Against the Works of the Flesh

― Он пригласил тебя к себе домой? ― спрашивает мать Фрэнка шокированным голосом. Фрэнк делает попытку посмотреть на нее, но, изучив её выражение лица, ему дается это гораздо труднее, чем он предполагает. Он ненавидит, когда его мать в таком настроении, поскольку может случиться всё что угодно. ― Нет. Мне необходимы несколько редких книг для эссе, и у него они имеются. Он сказал, что не позволит мне приносить их в школу, и я понимаю, почему, и я не могу изучать их в церкви, потому что это не библиотека. Так что, полагаю, я мог бы приходить в его дом, чтобы заниматься исследованием, ― просто отвечает он. Он пытается быть честным, в конце концов. Нет смысла лгать ей об этом, иначе она действительно не позволит ему уходить. ― Что ж, я предполагаю... ― Я не думаю, что тебе следовало бы отпускать Фрэнка, ― дедушка Фрэнка резко прерывает её. Он тоже разговаривает весьма громко, будто он убеждается, что никто не будет ему мешать поделиться своим мнением насчет проблемы. Как будто кто-нибудь мог. ― Бог знает, что за книги у этого грешника, который заставит Фрэнка это прочесть. ― Как ты можешь быть таким непочтительным, дед? Он такой же священник, как и любой другой, ― Фрэнк заступается за отца Уэя и за их близкие отношения, что у них сложились в течение нескольких лет. ― Я сомневаюсь в этом. Фрэнк зажимает в руке столовый прибор, что он держит, и прикусывает свой язык, воздерживаясь от обсуждений еще больше и оставаясь непочтительным к себе. ― Ты, кажется, очень его защищаешь, Фрэнк. ― Да, потому что он помог мне. Мне дали очень тяжелую тему, и я должен написать двадцать страниц по ней, и если у него есть нужные мне книги, то почему я должен сомневаться в этом? Он хочет оказать мне помощь в этом исследовании, ― Фрэнк делает паузу, кидая вилку на стол. ― И дело не только в этом: ему действительно наплевать, что я гей. В отличии от тебя, он хочет, чтобы я был свободным. Ты предпочитаешь отвергать меня, потому что я не разделяю твои взгляды на религию. На миг наступила тишина, в то время как Фрэнк пристально смотрит на свою тарелку и ждет любого ответа. Он согласен принять что угодно сейчас, но он, конечно, не отступит от своего мнения и религиозных взглядов. ― Фрэнк, ты был воспитан в католическом доме, ― говорит его мать, кажущейся очень спокойной, чем она была в последние дни, особенно после того как он напоминал им о своих сексуальных склонностях. ― Как ты можешь отрицать каждое знание, которое мы дали тебе? Как ты можешь хотеть жить в грехе? ― Это не только грех, но ещё и моральное зло, ― встревает его дедушка, указывая своей вилкой на Фрэнка. Он единственный, кто всегда говорит очень громко и утвердительно, пока ведет дискуссии, используя всё, до чего он может добраться, против Фрэнка. ― Папа Римский сказал это сам, и Бог говорил через него в свое время. Тебе нужно, чтобы я снова прочитал тебе Библию перед сном? ― Что ж, я могу дать тебе книги, которые обучают иначе! Если бы ты только убрал дерьмо из своей головы и позволил мне делать исследования над этим! ― Фрэнк угрожал, но смягчил свой тон так, чтобы его ложь не была разоблачена. На самом деле он сказал своей семье, что собирается писать эссе о разных переводах Библии на английском и сравнивать большие различия в языке, тоне и определенных словах, и его отец фактически покрывает его. Он не может сдать себя, или потеряет все. ― Я думаю, Фрэнк может идти, ― немедленно говорит его отец. Фрэнк вздыхает с облегчением, потому что это означает, что отец понял небольшой момент паники Фрэнка, которая почти раскрыла правду о эссе его маме и дедушке. И какое сильное бедствие могло бы случиться. ― Это его окончательное эссе, и ему нужна хорошая отметка, чтобы выпуститься без проблем и поступить в колледж. Это важно. Затем он поворачивается к деду Фрэнка и говорит с легкостью: ― И если это был бы такой большой грех, Бог бы не сделал его таким, ― реакция, которую он получает, все же ощутима. Дедушка Фрэнка насмехается и смотрит в другое место, будто он оскорблен. Однако он не может чувствовать себя настолько плохо, как Фрэнк. ― Я думал, вы все любите меня, не обращая внимание ни на что, так как это именно то, что делают семьи. Я думал, что это именно то, что делают матери. ― Не тогда, когда их сын - грешник, ― конечно, это был дедушка. Фрэнку даже не требуется смотреть на него или различить его голос. Жесткость этого ответа и резкий тон подтверждают все это. Фрэнк вовсе не опечален тем фактом, что дед ненавидит его за то, что тот является геем; это заставляет его сердиться, потому что он должен был подстраиваться под такой высокий стандарт в идеальном мире своего дедушки. Фрэнк вздыхает, прежде чем стать еще более разозленным. Хотя у него есть чем ответить своему дедушке, и на этот раз он не отводит взгляд. Он осматривает старого мужчину пристальным взглядом и говорит: ― Я не хочу, чтобы моей жизнью управляла религия, особенно если это подразумевает быть оскорбленным этим идиотизмом каждый чертов день. Я ищу утешение у Бога, и если он сделал меня странным и не гордится своим творением, то пусть Он пошлет Себя нахуй. ― Фрэнк! Прекрати быть мерзким! ― с воплем его мать предупреждает его. Её руки опустились на стол, и это был её способ сказать, что это все уже начинает выходить за рамки. Однако хуже всего, что именно Фрэнк нагнетает такую атмосферу в последнее время. Он сидит, хмурясь, глядя на свою еду, но его мать, кажется, также недовольна этим. ― Ты пойдешь в свою комнату, когда мы закончим обедать, Фрэнк, и ты не выйдешь оттуда, пока я не скажу. Это не потому, гей ты или нет. Ты накричал на своего дедушку и проклял Бога. Есть пределы всему, даже тому, насколько ты можешь быть наглым в этом доме, и я это прекрасно увидела сегодня вечером, ― говорит она. ― Как скажешь. И, конечно, после окончания обеда Фрэнк помогает своей матери прибраться, она следует за ним, поднимаясь по лестнице в его комнату. Войдя внутрь, она приказывает ему присесть, и он сидит на кровати широко открытыми глазами, поскольку она забирает его ноутбук и IPod со стола. Она оглядывается вокруг немного дольше, чтобы проверить, не нужно ли еще что-нибудь забрать с собой, и она берет Библию с книжной полки. ― Если ты собираешься работать над переводами Библии, то можешь начать с родного языка, ― он из уважения забирает у неё Библию, более чем добровольно готовый следовать её указу. Затем она оставляет его одного. Фрэнк сверлит взглядом дверь, замок которой со звуком поворачивается ключом, закрывая её снаружи, желая вместо этого сверлить взглядом мать. Теперь она ушла: он может слышать шаги, спускающиеся по лестнице, поскольку этот звук отражается от стен дома. Он опускает взгляд на Библию в своих руках, затем кладет её на тумбочку. Он встает и подходит к своему шкафчику, доставая свой старый плеер из припрятанной коробки из-под обуви. Батареи от него находятся рядом, и Фрэнк надеется, что они продержатся долго, потому что ему нужно утопить каждое чувство музыкой, которая у него имеется в этом плеере. Он ложится в постель, вставив один наушник в ухо, и кладет библию на подушку около своей головы, на случай, если кто-нибудь откроет дверь, и он быстро раскроет книгу и спрячет плеер под кроватью. Он вздыхает, безумно сердитый на свою семью и их тупые убеждения, что с ним не все в порядке.

***

Этой ночью ему даже не снились сны с сексуальными сценами. Он так разозлен на своего дедушку и мать, на их приверженной традициями религии и консервативные убеждения, что ему снится белый свет, который может исходить только от Бога, использующего дыхание дракона, чтобы поразить его семью.