельно нашему курсу уже давно двигался конский разъезд. Ветер время от времени доносил улюлюканье, и даже, как казалось, крепкий запах лошадиного пота. Всадники призывно махали саблями, приглашая остановиться и побеседовать с ними, но мы с похвальной стойкостью игнорировали их. Это еще больше раззадорило вольных сынов степей и вскоре они уже чуть в воду не лезли, выкрикивая что-то гортанными голосами.       Я взял бинокль и стал рассматривать незваных попутчиков. При ближайшем рассмотрении доверие они внушали еще меньше. Круглые плоские скуластые лица, черные вислые усы, узкие глаза – типичные гастарбайтеры московских дворов, только метлы не хватает. Однако ее с успехом заменяет бунчук** - такой же грязный и спутанный. Я не оценил это настойчивое приглашение, и мило скалясь во все зубы, показал знаками, что всадники могут идти куда подальше, а мы сворачивать со своего пути не намерены.       - Они не отстанут, - процедил сквозь зубы Ярик, - а если и уйдут, то приведут за собой отряд.       - Мы успеем уйти в море?       - Нет, Алексий Николаич, до него еще день пути, - ответил за Яра кормщик.       - Что предлагаете?       - Прикончить бы их, - заметил один из гребцов, могучий Вторуша, - да не достанем.       - Почему?       - Луки-то вы, Алексий Николаич, взяли, а лучников у нас хороших и нет. Сами понимаете, такими руками мастером не стать, - Вторуша продемонстрировал мне лопаты вместо ладоней.       Я задумался, с одной стороны, убивать назойливых сопровождающих не хотелось, а с другой, как бы подмогу не привели, выглядим-то мы легкой добычей: струг - небольшой, команды - мало, охраны – кот наплакал, я один фактически. Меня еще одно беспокоило, а двое ли всего хазар на берегу, не припрятался ли кто-нибудь еще, следя за нами. Об этом я и спросил, может, кто уже сталкивался с таким. И меня радостно заверили, что да, конечно есть еще один, а то и двое, ожидающих вдалеке, и если эта парочка внезапно скончается, то те, скорее всего, просто сбегут. Типа проверка, струсим мы или готовы драться до победного. Тут я всегда готов, ответил своим ребятам и достал припрятанный еще из того мира арбалет. Здесь они тоже использовались, но были, во-первых, деревянными, а во-вторых, грубее сделанными. И убойная сила у них была на порядок ниже моего. Так что я приготовился и хладнокровно отстрелил сопровождающих. Прислушался к себе, нет, молчит моя совесть. Ну и пусть молчит дальше.       Гребцы радостно взревели, провожая плюхи дохлых тушек, кони, освобожденные от тяжести унеслись в степь, на поверхности воды закрутились водовороты, затягивая тела глубоко на самое дно. На горизонте мелькнули еще несколько всадников, постепенно исчезая вдали.       - Поехали докладывать, - проворчал кормщик. – Там впереди протоки неудобные, надо скорое пройти, да подале убраться. А ну навались!       Гребцы удвоили усилия, понимая, что чем дальше мы будем, тем спокойнее пройдем. Хорошо еще ветер был попутный и парус еще добавлял скорости, да и плыли мы по течению, что немаловажно.

***

      Яр       Я видел, с какой неохотой Алексий взялся за арбалет. Он рассказывал, что в своем мире был воином, сражался с врагами, но убивать без нужды не хотел. Вот и тут тянул до последнего. Я уверен, что если не необходимость, те двое ушли бы отсюда невредимыми. Но два выстрела оборвали их жизни, и теперь одним богам ведомо, минуют ли нас остальные хазары, или нам придется принимать неравный бой. Но у нас был опытный кормщик, знающий наперечет все протоки Итиля, и у нас был Алексий.       Я не раз видел его воинское искусство, пусть и не такое как у нас принято. Даже мастер мечного боя признал, что муж мой за зиму научился владеть оружием, как мало кто и за три года сможет. Мне вот не дано, хорошо хоть ножи покорились – всегда в цель попадал. Но это оружие разовое – кинул и забирать нужно. Обещал Алексий научить меня кидать в цель звезды метательные, да мастера не нашел, чтобы сделать такие, как надобно.       - Не замерз еще?       Муж подошел тихо, я за журчанием воды за бортом и не заметил.       - Нет, солнышко греет, хорошо.       - Какое греет? Вечер уже.       Меня заботливо укутали в теплый плащ, а сверху еще и обняли крепко, делясь теплом.       - Алексий Николаич, нам бы остров выбрать, для ночевки, - прогудел кормщик. – Да воды пресной набрать. Дале-то соленое море уже будет.       - Хорошо, тем более, что действительно пора отдохнуть.       Кормщик кивнул и налег на кормило***, поворачивая струг прямо в стену камышей.

***

      Алексий.       Странно, но чем ближе к Сарматскому морю, тем больше дробится Итиль, распадаясь на рукава разной степени ширины и проходимости. Эта, покрытая сеткой протоков, местность была почти не проходима по суше: насыщенная влагой земля чавкала под ногами, образуя грязевые болота и ловушки. Всюду росли камыши, скрывая нас, и в то же время, работая на руку возможным нападающим.       Кормщик повел струг куда-то вглубь, я не спорил – ему виднее, тем более, что он здесь не в первый раз, знает все ходы-выходы. Струг буквально протискивался в узком русле, иногда даже цепляя бортами за берега. Гребцы убрали весла, и теперь судно шло исключительно за счет паруса. По моим прикидкам, виляли мы так около часа, пока кормщик не крикнул, наваливаясь на кормило изо всех сил:       - Шабаш, ребята.       Вторуша уже приготовился для прыжка, и как только струг уткнулся фальшивым килем в берег, мощным движением буквально вылетел туда. Следом за ним тянулась цепь с якорем – тут старались привязывать судно, как я говорил «чтобы не убежало». Второй, фальшивый киль со скрипом заполз на песок, и остальные гребцы попрыгали на берег, подтягивая струг выше. Я уже знал, что дополнительный киль для того и сделан, чтобы в случае вОлока не сломать настоящий. А так поменяли, и красота!       Островок, куда мы причалили, был небольшой и со всех сторон окруженный камышами и чахлыми березами. Посредине виднелось старое кострище, рядом стояли несколько шалашей и вязанки дров. Среди травы тихо журчал ручеек. Обрадованные свежатиной комары навалились на нас не хуже хазар. Я уже спустился со струга, оставив парней разбираться с парусом, и решил немного осмотреть остров.       - Алексий Николаич, - остановили меня, - вы бы остереглись один-то ходить, тут хаусы водятся.       - Кто?       - Коты дикие, - пояснил кормщик, - не ходили бы вы, от беды подальше.       Я подумал и решил не искушать судьбу. И действительно, что я островов не видел? Мужики к этому времени разожгли небольшой бездымный костер и уже готовили ужин. А Ярик что-то записывал в небольшую тетрадь. Он еще дома решил вести что-то вроде дневника, описывая все, что увидит по пути. Я присел рядом, обнимая его, и заглянул через плечо. Мальчишка мой с досадой шевельнул им и зашипел:       - Не подглядывай!       - А все равно не разберу, я еще по-вашему плохо читаю.       Солнце уже почти скрылось, отчетливо тянуло сыростью и холодом, комары нагло лезли везде, куда могли и я больше отмахивался от них, чем обнимался с мужем. Негромко переговаривались артельщики, обсуждая сегодняшний день. Было так спокойно, будто я находился не в другом мире, а где-нибудь на рыбалке со старыми сослуживцами.       - Завтра в море выйдем, легче будет.       - Сначала нужно Итиль миновать… - произнес Вторуша.       - Хазары не задержат нас, - ответил ему кормщик.       Мне стало интересно и я вклинился в разговор.       - Итиль? А разве мы не по ней шли?       - У хазар и столица Итиль, - пояснил мне Ярик.       - А почему нас не задержат? Я же там пару их на корм рыбам пустил.       - У них праздник завтра. Смена кагана.       - Как это смена? А старый куда делся, умер?       - Еще нет. Но сегодня ночью, - рассказывал кормщик, - в его покои придут воины и удавят кагана. А завтра на празднике объявят нового. Они меняют правителя каждые десять лет. Считается, что божественной силы, которая нисходит на кагана, хватает только на этот срок.       - А кто будет следующим?       - Этого никто не знает. Жрецы сегодня ночью будут гадать, взывать к богам, а утром пройдут по городу и выберут нового кагана. Он обязательно должен был родиться пятнадцать лет назад в день полной луны первого месяца лета.       - То есть ему сейчас и шестнадцати нет, - я даже головой покачал, жалея безвестного мальчишку, обреченного прожить ближайшие десять лет в золотой клетке, чтобы в конце концов умереть от шелковой удавки.       Хазары нравились мне все меньше. Поскорей бы миновать этот их чертов Итиль и выйти в море. Видимо так думали и остальные, потому что вскоре стали ложиться спать. ________________ *чекан – (здесь) изделие с чеканным изображением князя, дающем право беспрепятственно передвигаться по территории Расо-Тверского княжества, въезжать и выезжать беспошлинно. ** Значение слова Бунчук по Ожегову: Бунчук - Короткое украшенное древко с привязанным конским хвостом, кистями, как символ власти. *** Значение слова Кормило по Ефремовой: Кормило - устар. Руль, кормовое весло для управления ходом судна. И да, я знаю, что у стругов было обычно по два кормила.