Глава 1. Рождение нашей дружбы.
11 апреля 2014 г., 12:59
***
Моя мать Айрин Мэтьюз всегда была одной из самых красивых женщин светских мероприятий Манхэттена. Да, мы жили в Верхнем Ист-Сайде. Но была еще одна дама, с которой она вечно соперничала по молодости. Её звали Грэйс Беннет. Две абсолютные противоположности. Но красивее этих женщин я не встречала. Моя мать Айрин была идеальной блондинкой с пронзительно карими глазами и ослепительной белоснежной улыбкой. Грэйс, напротив, была знойной брюнеткой с длинными волосами и голубыми глазами. Помню, мама рассказывала мне, как они с Грэйс не давали спокойно друг другу жить, каждая добивалась того, чтобы стать первой в своем роде. Но что-то произошло между ними, и с тех пор они стали лучшими подругами, которые дружат по сей день. Они росли не только внешне, но и внутренне, у каждой появилась семья. И, как обычно и бывает в таких случаях, их дети так же стали близки, как и они сами, став друг другу будто бы родными братьями или сестрами. Так получилось и у нас с Ником. Лучшая подруга моей мамы Грэйс стала матерью на два года раньше. Родился у нее мальчик с каштановыми, немного вьющимися волосами, безумно обаятельной улыбкой и янтарными добрыми глазами. Николас. Так зовут моего лучшего друга, но я называю его Ником. Конечно, мы не сразу подружились. Он много умничал и строил из себя взрослого, а я возмущалась и хотела преподать ему урок. Ника вечно заставляли таскаться со мной, так как он был меня старше, и, конечно, как и положено старшим братьям, защищать меня. Но на самом деле защищать нужно было Ника. И не от обидчиков, а от капризной, маленькой, но упертой девочки. Я всегда жаловалась матери и умоляла забирать меня от тети Грэйс пораньше, но она утверждала, что Николас может многому меня научить и что воспитаннее мальчика столь юных лет она не встречала. В общем, первые годы ему жутко доставалось из-за меня и от матери, и от отца. А потом… может, мы повзрослели, а может, просто привыкли друг к другу, но мы стали неразлучны. Наши матери всегда были в разъездах: то на разных мероприятиях, то за границей. А мы стали всё больше оставаться вместе, смотрели разные фильмы и часто гостили у моей бабушки за городом. Николас учил со мной уроки, мы ходили в одну школу и ездили домой тоже вместе. Ник стал для меня самым лучшим и незаменимым другом. Помню, когда родители были на грани развода, были ужасные скандалы вперемешку с криками и звоном битой посуды. Я забивалась в самый дальний угол и дрожащими пальцами отправляла Нику СМС: **Ники, они опять ругаются. Я больше так не могу.** **Я позвонил Стэнли, он уже за тобой едет. Держись, Лив. Я с тобой.** И сразу же приезжал наш добрый старина Стэнли, водитель лимузина Беннетов. Он вёз меня к ним домой. Меня, семилетнюю девочку, заплаканную маленькую девочку к её лучшему другу. – Лив, дорогая! – бежал ко мне навстречу Ник и, обнимая меня, отводил к себе в комнату. Там уже давно стоял «мой диванчик», так как мы часто ночевали друг у друга. Родители его, как всегда, были в отъезде. Грэйс Беннет тогда была на последнем месяце и ждала малышку Эвелин. Я тогда очень переживала, что Ник забудет про меня, когда появится на свет его настоящая сестренка. – Ник? – спросила я, засыпая. – Да, малышка? – отозвался он с другой стороны кровати. – Ты ведь не разлюбишь меня, когда родится Эвелин? – прошептала я. – Оливия! Не неси глупостей. Закрывай глаза, завтра тяжелый день... Через несколько минут он приобнял меня и прошептал мне в волосы: – Ты мой лучший друг, Лив. Как я могу забыть тебя? Мы будем встречать все трудности вместе, не надейся избавиться от меня. Не видя его, я чувствовала его полуулыбку и, испустив довольный выдох, я окунулась в сон. И мы встречали все трудности и радости вместе. Развод моих родителей, рождение малышки Эви, смерть его дедушки и остальные взлеты и падения. Он всегда был рядом, понимал меня и заботился обо мне, словно мы и вправду были связаны с ним кровными узами.***
К семнадцати годам, когда Ник закончил школу, было решено отправить его в колледж, который находился в Лондоне. Я не представляла себе Нью-Йорк без Ника. Не представляла свой дом без него. Да и себя без своего лучшего друга я тоже плохо представляла. Он знал, что я жутко переживаю всё это. В ночь перед отъездом он пришёл ко мне с огромным ведром попкорна и разных сладостей. С самой обаятельной на свете улыбкой он произнёс: – Привет, сладость моя! Я принёс вкусненького. Будем лечить тебя от дурного настроения! – О, Ники! – Я выдавила из себя улыбку. В свои пятнадцать я выглядела не очень. Тёмные волосы до плеч, очки с коричневой оправой. Линзы я дико не любила, а мама всё твердила мне: «Не порть свое личико очками, ты слишком миленькая. Линзы, Оливия, надевай линзы!» Я была небольшого роста в отличие от Ника, а каблуки на дух не переносила. Моё толком не сформировавшееся тело мне тоже особо не нравилось: ни груди, ни попы. Но Ник говорил, что я вырасту красавицей, и все время делал мне комплименты. – Лив, я принёс тебе первоиздание «Гордости и предубеждения». – Беннет! Ты серьезно?! Где ты его выкопал? – Я кинулась к нему на шею. Да, Ник прекрасно знал, что я самый настоящий книжный червь, но говорил, что я «очень симпатичный червячок». Меня это всегда забавляло. Я и вправду не отлипала от книг, любила уроки литературы и английского. И с недавних пор писала свои рассказы и стихи. Мне нравилось писать, и я писала в своё удовольствие, оставляя все свои каракули при себе. – Ну, я хоть немного поднял тебе настроение? – спросил Ник, вглядываясь в моё лицо. Он пытался понять, успокоилась ли я по поводу его отъезда. – Да, своим присутствием. Боюсь представить, что будет, когда ты уедешь в Лондон, – не поднимая взгляда, ответила я. Я была одета в пижамные штаны с утками и в лёгкий бежевый топ. На голове я соорудила подобие хвостика и надела очки, так как что-то, как обычно, читала. Мы уселись в гостиной вместе с попкорном и разными вкусностями перед плазмой. Включили какой-то развлекательный канал. Хоть его присутствие и действовало на меня ободряюще, настроение моё было поганым. Я знала, что теперь наша жизнь навсегда изменится. У меня не было уверенности, что в будущем Ник останется моим лучшим другом. Что будет всегда рядом, таким же добрым и заботливым со мной. Я так боялась. Господи, как же я боялась. – Лив. Посмотри на меня, – сказал он, приподнимая мой подбородок. Я подняла на него грустные глаза, которые вот-вот станут влажными. – Малышка, что за нюни? Мы с тобой не из таких! Ты ведь и сама знаешь, что я буду писать и звонить, а еще будут канику... И тут меня прорвало. Слёзы потекли по щекам, а я, не успевая смахивать их новый поток, просто уткнулась ему в плечо. Ник гладил меня по волосам, обнимая крепче. Как же так? Как же я без него? – Эй! малышка, тише, тише… Я обещаю, мы навсегда останемся настоящими друзьями. Ты будешь моим другом на свадьбе, а ещё будешь нянчиться с моими детьми так, как я нянчился с тобой. Всё будет хорошо, слышишь? На миг я утихла и, подняв свои заплаканные карие глаза, спросила: – Ник, я ведь девушка. Как я смогу быть твоим дружком на свадьбе? Он взглянул на меня с невыносимой нежностью, и мы вместе засмеялись. После того, как мы опустошили коробки со сладостями, настроение немного улучшилось. Поездку уже нельзя было отменить, всё уже было решено. Я поступаю через два года в Колумбийский, здесь в Нью-Йорке, а его ждет Оксфордский университет. – Лив, представляешь, когда я приеду назад в Нью-Йорк, у тебя наконец-то сойдут твои прыщики, – смеялся он надо мной. – Ты будешь настоящей красавицей. – Заткнись, Николас. Конечно, буду, а ещё вокруг меня будет куча парней! – Ну, это вряд ли, характер у тебя дрянной, деточка, – сказал Ник и закатил глаза. Я шутливо ударила его в плечо. Мы долго шутили и смеялись друг над другом, наслаждаясь оставшимся временем до его отъезда. А когда я пошла провожать его утром домой, он вдруг посмотрел на меня с серьезным видом и сказал: – Оливия, пиши мне, ладно? Я буду переживать. На кого тебя здесь оставить, ума не приложу. – Ник, у меня есть родители. Он закатил глаза, зная, что их вечно нет дома. – Ну да, ты прав. Всё будет хорошо, Ники. Я буду ждать тебя. Всегда. – Знай, что ты достойна всего самого лучшего, – прошептал Ник и, поцеловав меня в лоб, вышел из пентхауса. А я сонно побрела обратно в постель, на ходу набирая текст Нику: **Будь счастлив, Ник. Я держу за тебя кулачки.** Ответ пришел сию же минуту: **Только после тебя, бусинка.** Улыбнувшись, я откинула телефон в сторону и с печальным вздохом плюхнулась на кровать. Я больше не смогу приехать к нему среди ночи, ещё не скоро увижу такое дорогое мне лицо моего лучшего друга. Совсем не скоро.
