Игра со Смертью

***

      Алексей       Помощь, присланная местным воеводой по приказу князя, оказалась, как нельзя кстати. Раненых мы оставили у него в тереме, там же передохнули целые сутки (если то, что мы вытворяли с Яром можно назвать отдыхом) и только потом отправились дальше. Теперь приходилось двигаться медленнее, отправляя вперед обязательный дозор. Как-то не хотелось снова нарваться на этих милых птичек. Пока неясно, что это за «страусы» и откуда они взялись: выживших всадников допросить не удалось, сначала потому, что никто не понимал, что они вообще говорят. А потом те просто умерли, как будто им приказали. Я такого даже не видел никогда.       А терем воеводы мне понравился – такой весь кружевной, нарядный. Как из сказки. А уж какая перина была – просто супер! Накормили нас, с собой припасов собрали, все как положено. Воевода и на первый, и на второй взгляд, оказался серьезным и умным, совсем не таким, как я себе по отцу Горазда представлял. Быстро разобрался, что к чему, отправил донесение князю, нам пообещал всяческую помощь, короче время мы с толком провели. Особенно я и Ярик.       И кстати, разобрался я, как тут донесения посылают. Оказалось, что по всему княжеству разбросаны на равном расстоянии сигнальные башни, на каждой были по две ярко окрашенные планки, меняя их расположение можно было передавать сообщения, буквами и цифрами. Доступно это было каждому, кто способен заплатить. И зря я думал, что тут только голубиная почта, вот этого как раз и не было почти, ну кроме коротких расстояний, между городом и селом, например. Так что о нашем путешествии было уже известно. С одной стороны, это хорошо. А с другой – птички-то не случайно нам навстречу вышли. И кто знает, какие еще сюрпризы нас ждут?       Плохо было только то, что меня не принимали здесь всерьез. Лишь только нечаянно я узнал, что в Тверских капищах несколько волхвов вдруг умерли. Слухи ходили разные – почему, кто говорил, что Боги разгневались на небрежение и жадность своих служителей. А я почему-то верховного их вспомнил, и то, как цепко он осматривал остальных жрецов. Ох, не зря, видно пока мы тут Камень едем спасать, он там, на месте шороху наводит. А что? Мужик серьезный, сразу было видно, мигом всех засланцев вычистит. Подробностей только я не знал: для командира отряда я был всего лишь купцом, мужем Посланника, вот и не звали меня ни на совещания, да и планов я их не знал. Ну и я со своей стороны не распространялся о том, что знаю и умею. Пусть у меня будет свой козырь в рукаве. Еще неизвестно, что там впереди нас ждет, до Беловодья еще топать и топать.       А еще я никогда раньше не ездил столько верхом. Понятно, что лошадь и все к ней прилагающееся мне были знакомы, но исключительно на уровне пары – тройки кругов по манежу. А тут уже не первый день в пути, мне уже казалось, что моя пятая точка превратилась в один сплошной мозоль.       На пятнадцатый день непроходимый лес стал редеть, деревья были уже не такие большие, и все больше встречалось открытых участков. По моим подсчетам мы уже приближались к лесотундре. Да и природа это активно подтверждала – ели постепенно сменялись чахлыми березами и кустами. Хорошо, что уже стоял ноябрь - здесь его называли грудень - болотина* замерзла, а летом здесь было бы не пройти. Ночи стояли уже такие холодные, что наши провожатые ставили один большой шатер, где мы одной кучей и спали. И сколько нам еще ехать, было неясно, мне, например, давно уже надоело, да делать нечего.

***

      Яр.       Не первый день мы уже в дороге, а ей все конца не было. Все так же хмурились темные ели, почти каждый день сыпал частый снег, и небо было серое и хмурое, будто не хотело нас видеть. И воины в отряде подобрались молчаливые, суровые. Поглядывали на нас неприветливо, я даже слышал, что сомневались они, что мы посланники. После того нападения диковинных птиц было тихо, часто даже дозорные недалеко вперед уходили. День за днем, мы приближались к Беловодью, и чем дальше уезжали на север, тем холоднее и неприветливее становилось вокруг.       А потом лес вдруг кончился, и появились такие странные маленькие и корявые деревья. И дни стали совсем короткие, так что теперь я понял, что такое «полярная ночь» - так Алексий ее назвал.       - Сегодня на привал мы не встаем, - неожиданно проговорил командир отряда.       - Почему?       Мой муж как раз был рядом с ним и первым задал вопрос.       - Скоро Иглия, храмы Сердца Расы и Камня Душ.       - Так их два?       - Да.       - Далеко еще?       - Нет. Немного осталось.       Тут я стал думать, как будет хорошо провести эту ночь не в шатре, среди шкур, в тесноте, а в горнице, да после бани. И так замечтался, что не заметил, что мы почти приехали и темная полоса это не лес, а высокий частокол с открытыми воротами, у которых уже стоял волхв и освещал нам дорогу.

***

      Алексей.       Воин махнул рукой и только тут я понял, что темные горы, к которым мы ехали, вовсе и не горы, а древние храмы. Я такие видел только в Египте, куда мы отправлялись пару раз – высокие ступенчатые пирамиды возвышались среди плоской равнины, окруженные высоким частоколом. На огромных бревнах что-то странно чернело наверху, а ворота были открыты, и волхв освещал нам путь горящим факелом.       - Проходите, лошадей можете оставить здесь, за ними присмотрят. Все равно они вам теперь нескоро понадобятся.       Я ожидал, что нас проведут в какие-нибудь подсобные помещения, но волхв направился к первому храму. Темный провал вел вглубь пирамиды, и первое, что я увидел, когда вошел, это огромная статуя женщины, тускло мерцающая в глубине зала. И только когда я присмотрелся к ней, обалдел просто – она была или целиком золотая, или покрытая им. Широкие бедра, арбузные груди, лежавшие на выпуклом животе, этакое олицетворение беременной женщины, продолжательницы рода. Я еще таких нигде здесь не видел. Там, в своем мире – да, что-то подобное встречалось в виде каменных баб, разбросанных по степям. Наверное, эта была очень древняя, а если подумать какую ценность представляют даже просто золотые пластины, становится понятно, почему так скрывают это место.       Нас провели в боковой коридор и куда-то вниз по узкой, закручивающейся винтом лестнице. Сколько мы так спускались, не знаю, только мне уже стало казаться, что еще немного и дойдем до центра земли.       Спуск закончился узким коридором, который сворачивал то вправо, то влево, от него то и дело в сторону отходили узкие и широкие ходы, и очень скоро стало ясно, что одни мы отсюда просто не выберемся. Непонятно, как служители сами тут ориентируются, никаких знаков на стенах или системы движения я не заметил. Стены были сложены из серого камня разной величины, чуть шероховатого на ощупь, потолок сводчатый, полукруглый покрывала многолетняя копоть от горящих через разные промежутки факелов. Было холодно, будто мы спустились в склеп, но воздух свежий, наверное, здесь действовала система вентиляции. Кто бы ни построил этот лабиринт, он, как минимум знал, что делал. И это произошло не вчера – от стен веяло такой древностью, что верил бы я в потоп, сказал, что это было еще до него. А может, так оно и есть.       В конце концов, нас привели в небольшой круглый зал. Колонны делили его на ниши, в которых стояли каменные троны с резьбой на спинках по три с каждой стороны, сейчас все они пустовали, только на одном сидел старик, от которого просто веяло величием и могуществом. Если бы я верил в колдовство или божественную силу, то мог бы сказать, что тот до краев наполнен ими. У каждой колонны были установлены треножники, в которых жарко пылал огонь, освещая стены. Я присмотрелся – на сером камне были закреплены металлические пластины, где были нанесены рисунки.       Старик на троне молчал, мы тоже, и от нечего делать я стал осматриваться. Рисунки, выполненные в непонятной для меня технике – и не чеканка и не роспись, а что-то среднее между ними, изображали какие-то сцены: поклонение богам или владыкам, сражения, победителей и побежденных, какие-то бытовые сцены. Очень красиво и необычно.       В центре зала возвышался каменный подиум, с углублением посредине, сейчас пустым, но, судя по копоти в желобках, использующимся и довольно регулярно. А еще тут попахивало гарью и чем-то неприятным.       - Тебе нравится здесь? – вкрадчивый голос сразу за спиной заставил меня подпрыгнуть.       - Красиво, - отвечаю нейтрально, а то мало ли, что подумают.       - Много у нас богатых даров… хочешь их?       - Нет, - отказываюсь быстро, этого добра мне точно не надо, возьмешь что-нибудь, потом греха не оберешься.       Жду, что будет дальше, слышу удаляющиеся шаги и какой-то разочарованный вздох. Это что, меня проверяли? Очень хотелось оглянуться, чтобы глянуть, кто это такой недоверчивый, но тут как раз из боковых проходов стали выходить жрецы. Вот не мог я назвать их волхвами. Длинные алые мантии, расшитые какими-то знаками, странные головные уборы в виде диска со стилизованными языками огня, посохи у которых вместо навершия были закреплены крупные кристаллы, с мой кулак, между прочим. И еще эти камни были или ограненные, или круглые, отшлифованные до зеркального блеска. Если учесть, что огранку тут еще не знали, поневоле задумаешься, откуда это все взялось. Старики разошлись по своим местам, расселись и только тогда верховный жрец, он как раз сидел напротив нас, начал говорить.       Сначала выспросил все, потом велел выйти Посланникам и долго их рассматривал.       - Четыре стихии, - голос у жреца глубокий, совсем не старческий, - давно вас не было здесь. Давно не требовалось нам помощи. С седых времен Хранители Мудрости справлялись сами. Мы сами защищали Первичный Огонь, горящий в Сердце Великой Расы. Но с недавних пор стал он угасать, терять свои силы, пришли беды на землю, ослабла сила и мощь наша, стали покидать души свое убежище в Камне, не дождались они круга перерождения, ушли мертвыми, неся горе и беды.       - А вы знаете, кто их оттуда выдернул? – встрял я, поняв, что если сейчас не прерву старика, вещать он будет до морковкина заговенья.       - Знаем. Наша вина в том, обучили мы тайным знаниям недостойного человека, возжелал он могущества, ушел от нас в капище Карачуна…       - Это еще кто такой?       - Карачун злой бог. Бог лютой стужи и смерти. Правит он во льдах вместе с Мареной. Только Богиня Марена добра и милосердна, несет она покой, провожает души в Славь или Навь. А Карачун-Чернобог жаждет покрыть всю землю льдом и холодом, населить ее своими верными слугами, теми, кто ни жив, ни мертв. И не убить, не победить нам злого бога.       - И что предлагаете? Все так и оставить?       - Можно его остановить, заточить на долгие годы.       - Угу, пока не придет кто-нибудь и не выпустит его. А вот, кстати, его уже… закрывали?       - Было такое - приходили на землю великаны, пришел и богатырь Святогор, пробился он в его логово, нашел там золотую иглу и сломал ее, лишив Карачуна силы. И приковал его к стене в ледяной пещере на долгие века…       Мда… если бы меня приковали да оставили так, я бы вышел оттуда еще более злым, чем зашел. А старик дальше вещает, ну как ворон каркает, даже неуютно стало.       - …Пока не пришел жадный человек, не напоил его живой водой, не выпустил на волю. И тогда наступил конец мира, пришла Долгая Зима.       - Какой еще «живой водой»? – я буквально подавился от удивления.       - Бьет у нас родник с такой водой, если хотите, потом покажем, - сбился с торжественного тона жрец. Потом пожевал губами, посмотрел на меня, будто рублем одарил и дальше уже без всякого пиетета** продолжил, - Вам нужно пойти в пещеру, где устроено капище, сломать иглу, а потом снова заточить его.       - Ну да, раньше Святогор был, великан и все такое, а сейчас у нас ребенок, женщина, мальчик и мужчина. И богатыря среди них я не вижу.       - Четыре стихии вместе обладают огромной силой, - недовольно отвечает мне жрец.       А вот интересно, почему только я спрашиваю, остальным что, не нужно этого знать? Оглянулся, оказалось, что со мной больше никого кроме Посланников не осталось, всех куда-то увели.       - Их могущества хватит победить Карачуна - Чернобога, - продолжает жрец, - даже сейчас.       А мне одному кажется, или он что-то недоговаривает? Как четыре человека - стихии и я в качестве бесплатного приложения, могут справиться с богом? К нему, во-первых, еще и добраться нужно – ведь явно там будут защитники и немало. И нежить скорее всего, потому, что с ней справится сложнее.       - А почему «даже сейчас»? – уцепился я за оговорку жреца.       А что тот проговорился, стало ясно, когда глаза у него забегали, и он очень неохотно мне ответил, что Сердце сейчас ослабло, в полную силу не работает. Еще неприятная новость, будто мало нам проблем. Но тут жрец нас заверил, что проводит к нему, чтобы хоть немного, да добавить нам могущества. Спасибо и на этом.       Чем дальше, тем сложнее становилась задачка. А воду, кстати, мне потом показали. И даже попробовать дали. И что в ней живого? Вода, как вода! ___________________________ *Значение слова БолотИна по Ожегову: Болотина - Болотистое место . **Значение слова Пиетет по Ожегову: Пиетет - Глубокое уважение, благоговение.