Родственные души

***

      Поспать мне удалось всего пару часов. Мой поверхностный сон продлился всего лишь до девяти утра. Уставшая и измотанная, под аккомпанемент своей жизнерадостной матери я побрела в душ. Ледяные струйки воды постепенно вытесняли из головы поселившиеся там мысли. Неужели всё это было со мной? Его прикосновения… Они были такими родными и знакомыми. Может ли наше тело узнавать прикосновения некогда любимых рук? Губ? Может ли улавливать такие важные моменты, как мои чувства при этом? Я прикрыла глаза и подставила лицо холодному потоку. Чёрные простыни, медленные движения и эта ухмылка, так подходящая его губам. Разве может быть что-то прекраснее этого? Я внезапно ощутила сладкий озноб: то ли от температуры воды, то ли от воспоминаний. Моя рука потянулась к выключателю и повернула кран. Тяжело дыша, я прислонилась лбом к стеклянной кабинке душа. Как же глупо всё вышло! Избегая Ника, я очутилась под властью эмоций, нахлынувших на меня, и, что в принципе неприемлемо, с каким-то незнакомцем, так напоминающим мне его. Или... это и был Ник? Я закусила от досады губу и вылезла из кабинки.       Надев лёгкое вязаное платье в светло-бежевых тонах, я собралась с духом и вышла из комнаты. Перед тем как показаться перед семьёй, я внимательно изучала себя в зеркале. Вид, конечно, был весьма измотанный, но никаких явных следов вчерашнего "преступления" я не обнаружила. Головная боль от количества выпитого только усиливала чувство вины. И спускаясь по лестнице, я мысленно готовилась к встрече с Ником.       Сегодня был наш последний день в Аспене, и к вечеру мы уже должны будем сидеть в самолете. Я сделала глубокий вдох и зашла в столовую. За обеденным столом уже сидела мама с Ричардом и Грегори с Валери.       – Всем доброе утро, – выдавив из себя улыбку, сказала я.       Моя семья тепло поприветствовала меня, ответив лучезарными и куда более искренними улыбками. Стараясь не привлекать к себе особого внимания, я тихонько приземлилась возле сестры и попросила у Дороти крепкий кофе. Некоторое время понаблюдав за мной, сестра всё же решилась на вежливый допрос.       – Ничего особенного, Валери. Ник клеил "медсестёр", а я флиртовала с симпатичным "вампиром". Потом мы как-то разминулись, – нагло соврала я, устремляя глаза в кружку. Мне не хотелось говорить о прошлой ночи, тем более нагружать и так взволнованную Валери своими догадками. Всё это ни к чему. К тому же, стоило разобраться для начала с собственными мыслями и причинами столь необдуманного поступка.       – С детства не умеешь врать, Лив, – ответила сестра, расплываясь в улыбке. Я покрылась холодным потом, словно пойманная преступница.       – О чём ты? – стараясь не подавать виду, тихо отозвалась я.       – Признавайся, потрясающий секс? – не унималась Валери, хитро вскинув при этом брови. Мои руки вспотели, а сердце забилось с бешеной скоростью. Откуда, чёрт возьми?! Откуда ей известно? Я, словно проглотив язык, молчала. – Ну, Оливия. Просто вы с Ником так смотрели друг на друга, что казалось, мы становимся для вас обузой, – весело пропела сестра. Камень, что тяготил мою душу, раскололся, и небольшой кусочек полетел вниз. Глупая идиотка, хватит всё принимать на свой счет. Она лишь шутила, просто шутила.       – Нет, Валери. Мы друзья, только и всего. Ничего у нас не выйдет. Никогда! – слишком бурно ответила я. И как раз в этот самый момент в дверях показалось семейство Беннет.       Мне будто перекрыли доступ к кислороду. Нагло и резко. Оставалось лишь открыть рот и пытаться ухватить хоть немного воздуха. Ник сел напротив меня и поприветствовал короткой улыбкой. Внешне он был так же потрёпан, как и я. Но я всё же уловила небольшие перемены. Что-то было не так. Парень казался таким вдумчивым и серьёзным… Что же на этот раз у него на уме? Внутри меня мгновенно поселился комочек страха, который разрастался с каждой минутой. Что, если Ник знает о моих приключениях? Если ему доложили о моих развлечениях? Ведь в тех кругах его знают куда лучше, нежели меня. Так что же ему стоило узнать всё это?       Я предательница. Именно это проносится в моих мыслях, когда Ник вновь мягко улыбается в ответ на мой умоляющий и пристальный взгляд. Никаких ухмылок, издёвок, флирта с его стороны. Он спокойно ест свой сырный омлет, изредка отпивая чёрный кофе и морщась от его терпкости.       Всё это напомнило мне те завтраки, которые происходили у Беннетов, когда Ник приезжал домой на выходные. Я прибегала ранним утром к нему или же проводила с ним всю ночь, и мы на перебой рассказывали друг другу важные события; а затем я завтракала вместе с Грэйс и Чарльзом, а если повезет, то ещё и с Эви. Он был мягким и добрым. Любил пошутить с утра над моими волосами или измазать нос джемом. Грэйс тогда с добрым укором глядела на нас и гнала из-за стола, пока мы не испортили всю еду.       Сейчас же, будучи со мной в иных отношениях, Ник даже не пытался веселить меня или хотя бы подколоть. Он был таким же мягким и добрым. Он мог передать сахарницу, если его попросить, и предложить мне булочки, но отчего-то я всей душой желала его привычную ухмылку. Я хотела подтверждения тому, что всё как и раньше. Но чувствовала от него лишь одно – вежливое безразличие. Больно. Мне стало невыносимо больно в эту самую чёртову секунду, когда мы сидели за одним столом с нашими родными и я пыталась запихнуть в себя хотя бы кусок чего-то съедобного. Я потянулась к своему горькому кофе и сделала большой глоток, пытаясь побороть тот комок, что застрял посреди моего горла.       Между тем, последний завтрак в Аспене тянулся бесконечно долго. Рассказы родителей о поездках в город, обсуждение сегодняшних планов и воспоминания о нашем детстве. Я не могла больше ни единой секунды слушать о том, как Ник возился со мной и какими мы стали взрослыми и рассудительными. Мы не были взрослыми. И уж тем более рассудительными. И что самое болезненное для меня – Ник больше со мной не возился. Я ковыряла вилкой свой омлет, полностью лишённая аппетита.       – Думаю, что, вопреки всем правилам, на свадьбе у Оливии вместо подружки невесты будет Ник, – всё продолжала жизнерадостная Грэйс.       – Грэйс, не торопи события. Я думаю, Оливия всё ещё в поиске самой себя, а ты говоришь о свадьбе. К тому же, при всём своём обаянии, Ник вряд ли составит достойную конкуренцию бойкой Ребекке Мэйсон. – сглаживала острые углы мама. Я мысленно целовала её в обе щёки.       – Да, здесь ты права, милая, – тихо рассмеялась миссис Беннет и с любовью взглянула на сына. – Ну а когда мой старший сын порадует мать? Или ты тоже находишься в поисках самого себя?       – Не всё сразу, мам. Я лишь закончил университет.       – Ну, наверняка у тебя есть... девушки? – мягко спросила Грэйс, отпивая свой чай из расписной кружки.       – Я так не думаю, дорогая. Сын, скорее всего, пошёл в меня. До того как я встретил Грэйси, признаться, постоянной пассии у меня и в помине не было, – расплылся в улыбке Чарльз, и все дружно рассмеялись. Разумеется, кроме меня.       – Когда ты встретил меня, Чарльз, тебе было чуть больше, чем сейчас Николасу, – победно улыбнулась Грэйс. – И всё же, может, на свадьбу к Айрин и Ричарду вы пойдёте вместе с Оливией, Ник?       Ник был растерян. Он не спеша отставил кружку и уже наверняка мысленно подбирал отказ побезобидней. И в эту минуту я отчетливо слышала, как разбивается моё собственное сердце. На сотни маленьких кусочков, состоящих из светлых и ярких воспоминаний. Не желая больше размусоливать подобные темы и повторно падать лицом в грязь, я резко поднялась со стула. Слишком резко. Мои столовые приборы с характерным звоном треснулись друг о друга; бокал разбился.       – Не стоит принуждать Ника, миссис Беннет. Со всем моим уважением к вам, я, пожалуй, найду себе другого спутника. – Мой голос дрожал, но я, с силой сжимая пальцы в кулаки, заставляла себя не заплакать.       Мама встревоженно окинула меня взглядом, словно спрашивая своими голубыми глазами, что же со мной стряслось. Но разве я знала? Я не знала ровным счётом ничего, что касалось меня и Ника. Чёртова нескончаемая неизвестность. Безысходность, которой нет конца. Замкнутый круг.       – Прошу меня простить, мне нездоровится. Сегодня как-нибудь без меня, ладно? К вечеру буду готова, – натянув на себя улыбку, проговорила я и тут же выбежала из столовой.       Спотыкаясь о ступеньки, я с трудом различала их сквозь застилавшую глаза пелену слёз. Да пошло оно всё к чёрту! Я так устала от всего. Господи, как же я ненавижу плакать! Ворвавшись в свою гостевую комнату, я шумно захлопнула за собой дверь. На прикроватной тумбе зазвонил телефон. "Жак" – высветилось на дисплее, прежде чем я швырнула телефон о стену. На меня накатывали волны гнева, нервозности и обиды. Запустив свои дрожащие пальцы в волосы, я медленно сползла по стене на пол. Мне было дурно. Дурно от всего, что я натворила. Нескончаемо больно от его хладнокровия. И оттого что мы всё испортили и разрушили. Казалось, кто-то внутри меня отворил замок, под которым я держала всю свою боль. Я упрямо запихивала в этот ящичек внутри себя все свои переживания – и вот, там не осталось больше места. Я выдохлась. Мои силы иссякли, я сбилась с верного пути. Я никогда не смогу совершать необдуманные поступки с той же лёгкостью, с которой это делал Ник. Не смогу жить так, как хочется мне, и не чувствовать при этом мерзких сомнений и того внутреннего сварливого голоска. Имея некий туманный талант к письму, я всё время буду скитаться в поисках себя, как и говорила мама.       Едва слышный скрип открывшийся двери заставил меня вздрогнуть. Я не знала, кто это мог быть. Но когда парень опустился передо мной на корточки, я не поверила своим глазам. Он пришёл. Зачем? Из жалости? В груди неприятно закололо.       – Давно же я не видел, как ты плачешь, – с нежной улыбкой на губах сказал он, попутно смахивая большим пальцем мои слёзы.       – Я не нуждаюсь в твоей жалости, Ник, – тихо отозвалась я, невольно тая под его чуткими пальцами на своём лице.       – О какой жалости ты говоришь, Лив? Я пришёл, потому что знаю, что ты нуждаешься во мне. А это забота о ближнем, а не жалость.       – О ближнем? Тебе плевать на меня! Думаешь, я не чувствую этого? – выплюнув эти слова, я мысленно отругала себя. Ну вот, веду себя как семилетняя девчонка, нуждающаяся в повышенном внимании.       Но Ник лишь покачал головой, вновь тепло улыбаясь в ответ на мои детские реплики. Затем сел вместе со мной на пол и облокотился о стену, прижимая моё хрупкое тело к себе. Я робко подняла на него глаза, и во мне поселился маленький уголёк надежды, что всё ещё может обойтись. Что, быть может, я так остро реагирую на всё лишь потому, что чувствую за собой вину перед ним. Я потихоньку успокаивалась, пока его сильная рука гладила мои спутанные пряди волос. Наверное, это заложено во мне ещё с детства. Слёзы на моих щеках высохли, а дыхание стало ровным. Парень поцеловал меня в висок и задержался на нём своими тёплыми губами. Я прикрыла глаза, боясь спугнуть эту тихую нежность.       – Прогуляешься со мной, Лив? – прошептал Ник в мои волосы.       Из моей груди вырвался облегчённый вздох. Я так отчаянно нуждалась в нём. Каждой своей клеточкой я тянулась к нему. Всем своим существом цеплялась за любую возможность быть с ним рядом. Так разве я могла ему отказать? Мягкая улыбка тронула уголки моих губ. Ник почувствовал её. Я была согласна.

***

      Сегодня утром, как оказалось, шёл дождь. Я поняла это не сразу, а лишь тогда, когда выглянула на свой балкон. Настояв на более тёплой одежде, Ник покорно прождал меня у двери, пока я переодевалась. Я облачилась в лёгкий свитер и узкие джинсы и спустя несколько минут уже была полностью готова к прогулке. Признаться, я томилась в предвкушении, находясь в слегка нервозном состоянии. Истерика отступила, но на смену ей явилось волнение.       Спускаясь по лестнице вниз, я почувствовала, как моё сердце сделало кульбит, когда Ник сплёл наши пальцы. Мы убежали из дома. Словно подростки, прячась от родителей и посторонних взглядов прислуги. Утренняя прохлада после дождя щекотала ноздри, внедряясь в лёгкие и освежая. Моя головная боль, что ещё полчаса назад неприятно пульсировала в висках, теперь отступила. Словив такси, спустя двадцать минут мы оказались недалеко от центра города. Это был тихий район, усеянный разными магазинчиками и трехэтажными домами.       – Я здесь бывал когда-то. Это чудесное место для прогулок, пойдём, – заговорил вдруг Ник, вытягивая меня из такси за руку. Его настроение и впрямь заставляло меня понервничать: спокойный, улыбчивый и нежный. Отсутствие ухмылок сбивало меня с толку, принуждая снова и снова хмуриться в поисках собственных оправданий. Ник не был со мной хладнокровным, как мне показалось утром. Он грел мне руки, укрывал от моросящего дождя и всё время задумчиво всматривался в моё лицо, пока я отвлекалась на изучение местных окраин. Да, я наслаждалась его таким редким настроением, но меня всё же не покидал ни на секунду страх, что наше непринуждённое общение нарушится одной опасной темой.       Это, конечно же, случилось, когда мы вышли на одну из узеньких улиц, где продавались различные снаряжения для зимних видов спорта. Ник закурил, вновь украдкой бросая на меня глубокие взгляды. Что же творится в его голове? Сейчас, в эту самую секунду? Этот мужчина когда-нибудь сведёт меня с ума.       – Ну, так как тебе закрытый клуб? Как всё прошло? – осторожно поинтересовался Ник, наблюдая за играющими детьми по другую сторону улицы. Он явно не хотел смотреть мне в глаза. Но почему?       – Мне очень понравилось, никогда не видела ничего подобного, – стараясь ответить как можно более спокойно, отозвалась я. Мои щёки залил румянец. Я поспешно отвела взгляд под ноги. – В моей группе постановочной сценой был "Мулен Руж". Ты ведь знаешь, как я люблю этот мюзикл, поэтому не могла оторваться. А что было у тебя? – продолжила я. Отлично, главное – сменить тему.       – Кажется, "Казанова", – сухо ответил Ник. Между нами чувствовалось напряжение.       – Тебе подходит, – слишком нервно усмехнулась я. Ник тут же поднял на меня взгляд и грустно усмехнулся в ответ.       – Ты ведь не думаешь, что всё то, что говорят мои родители, – правда? Я уже давно не падок на женщин. Тебе ли не знать меня лучше всех остальных, Лив?       – Я... я уже ни в чем не уверена, Ник. Я с трудом понимаю саму себя, – проговорила я, обхватив себя руками за плечи.       Ник тяжело вздохнул и взъерошил свои каштановые пряди рукой. Он и сам был потерян.       – Лив... Это всё, что тебе запомнилось? А как же лабиринт и потайные комнаты? – серьёзно спросил он, заглядывая в мои глаза. В горле моментально образовался комок.       – Я была слишком увлечена постановками, – промямлила я.       – Весь вечер?       – Нет... Просто... просто я познакомилась с посетителями клуба, и мы весьма долго общались.       – Насколько близко вы общались, Лив?       – Всё было на уровне интересов.       – Ваши интересы совпали?       – Да. Отчасти.       Общение перерастало в допрос, а глаза Ника стали светиться неподдельным интересом. Он пристально сверлил меня взглядом, словно забавляясь от моей растерянности и смущения. Я узнавала Ника в этот самый миг. Именно этот Ник был привычен для моего восприятия. Но головой я понимала, что если мы сейчас же не оставим эту тему, то я выдам себя с потрохами. И увидев антикварную лавку, я со всей силой потянула Ника за руку.       – Пойдём скорее, Ник! Нужно обязательно купить Бекс сувенир, иначе я не смогу вернуться домой.       – Но, Лив, мы не догово...       – Пойдём же, всё потом! – перебивала его я, продолжая тащить за собой.       Он уставился на меня своим скептическим взглядом и уже хотел вновь привлечь меня к разговору, как заметил мою умоляющую улыбку. И, чёрт возьми, она всё ещё работала. Мы отправились вниз по переулкам, заглядывая в каждый магазин.       День выдался тёплым. Ближе к полудню выглянуло солнце, заставляя нас щуриться от слепящих лучей. Тем не менее, в воздухе всё ещё витала свежесть, которой мы никак не могли насытиться после шумного и кипящего Нью-Йорка. Сегодня мне было уютно как никогда. Рядом был Ник, и мы весело проводили время. Больше тема о закрытом клубе не поднималась, и я чувствовала, как с каждой минутой напряжение между нами таяло. Мы снова были теми старыми друзьями, которым друг с другом комфортно. Всё утро мы много шутили и смеялись, словно в детстве, когда проказничали. Мир вокруг стал отдалённым фоном, превратился в декорации. Общение было лёгким и воздушным. И мне даже как-то подумалось, что, возможно, мы смогли бы вернуть себе статус лучших друзей. Но стоило нашим рукам соприкоснуться или нашим лицам случайно оказаться друг к другу слишком близко, как наша дружба катилась к чертям. Я нервно кусала губу, подавляя в себе желание целовать его; Ник шумно выдыхал, тут же закуривая. Мы понимали, что это глупо – притворяться, будто между нами ничего нет; но поднимать тему вчерашней ночи или ворошить прошлое сегодня было под запретом. Пусть время застынет, пока мы наслаждаемся беспечным общением, дарившим нам радость. Хотя бы раз.       Мы изрядно устали после многочасовой ходьбы по уютным переулкам маленького городка. Ноги просто отказывали двигаться дальше, требуя отдыха.       – Пойдём, я куплю тебе мороженое, – игриво протянул Ник и кивком указал на тележку с мороженым.       Я удивлённо вскинула брови, но возражать не стала. Мы подошли к тележке, за которой стоял мальчик лет двенадцати и вежливо улыбался нам, узнавая у "прекрасной мисс" её вкусы. Я искренне смеялась. Паренёк был совсем не промах, нисколько не стесняясь флиртовать со мной, девушкой, которая была старше него на несколько лет.       – Слушай, Тони, – усмехнувшись, сказал Ник, читая имя мальчика на его бейдже. – Ты разве не видишь, что девушка не одна?       – Я не боюсь соперничества, мистер, – улыбнувшись, ответил Тони. – За такую девушку можно и побороться, – добавил он и вновь мне подмигнул.       На этот раз я спрятала свою улыбку за рожком мороженого, который получился вдвойне вкуснее, благодаря наполнителю, который юный обольститель сделал лично для меня. Ник расплатился с Тони и бросил на него прищуренный взгляд из-под пышных ресниц. Боже, кажется, он ревнует. Силясь не рассмеяться в голос, я села на один из пластмассовых стульев, что стояли возле тележки. Ник приземлился рядом, откидываясь назад и закуривая.       – Что? – едва улыбаясь, спросил он, поймав мой изучающий взгляд.       – Вспоминаю, когда в последний раз ты покупал мне мороженое, – ответила я и мысленно добавила: "И ревновал". Ник улыбнулся, уже более искренне.       Я вновь ощущала себя маленькой девочкой, сбежавшей из дома к лучшему другу. И поедая изумительное мороженое, я вновь вспоминала те старые добрые времена, коснувшись запретного в этот день.       – Мы были верными друзьями. Друзьями, готовыми на всё ради друг друга, – грустно улыбнувшись, сказала я.       – Лив, ты всегда можешь положиться на меня, ты ведь это знаешь, – неуверенно отозвался он, замявшись.       Я отвела глаза в сторону, скрывая боль, навернувшуюся на мои глаза влагой. Что же мы наделали? Перед глазами стоял образ семилетней меня, обнимающей своего друга. Крепко и уверенно, без лишних мыслей. Меня, той, что всегда знала, что ни за что не останется одна. Как же я была глупа и наивна. И как же давно это было...       – Не надо, Ник. Мы оба понимаем, что всё уже потеряно, – еле слышно проговорила я.       – Лив... Та ситуация с Алисией...       – Прошу тебя, давай не будем портить этот день, – перебила его я. Ник замолчал, лишь выдыхая дым от сигарет и задумчиво вертя в руках зажигалку. Воспользовавшись его заминкой, я быстро смахнула набежавшие слезы и нацепила улыбку.       – Смотри, Тони вновь заигрывает со мной, – уже более искренне засмеялась я, хоть и всё ещё чувствуя комок, застрявший посреди горла.       Парень развернулся к тележке и увидел мальчика, который соорудил из салфеток красивую бумажную розу и уже передавал её через маленькую девочку. Ник страдальчески закатил глаза к небу.       – Я сверну ему шею и даже не посмотрю на то, что он несовершеннолетний. И, ей-богу, Лив, хватит улыбаться ему в ответ, – проворчал он, поднимаясь со стула и протягивая мне руку.       Я приняла его помощь и тут же ощутила, как родные пальцы властно притягивают меня к себе. Уткнувшись в его плечо, я поймала себя на мысли, что хочется плакать. Реветь в голос и кричать до хрипоты, срывая голосовые связки. И в то же время хотелось надрывисто смеяться от абсурда всей этой ситуации. От всех тех дел, которые мы натворили. Кажется, я начинаю сходить с ума. Мы заблудились, Ник. Мы потерялись во всей этой недосказанности, что так плотно укоренилась в нашем с тобой общении. Ты боишься ответственности, а я боюсь вновь быть отвергнутой и непонятой. Так что же нам делать? Я грустно улыбнулась собственным мыслям и подняла глаза к небу, где уже вовсю сгущались грозовые тучи. Ты прижал меня к себе ещё крепче.

***

      Вернувшись в коттедж, мы обнаружили суету, напоминающую о том, что это наши последние часы в Аспене. Несколькими минутами ранее мы с Ником попали под сумасшедший дождь и прятались под узкими крышами домов, вылавливая из закоулков такси. Я нехотя сняла с себя мокрый пиджак Ника и, отложив его в сторону, переоделась в сухую одежду. Целый день мы провели с Ником – то хохоча от всего подряд, то вспоминая былые времена. И лишь тот неловкий разговор у тележки с мороженым заставил пошатнуться нашу и без того хрупкую псевдодружбу. Наспех вытерев мокрые волосы, я принялась паковать чемодан. Но через несколько минут в дверь постучали.       – Войдите.       В комнату зашла мама, приветствуя меня тёплой улыбкой.       – Милая, я хотела поговорить с тобой, – осторожно сказала Айрин, присаживаясь ко мне на кровать. Я отложила свои вещи в сторону и устремила на неё внимательный взгляд.       – Оливия, – тяжело вздохнула она, тая в своих глазах сожаление. – Семейный завтрак с Беннетами не очень-то удался. Прости Грэйс за её бестактность, я останавливала её как могла. К тому же, она ведь даже не догадывается об отношениях между вами. Мы давно потеряли надежду на это.       – Мам, не стоит об этом. Между нами уже давно нет никаких отношений и, кажется, вовсе не было, – ответила я матери, подарив ей лёгкую улыбку и взяв её руку в свою.       – Ну, а как же вчера? Вас двоих так долго не было, а затем вы вернулись под утро, и я подумала...       – Что? С чего ты взяла, что мы вернулись вдвоём? – взволнованно переспросила её я.       – Вчера, точнее, сегодня утром, мы с Ричардом собирались встретить рассвет на вершине гор и перед уходом заметили, как вы возвращались из клуба. Сначала ты, а потом сразу же Ник. Вы поссорились уже под утро? – спокойно ответила мама, наблюдая за моей реакцией. – Разве вы не вместе возвращались, Лив?       – Нет... Эмм, ты уверена, мам?       В голове крутилось множество вопросов, ответы на которые можно было узнать лишь у Господа Бога. Или… у Ника. Неужели тем незнакомцем мог быть он? Или же это просто случайное совпадение? Проклятье! Слишком много совпадений за одну ночь. В мыслях, будто на повторе, проигрывался голос Ника: "Поразвлёкся немного. Через час уже вернулся домой". Как полагается, люди врут, чтобы скрыть правду. Только вот какую правду он хотел от меня скрыть?       – Оливия, всё в порядке? – выдернул меня из размышлений голос матери.       – Да, всё хорошо, мам. Иди, готовься к отъезду, мне тоже нужно успеть собраться и попрощаться с племянниками Дороти, – нацепив дежурную улыбку, сказала я. И конечно, мама не купилась на неё, но, грустно вздохнув, всё же вышла из комнаты.

***

      Мужской грубый голос сообщил о взлёте, и я крепко вжалась в сиденье. Но не успела я закрыть глаза, как тёплая ладонь Ника накрыла мою руку. Спокойствие разлилось по всему моему телу. После прогулки мы почти не общались, оба погружённые в свои мысли. Мы взлетели, и моя тревога понемногу отходила на задний план. В самолёте погас свет, после чего все пассажиры погрузились в сон, включая Ника. Я жутко хотела спать, но полная голова вопросов не давала мне этой возможности. Одна догадка сменяла другую, создавая в мыслях настоящую путаницу. Тем не менее, я до сих пор ощущала за собой вину, глядя в иллюминатор самолёта. Мы оставили позади Аспен вместе с его скрытыми тайнами и счастьем непринуждённого общения. Но недосказанность повисла в моей душе тяжким грузом, и даже воспарив в небеса, мне не удалось от неё избавиться.       Спустя час я почувствовала на плече голову Ника. Стоило мне взглянуть на него спящего, как внутри всё сжалось. Боже, до чего же он прекрасен. Я убрала с его лба упавшую прядь волос и коснулась кончиками пальцев его губ, осторожно проводя по их контуру. Как же мне хотелось уткнуться носом в его шею и забыть обо всех проблемах, которые окружали нас. Осознание того, что через несколько часов мы приземлимся в Нью-Йорке, не давало мне покоя. Возвращение в реальность. Что с нами будет? Я не знаю. Но знаю точно, что никогда не забуду этот уикенд.