Родственные души

Начало – Lorde – Everybody Wants To Rule the World Постановка – Ewan Mcgragor – El tango de Roxanne После постановки – Electric Nana – Fire Up

      Держа мою руку в своей, Ник вёл меня через бесконечные лестничные пролёты и тёмные коридоры. Один поворот сменял другой, и чем дальше мы шли, тем приглушённей становилась ритмичная клубная музыка. Моё предвкушение смешалось со страхом чего-то неизведанного. Это что-то было подобно безликому чудищу, которое могло одним своим касанием потянуть меня на самое дно порока. Безрассудство.       – Ник, а это всё легально? – спросила я на ходу. Пусть я уже и ввязалась в это дерьмо, но хочу хотя бы быть уверена, что не нарушаю закон.       – Малышка, этому закрытому клубу уже больше двадцати лет. Я думаю, у них вряд ли есть проблемы с властями, – ответил Ник, снова поворачивая в неосвещённый коридор.       – Откуда ты это всё знаешь?       – Я многое знаю, пора бы уже запомнить.       – Ты уже бывал здесь? – не унималась я.       – Никак не попадал со временем. Такие вечеринки проводят не так уж и часто – всего лишь раз в два года, – проговорил Ник, а затем замер у очередного поворота и развернулся ко мне лицом. Его глаза внимательно изучали моё лицо, словно стараясь уловить в нём страх или скованность. Тщетно. Внешне я была невозмутима. В его взгляде мелькнуло удивление. – Ты ещё не передумала? Можем вернуться, пока не поздно, – с опаской добавил он.       – Нет, просто это... волнительно, – еле слышно прошептала в ответ я. – Но назад я не вернусь.       Его губы тронула мягкая и озорная улыбка. Именно улыбка, а не его привычная ухмылка. Так он улыбался мне всю жизнь, вплоть до того дня икс, когда мы перешли границы дружбы. Едва касаясь, Ник провёл по моим губам подушечкой своего пальца. Я невольно прикрыла глаза. Эта опасная нежность… Очень опасная.       – Ты изменилась. Теперь я вижу это более отчётливо, – тихо выдохнул он.       Его ласка вернула мне утраченные силы. Мне совсем не хотелось открывать глаза, не хотелось отдаляться от него. Алкоголь раскрепостил меня, и теперь я была вынуждена прикусывать свой язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Не сказать, как сильно плохо мне без него, как я внутренне угасаю и рвусь к нему и душой и телом…       Напоследок Ник провёл своей шероховатой ладонью по моему лицу, отчего я раскрыла глаза.       Мы стояли перед массивной железной дверью, увешанной примерно десятью разными замками и засовами. Едва ощутимый ранее, страх начал нарастать и крепнуть, парализуя меня. Здесь было сыро и неуютно. Ник постучал в маленькое окошко на двери, и спустя минуту оно приоткрылось. Пронзительные чёрные глаза – это всё, что я могла разглядеть в мужчине, который выглянул к нам.       – Николас Беннет со спутницей. Роджер должен был доложить о нас, – уверенно сообщил Ник.       Окошко закрылось, а через несколько секунд массивная дверь со скрипом отворилась. Темноглазый мужчина впустил нас внутрь, где вдалеке уже мелькали огни. Каменные коридоры, скульптуры и мебель – всё это напоминало мне восемнадцатый век. Когда в замках давали балы, кругом плелись интриги, а дамы были одеты в корсеты и пышные платья. Всё это помещение было словно пропитано отголосками прошлого. Высокий блондин остановился возле очередной железной двери, которая была ещё более внушительных размеров. Он протянул нам мантии разных цветов и сказал:       – Женщины надевают красную накидку, мужчины – чёрную. А также вот это, – наконец произнёс он, протягивая нам маски. – На остальных членах клуба будут такие же, но опять-таки с различием у женщин и у мужчин.       Моё сердце учащённо забилось. Желудок будто бы скрутило тугим узлом. Ник ободряюще сжал мою руку.       – Вот ваши постановочные имена, – грубым и властным голосом произнёс мужчина, подавая нам бумагу, чем-то напоминающую пергамент.       – Скажите, сэр, а для чего чужие имена? – на удивление я услышала собственный голос.       – Мы обеспечиваем полную конфиденциальность нашим посетителям. В этом суть закрытых клубов, мисс Мэтьюз, – вежливо ответил он, хмуря широкие брови.       – Ох, да, конечно. Простите, сэр.       В ответ он лишь кивнул. Что за странный тип и откуда ему известна моя фамилия? Неужели эти люди настолько влиятельны? Блондин протянул нам карточки с изящным узором. Внешне они были абсолютно одинаковыми.       – Вытяните группу, к которой будете относиться, господа. Только прошу вас, не сообщайте друг другу, – пояснил он, с укором глядя на меня. Неужто я настолько не вписываюсь?       Дрожащей рукой я потянулась к карточкам и наугад вытянула с середины. Аккуратно взяв её, я разглядела на ней три ключевых слова: «Драма. Эротика. Страсть». Я вернула карточку мужчине, и, взглянув на неё, он произнёс:       – Отлично, мисс Мэтьюз, ваша группа уже ждёт вас. Первые заглавные буквы ваших слов – название комнаты. Когда войдёте в зал, можете узнать своё имя. Приятного вам вечера, – заученно выдал он и сделал мне вежливый жест рукой.       Значит, здесь наши дороги расходятся. Ноги слегка подкосились. Мысленно я уже хваталась за руки Ника и висла у него на шее, умоляя не оставлять меня. На самом же деле моё лицо отражало разве что только смятение. Ник погладил мои пальцы, что до сих пор находились в его руке, и шепнул мне на ухо:       – Будь внимательна, Лив. Постарайся не потерять голову.       Моя ладонь выскользнула из его руки, и, открыв дверь, я шагнула в неизвестность.       В горле пересохло. Нервно сглотнув, я развернула пергамент, на котором курсивом было выведено: «Изабелл». Неуверенно, но я всё же шагнула в зал. Он показался мне ещё более зловещим, чем все эти сырые коридоры. Пройдя немного вперед, я сразу увидела ярко-алую дверь, на которой были выбиты багровые буквы: «Д. Э. С.». Похоже, это моя группа.       Я медленно нажала на ручку двери, и она распахнулась. Передо мной стояла женщина средних лет, одетая в фиолетовую мантию.       – Ваше имя? – строго спросила она.       – Оли... Изабелл, моё имя Изабелл.       Её узкие глазки забегали по широкому блокноту, и, найдя необходимую информацию, она устремила свой пронзительный взор на меня.       – Проходите, дорогая. Постановка вот-вот начнётся.       Я вошла внутрь и застыла, подобно той изящной скульптуре на входе в закрытый клуб. Было ощущение, словно я, переступив порог этой комнаты, шагнула в современную машину времени и оказалась в далёком дворцовом веке. Тёмное освещение добавляло некое таинство, а обстановка вселяла в мою душу панику и одновременно восторг от происходящего. Комната больше походила на небольшой зал, украшенный дорогим текстилем и венецианской мебелью. Зал был просторный, даже слишком: высокие потолки, дорогой паркет, изысканная мебель и декор. Повсюду были люди в красных и чёрных мантиях. Все были так же, как и я, в масках. Всё это напоминало мне какой-то мистический фильм. Наверняка я просто выпила слишком много, и мне всё это снится в такси по дороге домой. Высокие девушки в одном нижнем белье и изящных масках шефствовали по комнате с выпивкой и закусками.       Решив подавить нарастающее с каждой минутой волнение, я схватила бокал с шампанским у мимо проходящей модели. Цепкими пальчиками, трясущимися от сумбура этого вечера, я поднесла бокал к губам и полностью осушила его. Голова кружилась от увиденного, а игристый напиток ещё больше взбудоражил меня.       Я принялась внимательней разглядывать гостей и помещение, как внезапно свет в зале погас. Заиграла медленная, но очень знакомая мелодия. В комнату не спеша вошли несколько людей. Они были без масок и без накидок. Женщины и мужчины скользили по паркету, будто бы изучая друг друга. Музыка стала набирать ритм, и я наконец уловила ноты из фрагмента танго Роксаны, одной из танцовщиц «Мулен Ружа». Это был мой любимый мюзикл.       По коже пробежала россыпь мурашек. Все посетители клуба столпились вокруг начинающейся постановки, создавая замкнутый круг. И вот, показалась сама Роксана. Она гордо шагнула прямо из толпы, направляясь к середине зала. Девушка была так изящна, так непокорна. Густые чёрные локоны были распущены и доставали до поясницы; тонкая талия, красные и чувственные губы; гибкая фигурка облачена в чёрное вызывающее платье. Вот она – настоящая Роксана.       Пары начали медленно двигаться в ритме танго, но даже мне было видно, что их танец лишён чувственности. Я разглядывала постановочную сцену, где тренировались танцоры, и вдруг заметила молодого парня. Он также был без мантии и прочей атрибутики клуба; сидел у стены, поджав под себя ноги, и делал пометки в своём блокноте. Роксана в это время переговаривалась с какими-то мужчинами, даря им приторные улыбки и беззвучно посмеиваясь. Музыка заиграла ещё громче, окутывая своей тайной и желанием. Наконец из темноты послышался хриплый и властный голос мужчины:       – В борделях Буэнос-Айреса танцуют танец. Он рассказывает... о проститутке! И о мужчине, который влюбился... в неё. – Он отчётливо проговаривал каждое слово, пропитывая их сладкой горечью. Медленно шагая по паркету, он наконец вышел из темноты. Высокий, статный, с пламенным взглядом и густыми усами. Насколько я помню, это был Аргентинец. Пары вокруг на миг застыли, вслушиваясь в речь мужчины. – Вначале это желание, которое разгорается в нас, словно лесной пожар: постепенно, начиная с маленького огонька и заканчивая целым лесом, – продолжал он, двигаясь в сторону брюнетки. Мужчина подошёл вплотную к Роксане, грубо схватил её и прижал к себе. Глаза девушки вспыхнули. Он начал вести танго. – Затем пробуждается страсть... Она сжигает всё на своём пути, уничтожает в пепел все твои логические доводы рассудка, – уверенно проговаривал он, едва касаясь её губ. Пары вокруг стали повторять их движения, двигаясь уже более уверенно. Музыка проникала под мою кожу, под каждую клеточку.       – Вы влюбляетесь в эту вертихвостку, сводящую вас с ума! – хрипло кричал мужчина. – И единственное, что она отдаёт вам взамен – жгучая ревность и подозрения. – Он прижал к себе хрупкую брюнетку и жадно провёл по её шее губами. Та шумно выдохнула. – Гнев! – громко закричал мужчина и оттолкнул её от себя. – Боль, – чеканно добавил он. – Ненависть. – Он вновь подходит к ухмыляющейся Роксане и, коснувшись её лица рукой, плавно берет за волосы. – Когда любовь продаётся за наивысшую цену, нет речи о доверии. Без доверия не может быть любви! Ревность... Она сведёт тебя с ума, безумец! – чувственно говорил мужчина. В его глазах тонули все эти чувства, они пропитывали всех вокруг своей энергетикой. Молодой парень, что до этого изучал свои записи, оторвал от блокнота глаза и внимательно следил за происходящим. Возможно, это был Кристиан – молодой писатель, влюблённый в знаменитую танцовщицу Мулен Ружа – Сатин. Его прямые каштановые пряди падали на лицо, но даже стоя тут, в нескольких метрах от театральной постановки, я уловила в его глазах ту же боль.       Мужчина тем временем яро кружил в страстном танго Роксану, не сводя с неё влюблённого взгляда.       – Покажите мне страсть, дикую страсть! – кричал он на танцоров. Музыка становилась более чувственной, будто сливаясь с его словами в одно целое произведение. У меня перехватило дыхание от той гаммы чувств, что доносили до нас эти люди. Властный мужчина хлопнул в ладоши, и все пары одновременно заскользили по паркету.       Несмотря на чудесное зрелище, которым я была всецело заинтересована, я вдруг почувствовала на себе чью-то любопытную пару глаз. Слегка развернувшись, я встретилась с янтарными глазами мужчины, стоявшего недалеко от меня. Нисколько не смутившись от своего разоблачения, он улыбнулся мне. Ник? В горле моментально пересохло. Да нет, такого ведь быть не может, это всего лишь моё больное воображение. Я вернула свой взор на «сцену» и постаралась выкинуть глупые догадки из головы. Просто расслабься, Оливия.       Постановка тем временем была в самом разгаре.       – Эти милые дьяволицы не способны на любовь! Они лишь перебегают из одной постели в другую. Роксана, люби меня одного! – голос срывался на хрип. И я будто бы слышала, как разбивается его сердце. В сильных руках властного повелителя танца девушка становилась мягкой, покорной и податливой. И взгляд... Её взгляд был наполнен любовью к нему. Но сколько у неё таких, как он? И что на уме у этой страстной натуры с броским именем – Роксана? Постановка завораживала меня. Я стояла в этой холодной, но просторной комнате и чувствовала, как здесь разгорается пламя. Словно я наблюдала со стороны историю неразделенной и великой любви, находясь в дорогом парижском борделе.       Вопреки восторгу, который охватил меня, я всё ещё ощущала на себе наглый взгляд карих глаз. Я снова развернулась к нему, и таинственный незнакомец поднял свой бокал с шампанским вверх, улыбаясь и отпивая несколько глотков. По спине пробежал холодок.       Пары закружились в страстном танго, а аргентинец запел:       Roxanne!       You don't have to put on that red light,       Walk the streets for money,       You don't care if it's wrong or if it is right.       Roxanne!       You don't have to wear that dress tonight.       Roxanne       You don't have to sell your body to the night.       Роксана!       Ты не должна облекаться в свет красных фонарей,       Бродить по улицам в поисках денег,       Ты не заботишься о том, что плохо или что верно.       Роксана!       Ты не должна носить это платье сегодня ночью.       Роксана!       Ты не должна продавать своё тело на ночь.       Его баритон с хрипотцой проникал в меня, опьяняя ещё больше. Подхватил ноту и Кристиан, который также начал петь о своей любви к Сатин. Душевно и надрывисто. Так, что даже мне стало невыносимо больно.       His eyes upon your face,       His hand upon your hand,       His lips caress your skin –       It's more than I can stand!       (Roxanne!)       Why does my heart cry?       (Roxanne!)       Feelings I can't fight.       You're free to leave me, but just don't decieve me       And please believe me when I say «I love you».       Он смотрит на твоё лицо,       Его рука в твоей руке,       Его губы касаются твоей кожи –       Это выше всех моих сил!       (Роксана!)       Почему моё сердце плачет?       (Роксана!)       Я не могу справиться с чувствами.       Ты свободна, ты можешь меня покинуть, но только не изменяй мне и, пожалуйста, верь мне, когда я говорю: «Я люблю тебя».       У меня закололо в сердце, музыка стала ещё громче. Я подхватила бокал с шампанским у проходящей мимо модели и снова осушила его. Пузырьки ударили в голову. Я ощутила себя в клетке, в которую загнали меня собственные эмоции. Я хотела большего. Неожиданно по моей руке заскользили чьи-то нежные пальцы; они осторожно коснулись плеча, а затем плавно спустились к запястью. Я затаила дыхание, не в силах развернуться. Явно чувствуя за своей спиной постороннего, я забыла, как дышать.       – Следуй за мной, – приказной, но обещающий ласку тон коснулся моего уха.       Резко развернувшись, я лишь уловила лёгкий аромат мужских духов. Он был мне знаком. Или мне просто это мерещилось? В конце концов, в Нью-Йорке подобное наваждение сводило меня с ума. И теперь же продолжало. Заметив, что мой незнакомец оглянулся через плечо, я почувствовала, как мои ноги, до этого прикованные к паркету, двинулись вперёд. В голове творился полный сумбур, мысли путались, а здравый смысл и вовсе покинул меня. Я не знала, что делаю, не знала, для чего, но упорно следовала за мужчиной, выполняя его нежный приказ.       Выйдя из постановочной комнаты, я ринулась к тёмным коридорам, двигаясь за незнакомцем. Музыка танго, доносившаяся из комнаты, становилась всё тише и тише. Голоса смолкали. Хрип превращался в шёпот. Минуя бесчисленные повороты и держась рукой о каменные стены, я шагала во мрак. Должно быть, я находилась в лабиринте, о котором говорил Ник. Вдоль стен и холодных коридоров я разглядывала различные скульптуры и предметы искусства. И вот, заглядевшись на картину, я упустила из вида своего спутника и осталась одна в тускло освещённом коридоре. Страх сдавил мне лёгкие. Что я здесь делаю? Следую за незнакомым мне мужчиной... Какова моя цель? Хотелось закрыть глаза и оказаться в коттедже, а ещё лучше – в своей квартирке в Нью-Йорке. Беги, Оливия, пока не сделала то, о чём потом будешь жалеть! И, быть может, я побежала бы, только вот куда?       Внезапно чья-то тёплая рука коснулась моей холодной. Я вздрогнула.       – Кажется, ты потерялась, – раздался из темноты приятный мужской голос. Я попыталась разглядеть силуэт, но вокруг было слишком темно.       – Допустим, – дрожа от волнения, отозвалась я.       Руки мужчины притянули меня к себе, и я, словно тряпичная кукла, повиновалась, оказавшись прижатой к стене его сильным телом. От него исходил такой притягательный и знакомый аромат, что внутри меня стала разрастаться томительная волна желания.       – Быть может, я выведу тебя из тьмы. Покажу истинный, верный путь, – горячий шёпот пришёлся на мою шею. А в следующую секунду его губы приоткрылись и впились в мою нежную кожу.       Я жадно хватала губами воздух, не имея возможности говорить. Все слова забылись, их слог помутился. Всё стало неважным. Я чувствовала только животные инстинкты, теряя себя в его прикосновениях. Почему они дарили мне такое блаженство? Я просто наслаждалась его лёгкими и невесомыми касаниями, что вызывали во мне ощущения дежа вю.       – Как твоё имя? – прошептал мужчина, прикусывая меня за мочку уха.       – Изабелл, – выдохнула я. – А как зовут вас?       – Разве это имеет значение? – ухмыльнулся он, опуская свои руки на мою талию.       И я потеряла голову. Окончательно и бесповоротно. Я закрыла глаза на свои предрассудки, доверившись судьбе и своему предчувствию.       – Пойдём со мной, Изабелл, – продолжал он шептать мне на ухо, кусая шею. Я закатила глаза от удовольствия и послушно закивала, не веря своей собственной податливости.       Мужчина молча взял меня за руку и повёл сквозь лабиринт, мимо каменных массивных стен и тайных поворотов. Я доверяла ему, не зная даже его имени. Безумие, но я была готова выполнять все его приказы. Внезапно вспыхнувшее желание стало неумолимо разгораться во мне. После выпитого шампанского ноги стали ватными, и я с трудом перебирала их, волочась следом за своим незнакомцем. Наконец мы выбрались из лабиринта и поднялись по высокой лестнице. Открыв дверь, мы оказались в длинном коридоре. Хоть свет был не слишком ярким, я всё же успела разглядеть черты его лица. Они казались мне родными и излюбленными: чётко выраженные скулы, пухлые губы и глаза цвета выдержанного виски. У моего спутника был тёмный цвет волос и сильные руки. Словно завороженная, я пялилась на мужчину, отыскивая в нём хоть что-то, что дало бы мне гарантию того, что передо мной знакомый человек. Что передо мной Ник и это – его очередное безумство, игра.       Мужчина открыл ближайшую дверь, и мы зашли в шикарную просторную комнату. Я шагнула вперёд, желая осмотреться вокруг: огромная кровать с балдахином была самым большим предметом мебели здесь; такой же декор прошлого века и небольшой мини-бар. Как только я пожелала развернуться к спутнику, свет погас. В комнате вновь воцарился мрак, и лишь небольшие отблески луны освещали наши с ним силуэты и очертания лиц. Замок на двери щёлкнул, и брюнет направился ко мне. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, он потянул за тесьму на моей мантии, позволяя накидке упасть к моим ногам. А потом стал медленно меня раздевать. Медленно и мучительно. Шёлк платья упал вниз, оставив на полу лужицу из дорогой ткани. Я стояла перед ним в одном кружевном корсете, на высоких шпильках и в чулках, подобно распутной девке из эротического фильма. Стыдно не было. Я ощущала лишь предвкушение, которое дурманило меня.       – Изабелл, ты будишь во мне самые непристойные желания, – молвил он, опускаясь передо мной на колени. Лёгкие сдавило спазмом от волнения. Я зажмурила глаза. Мне казалось, что всё это сон. Но в следующую секунду мои веки резко распахнулись, и я поняла, что всё это происходит в реальности. Сладкой и пленительной.       Мужчина взял мою ступню в свою руку и аккуратно снял с неё туфельку, а затем проделал то же самое со второй ногой. Потом медленно нагнулся и зацепил зубами кружевную оборку моего чулка. Я закусила губу, ощутив невероятное возбуждение, оттого как он обращался со мною. Сначала так, словно я фарфоровая статуэтка, хрупкая и очень ценная для своего обладателя; а затем так, словно он голодный зверь, которого слишком долго держали на цепи. Всё это умещалось в нём одном. В том, о ком я совершенно ничего не знала. Поднявшись с колен, он сорвал с меня маску и жадно припал к моим губам, с которых тут же сорвался сладкий стон, прозвучавший уже в нём в момент дикого танца наших языков.       Мужчина с лёгкостью подхватил меня на руки и понёс к кровати, опуская на чёрные шелковые простыни, которые были подобны моему платью.       – Сними маску, – прошептала я, освобождая его от рубашки и желая уравнять счёт.       – Только если ты согласишься на моё условие, – прерывистым шёпотом отозвался он.       – Всё, что угодно, – еле выдавила из себя я, когда его крепкие пальцы с силой сжали мои ягодицы.       Незнакомец развязал свой галстук и привязал мне руки к изголовью кровати. А затем, оторвав лоскуток от простыни, он завязал мне глаза. Что, чёрт возьми, он делает? Я хочу смотреть в его глаза! Я хочу видеть, видеть всё, что происходит и... с кем это происходит. Возмущённая и в то же время возбужденная, я лежала перед ним со связанными и поднятыми над головой руками. Страх вонзался в меня маленькими иголочками, обезоруживая ещё больше.       – Хитрый ход. Ты так боишься показать мне своё лицо? – сбивчиво пробормотала я. – Скажи мне хотя бы имя!       – Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет.       – Как прозаично, – усмехнулась я и тут же ощутила, как мои щёки горят.       Мужчина приглушённо рассмеялся. Я почувствовала его смех на своём животе; он отозвался на нём тонкой вибрацией. Сильные пальцы его рук развязно скользили по моему телу, искушая меня. Он прихватил мою нижнюю губу и, закусив, оттянул её. Я застонала ещё громче. Он раздевал меня не спеша. Расшнуровал корсет, лёгким касанием руки распустил мои волосы, а затем зарылся в них носом, вдыхая мой аромат. Уже сейчас я чувствовала нестерпимый зуд в руках, желая прикоснуться к его волосам, впиться ноготками в спину или притянуть его к себе ещё ближе. Но скованные толстой тканью руки мешали мне осуществить задуманное.       – Я хочу коснуться тебя.       – Потерпи. Ещё не время, милая, – в промежутках между поцелуями шептал брюнет.       Я услышала шорох: наверняка он торопливо стягивал с себя остатки одежды. Затем мой нос сначала уловил его притягательный аромат, а уже потом я ощутила на себе крепкое тело мужчины. Вместе с тем упругое и твёрдое упиралось мне в живот. Я заёрзала, пытаясь заглушить в себе грешные и непристойные мысли. Только дыши, Оливия. Не забывай дышать.       – Тсс... расслабься, Изабелл, – сладко протянул мужчина, покрывая поцелуями внутреннюю часть моих бёдер.       Он коснулся губами низа моего живота и провёл языком вокруг пупка. Я громко застонала, не в силах больше сдерживаться. Брюнет вновь припал к моим губам и тут же резко вошёл в меня. Он поймал мой стон, углубив страстный поцелуй. Я выгнулась ему навстречу. Глубокие и медленные толчки дарили мне неземное блаженство.       – Ты издаёшь такие восхитительные звуки, – шептал он мне в волосы, продолжая двигаться внутри меня.       – Что? – растерялась я.       Он обхватил губами мой сосок и нежно оттянул. Я вновь застонала.       – Вот такие.       Я улыбнулась сквозь пелену наслаждения, которое дарил мне этот мужчина. Я хотела, чтобы это не кончалось. Но толчки становились всё глубже и интенсивнее. Он выходил и резко вонзался в меня, заставляя кричать от удовольствия.       Эти стены будут молчать. Они не расскажут о моём пороке, о моём легкомыслии и... можно сказать, измене. Всё это останется при мне. Навсегда. Моя боль и моё самое большое наслаждение. Чувствуя, что мы оба приближаемся к финишу, мужчина развязал мне руки. Издав довольный вздох облегчения, я моментально погрузила одну руку в его волосы, которые на ощупь были словно влажный бархат. С завязанными глазами ощущения становились ярче. Я чувствовала каждый его вдох и выдох, каждое прикосновение...       – Забудься со мной, Изабелл. Просто чувствуй меня.       И я забылась. Я забыла собственное имя, своих близких, все насущные проблемы и заботы. Я была хрупкой и покорной Изабелл, которая была полностью в его власти. Мокрые и возбуждённые тела сплелись в одно. Дико хотелось ощущать его в себе; как можно глубже, острее и ближе. Настолько близко, чтобы задыхаться в нежелании отстраняться друг от друга. Мужчина коснулся пальцами места, где мы сливались воедино, и наслаждение обрушилось на нас, словно огненная лавина. Мы прислонились лбами и одновременно застонали. Влажные волосы липли к щекам и шее, а наше дыхание сливалось в одно.       Крепкие руки обняли меня, пока мы восстанавливали сбившееся дыхание и собирали по кусочкам свой затуманенный оргазмом рассудок. Его руки… Они были родными. Руки не умеют лгать. Они, подобно отдельным существам, живут своей жизнью. Так вот, эти руки знали меня. Знали, как сделать мне приятно, как вызвать во мне дикое желание, но самое главное – они умели утешать, как не умели никакие другие руки.       Я чувствовала на своей щеке его улыбку. Мои пальцы замерли в его волосах. Эмоции зашкаливали. Сердце учащённо билось. Словно я шла по краю пропасти, над обрывом – и вдруг на грани жизни и смерти меня спасли. Адреналин. Эйфория. Умиротворение. Мои тяжёлые веки прикрылись.       Не знаю, сколько времени после этого прошло, но когда я открыла глаза, на этих шёлковых простынях я была одна. Ощущения были двоякими. С одной стороны, я испытывала облегчение, что не столкнусь с незнакомцем глазами, безусловно, испытав при этом раскаяние за содеянное; а с другой стороны – разочарование, оттого что мой волшебный сон закончился. Между тем моё разгорячённое тело остыло, и я испытывала жуткий холод. Подскочив с кровати, я разыскала свои вещи и, одевшись, вылетела из комнаты. К горлу подступал комок отвращения к самой себе. Почему же это так часто со мной происходит? Эта новая и уверенная в себе Оливия допускала те же самые ошибки, что и прежняя, тихая Лив. Я подпускала к себе тех, к кому тянулись и душа и тело. Но стоило ли?       Цепляясь за каменные стены руками, я бежала, словно гонимая местным маньяком. По щекам уже текли солёные ручейки раскаяния, но я упорно вытирала их рукавом своей вновь накинутой мантии. Каким-то чудом я выбралась из лабиринта и, как безумная, уже неслась по бесконечным коридорам. Наткнувшись на женщину, облачённую в фиолетовую мантию, я попросила провести меня к выходу. Её узкие глазки на широком лице сузились ещё больше, когда она разглядывала меня. То ли терзаемая состраданием, то ли любопытством, она поинтересовалась:       – С тобой всё в порядке, девочка?       – Да, только помогите мне выбраться отсюда. Как можно быстрее, пожалуйста.       И снова сырые коридоры, лестничные пролёты и железные двери. Голова кружилась, а глаза застилала пелена слез. Поблагодарив женщину, я выбралась из подвалов и очутилась в ночном клубе. Пробираясь сквозь толпу людей, которые выплясывали под шумные биты местных заводил, я наконец нашла выход. Хватаясь за поручни, я выбежала на улицу. Прохладный воздух привёл меня в чувство, отрезвил так, словно мне в лицо плеснули стакан ледяной воды. Господи, что же ты натворила, Оливия? Отдалась мужчине, не зная даже его имени. Глупо было думать, будто это Ник только потому, что эти голос и аромат так схожи с его. Я запустила пальцы в растрёпанные волосы и тяжело выдохнула.       В пять утра я уже стояла перед дверями нашего коттеджа. Проходя мимо пустой гостиной, я поймала себя на мысли, что была бы не против уткнуться носом в шею Ника. Может, сейчас он в моей спальне и вернулся раньше обычного? Но спальня тоже оказалась пустой. Лишь холодный ветер с балкона вздымал занавески. Я упала, будто бы безжизненное тело, на холодную кровать и закрыла глаза. Кто же ты?..