Against the Works of the Flesh

Наступила пятница, и Фрэнк прибывает в церковь все с той же улыбкой на своем лице, пока его дедушка держит угрюмый вид, который был на протяжении всей поездки из школы. Он все еще против затеи походов Фрэнка домой к отцу Уэю, но ничего не может сделать. Фрэнк очень рад, что отец Уэй свободен сегодня, потому что он не будет слушать лекции дедушки насчет неверности к заповедям Бога или к чему-нибудь консервативному позднее, когда вернется домой. Пятница вечера - то время, когда Фрэнк и его группа репетирует в студии кузена знакомого Джереми и когда они ночуют у Лукаса. Это их ночь просмотра кино, и только из группы Фрэнк, Лукас и Джонас учатся в старшей школе, и, конечно, они недостаточно взрослые, чтобы гулять допоздна, распивать алкогольные напитки и ходить на крупные вечеринки; они предпочитают оставаться дома и смотреть ужастики, пока они не заснут от усталости. Прежде чем идти, отец Уэй ждет Фрэнка около церкви с портфелем в одной руке и висящим пальто в другой. Фрэнк выходит из машины своего дедушки с коротким прощанием и следует за отцом Уэем к его средству передвижения, припаркованного на втором месте церковной автостоянки. Залезая в машину и садясь на пассажирное сидение после приглашения отца Уэя, Фрэнк замечает стопку книг на задних местах. Держа школьный портфель на коленях, он не может определиться, должен ли он усмехаться или быть взволнованным, но он решает шутить над этим. ― Мне все это потребуется? Отец Уэй следует за направлением большого пальца Фрэнка, указывающего на задние сидения, и широко ухмыляется подростку. ― Тебе этого не узнать, но, вероятно, нет. Фрэнк тянется за одной, но отец Уэй спрашивает что-то насчет репетиций группы, и подросток забывает об этом за одну-две минуты. Священник спрашивает об обычных вещах, как музыкальные предпочтения Фрэнка, цели в музыке, насколько далеко его группа желает пойти, чтобы добиться места в музыкальном бизнесе, и он даже шутит над демозаписью Фрэнка для него. Фрэнк говорит ему, что на самом деле они работали над одной, воспользовавшись своим преимуществом в виде маленькой студии, которую посещают каждую пятницу. Пока они проезжали по улицам своего городка, Фрэнк выяснил, что отец Уэй был обычным парнем с хорошими предпочтениями в рок-музыке, фильмах ужасов, видеоиграх и комиксах, пока ему было двадцать. Это действительно не было неожиданностью, потому что Фрэнк знает, что всякий любит подобные вещи, но так замечательно знать, что отец Уэй некогда был нормальным парнем, который ходил в школу искусств, чтобы исполнить мечту и в целом иметь довольно хорошую жизнь. ― Тогда почему вы решили стать священником? ― задаёт вопрос Фрэнк, проявляя любопытность. ― Не то чтобы я думаю, что вы недостаточно совершенны в этой работе, просто я никогда не понимал такие вещи. Отец Уэй немного сглатывает, прежде чем повернуться к Фрэнку с едва заметной улыбкой на своих губах. Подросток всматривается в него и видит несколько морщинок в уголках его глаз и рта - результат закусываний губ и нахмуриваний. Возможно отец Уэй сейчас витает в воспоминаниях, где только что решил присоединиться к духовной семинарии, так что Фрэнк не хочет его отвлекать. И хорошо, что то, о чем думает отец Уэй, кажется ему далеким от противного и плохого. Наконец-то он откашливается и начинает рассказывать свою историю: когда он был в школе искусств, у него было плохое предчувствие в один день, и он решил позвонить домой, в результате чего узнал о трагедии, которая на тот момент потрясла его семью. ― ...И после нескольких месяцев после смерти бабушки, я был не в состоянии ходить в класс. Я проходил через несколько этапов самобичевания и начал встревать в проблемы из-за затяжной депрессии. Я всегда был близок к своей бабушке, ты понимаешь; она была таким человеком, который притягивал каждую душу в свой круг доверием. ― И она всегда была очень религиозным человеком. Она научила меня многим вещам, так как большое количество своего свободного времени я проводил у нее, вместе с младшим братом. Когда она умерла и проблемы начались, он помогал мне выбраться из ямы, и как только я почувствовал себя лучше, после стольких месяцев горя и утопания в ненависти к жизни и смерти, я присоединился к духовной семинарии. ― Все же, почему именно семинария? Я уверен, там были другие пути найти покой помимо воспоминаний о вашей бабушки, ― говорит Фрэнк, прекрасно зная, какого это - терять кого-либо, кто многое значит для тебя. Отец Уэй заботливо улыбается. ― Я стал священником, чтобы почтить её. Она испытывала глубокую любовь к Богу, Он дал её ту жизнь, о которой она всегда мечтала. Видишь ли, мой дедушка сам был священником. ― Вы имеете в виду... ― Да, он оставил духовенство, когда встретил мою бабушку. Несколько десятилетий они были очень счастливы. Я никогда не видел их ссоры, и они все еще были свежи в свои семьдесят! У них было много общего, и их отношения были священными к друг другу, также как и отношение к семье, которую они воспитали вместе, ― он говорит мечтательно, будто не может забыть, насколько замечательно наблюдать за такими отношениями. ― Это такая замечательная история, ― Фрэнк говорит, практически не изменяя тона. Однако, когда он хочет высказаться, выпрямляется на сидении и откашливается. ― Я имею в виду, что вы приобщились к семинарии в большей степени из-за того, чтобы сохранить память о поступках своего дедушки и всегда чтить свою бабушку, а также её глубокую любовь к Богу. Отец Уэй издаёт смешок почти как маленький ребенок. ― Ты можешь думать, что это отстой, но это очень изменило меня. Вроде как они изменили мои взгляды на жизнь. ― Нет, я думаю, это действительно замечательно. Я под этим подразумевал, что вы делаете это не только из-за своих прихотей, но и еще чтобы почтить память о тех, кого однажды любили и потеряли, ― поясняет Фрэнк, в то время как отец Уэй сворачивает на подъездную аллею своего дома и останавливается. Приехали. ― Ты понял все правильно, Фрэнк, ― священник улыбается подростку последний раз, прежде чем взять свой портфель, пальто и стопку книг на заднем сидении. ― Но мне все еще нравятся мирские вещи. Не говори обо мне как о суровейшим священнике в городе. Фрэнк усмехается и выпускает громкий хохот. ― То есть, я не найду у вас дома кучу жутких священных картин рядом с матрасами на полу и раковину для элементарных потребностей? ― он забрасывает свой рюкзак на плечо и помогает с книгами, пока отец Уэй смеется сам, подражая хихиканью Фрэнка. ― Конечно, нет, ― говорит священник, оскорбленный насмешкой, отдавая Фрэнку стопку с книгами. Он залезает рукой в свой портфель, и Фрэнк может слышать звон ключей внутри. ― Я поклялся быть представителем Бога и оказывать помощь людям, пока они не придут к вере. Я не давал клятву страданиям и чтению религиозной литературы. ― Ох, что же, это определенно оправдывает вас и вашу тягу читать множество книг, ― жестом указывает Фрэнк на охапку книг в своих руках. Отец Уэй усмехается ему, прежде чем свернуть налево и отнести их в одну из комнат в доме. Здесь есть лестница, которая приводит их на следующий этаж: сначала на балкон, затем к деревянной двери. Отец Уэй достает связку ключей и открывает её, рассказывая Фрэнку о доме. ― Я живу выше, в то время как мой брат занял нижний этаж, хотя мы проводим много нашего времени здесь, пока его девушки нет рядом. Мы действительно близки. Мы всегда оставались такими, но это почти безумие, так как мы приехали обратно в городок, потому что только здесь настоящий дом для двоих из нас. ― Так вы выросли здесь? ― спрашивает Фрэнк с любопытством, про себя подтверждая то, что он услышал о священнике. Они внутри, и отец Уэй снова закрывает дверь, подвешивая своё пальто на крючок и указывая на следующую комнату. Это кухня с ничем непримечательными приборами, столом и стульями. ― Да, это еще одна причина, по которой я сильно хотел приехать сюда. Отец Кларенс провел год без помощника, ожидая моего посвящения, но иногда я думаю, что он сожалеет о том, что пригласил меня сюда, ― отец Уэй комментирует, фыркая, качая головой на свои же слова. ― Но это не имеет значения. Я счастлив здесь, как и Майки. - Майки это... ― Фрэнк начинает вопрос, но реплика остается незавершенной, поскольку он следует за священником через длинный холл. Хотя здесь нет ничего причудливого, и художественное оформление довольно простое, но Фрэнк не может не зевнуть, смотря на некоторые картины и скульптуры, которые лежат вокруг. ― Это не произведения религиозного искусства, но уверен, что здесь подобного полно. Отец Уэй улыбается ему через плечо и говорит: ― Они принадлежат моей бабушке, ― Фрэнк оглядывается назад с грустным лицом и ничего не говорит, но священник останавливается у одного рисунка на стене, мягко усмехаясь. - Она сделала это с Майки. Ему было около десяти, я точно не могу быть уверен, но я помню, как сидел в этой же самой комнате, делая уроки, и они рисовали эту картину на полу. Майки ходил голым. Это было весело. Почти вся краска была на брате и на полу, все очень напоминало стиль Поллока*. Фрэнк хмыкает, притворяясь что знает, о ком он говорит, и кивает. Смотря на картину, которая выглядит весьма сумасшедшей, потому что везде беспорядочно изображены всякие линии рук, ног и другие отпечатки. ― Картина действительно выглядит так, будто при её рисовании весело проводилось время, чертовски верно, ― говорит он, пытаясь отвлечь отца Уэя от факта, что понятия не имеет, о чем он имел в виду, но это не важно. Отец Уэй даже не упоминает об этом. Он просто отвечает: ― Да, это было поразительно. Давай пойдем в библиотеку. Всё веселье, что тебя ожидает сегодня, находится там, ― Фрэнк следует за ним. Отец Уэй проводит их через последнюю дверь справа, и у Фрэнка глаза полезли на лоб, стоило ему посмотреть на размер комнаты. Он всегда думал, что ему повезло, потому что комната, которую родители выбрали ему, когда он был только ребенком, была большая, но эта библиотека почти вдвое больше его спальни. Здесь стоит стол в центре вместе с парой стульев, и Фрэнк немедленно двигается туда, кладя книги, которые у него в руках, на поверхность стола. Затем он оглядывается вокруг, обнаруживая окно, находящееся ближе к углу, диван и телевизор. Под подоконником расположен маленький шкаф со стеклянными дверями, в котором, кажется, хранятся диски. Остальная часть комнаты состоит из книжных шкафов, сделанных из темного дерева. Они у каждой стены, исключая угла с картиной, висящей там, но это довольно впечатляет. Только несколько полок не заполнены до конца, вероятно, они для будущих книг отца Уэя, которые будут приобретены, но здесь еще есть фигурки, лежащие на пустых полках вместе с книгами, которые выглядят как персонажи комиксов. ― Зачем вам игрушки? ― спрашивает Фрэнк, действительно не уверенный в том, уместен ли был этот вопрос. Правда, Фрэнк осведомлен, что многие люди коллекционируют эти крошечные безделушки, но он только надеялся не оскорбить отца Уэя со своим вопросом. ― Разве вам нравятся... ― Что, слишком стар для них? ― отец Уэй насмехается над Фрэнком, качая головой. Он подходит ближе к одному из шкафов и достает одну. ― Они из коллекции, Фрэнк. Я всегда любил супергероев, и я начал собирать эту коллекцию, когда был просто ребенком. Я очень горжусь своими игрушками, не имеет значения, что о них ты думаешь. Фрэнк хихикнул на этот немного обижающий ответ, только качая головой. Он не заваливает его вопросами в дальнейшем, потому что отец Уэй, кажется, очень защищает свои фигурки; они могут быть коллекцией, но для Фрэнка это только игрушки. Он пожимает плечами и продолжает оглядываться, находя несколько лежащих вокруг коробок. ― Вы переезжаете? ― Нет. Мы посылаем некоторые книги в дом матери. Мы покинули то место, и она сейчас уходит в отставку, так что от них будет какая-то польза, я полагаю. Фрэнк хмыкает. ― Эти все книги принадлежат вам? ― спрашивает он, снова оглядывая комнату. ― Нет, ― отвечает отец Уэй, разворачиваясь к Фрэнку, и они смотрят друг на друга. ― Я одержим ими, но не настолько. Некоторые из них также принадлежат моему брату. Когда мы вместе, то всегда здесь, за исключением, когда мы готовим. Как ты можешь увидеть, тут есть диван и телевизор в углу с большой коллекцией дисков рядом с ним. ― Да, это замечательно, когда у вас есть собственное местечко. Кажется, вы хорошо проводите время здесь, ― говорит Фрэнк честно. Он немного напоминает себе холостяка, поскольку комната, полная книг, представляется ему чем-то изумительным, а телевизор и все эти диски в углу кажутся довольно замечательными для него. ― В действительности так и есть. Мой брат и я - мы, в первую очередь, полные идиоты, ― отец Уэй усмехается Фрэнку, пока говорит это, что заставляет подростка усмехнуться в ответ. Священник продолжает: ― В основном здесь есть место для просмотра кино около окна, потом книжные шкафы с комиксами, фантастикой и религиозной тематикой. Это все отдельно. И, как ты можешь заметить, я здесь совсем другой парень, не несущий клеймо святого, даже после моего посвящения. ― Однако это меняет все, ― говорит Фрэнк, пытаясь не казаться слишком загадочным. Он сам не знает, что имеет в виду, но он говорит, не особо думая об этом. Отец Уэй вздыхает по непонятной причине и поворачивается к ближайшему к двери книжному шкафу. ― Будем работать, да? ― говорит он. Фрэнк соглашается с небольшим хмыканьем и бросает свой портфель на пол, прежде чем пойти за отцом Уэем к книжному шкафу. Священник немедленно начинает указывать на различные книги и говорить Фрэнку, какие могут быть наиболее полезны для его эссе, точно также, как он делал это в церкви. Хотя сейчас его голос звучит значительно взволнованнее, показывая, как сильно он ещё заинтересован в запланированной теме Фрэнка. Он также говорит о многих книгах разных размеров, и у него есть скрепленная кольцами папка, заполненная статьями о гомосексуализме, о представлениях и исследованиях из отрывков Библии, что подводит их к данной проблеме. Подросток пытается впитать всю информацию, но отец Уэй говорит слишком много и слишком быстро. Фрэнк не может не отставать от него, но он старается слушать внимательно. Ему в удовольствие выслушивать разговоры отца Уэя об этом, как сейчас. Он такой взволнованный и заинтересованный, и парню уже нравятся эти книги только из-за возбужденного голоса священника, поскольку он объясняет их содержание подростку. Первая книга, которая в действительности достается из портфеля отца Уэя, просто огромная, и Фрэнк таращится на неё с изумлением в своих широко распахнутых глазах. ― Вы, должно быть, шутите надо мной? После взволнованного комментария Фрэнка отец Уэй разражается громким и четким хохотом, но затем поясняет: ― Тебе не придется читать книгу целиком, не волнуйся. Я сомневаюсь, что ты смог бы насладиться чтением подобного. Это Катехизис Католической Церкви, была опубликована в 1994, а пару лет спустя впервые обнародована Папой Иоанном Павлом II. Глаза Фрэнка до сих пор выпучены. Он не может поверить размеру этой книги и очевидному восхищению в глазах отца Уэя, который держит её. Это невообразимо, и Фрэнк не чувствует себя счастливым из-за предстоящим изучением этого монстра. Он очень сомневается, что информация в книге может быть полезной, и он говорит это священнику, добавляя: ― Я думаю, разве катехизисе не описываются учения и пути, по которым церковь хочет распространиться по всему миру? Как... как свод правил? ― Да, катехизис был написан как подлинный библиографический учебник, обучающий по католической программе и подготавливая местных катехизисов, и это поясняет, почему это не так полезно для тебя, ― объясняет отец Уэй, улыбаясь, кладя эту гигантскую книгу обратно на полку. Потом он берет книгу рядом с ней, такую же крупную, зато не такую ужасную, говоря в это время: ― Затем у нас есть этот комментарий о катехизисе, меньший по размеру и легкий для прочтения, написанными тремя прогрессивными итальянскими епископами в далеком 2005. Только несколько глав будут значимыми для твоего эссе, и я буду указывать тебе на них, но эта книга подвергает сомнению сам катехизис очень хорошим способом. Если ты прочитаешь её целиком, то сможешь понять, что это неплохая вещь, и в целом это весьма занимательная книга, но мы можем отложить это до завершения эссе, я полагаю. ― Ага. Это хорошие новости, ― отвечает Фрэнк с большим вздохом облегчения, почесывая одну из бровей. Он замечает, что отец Уэй следит за тем, как его рука поднимается ближе к лицу, и не может понять почему, но он продолжает чесать, и священник не отводит глаз от его брови. Только когда Фрэнк заканчивает это делать, то опускает свою руку и говорит: ― Если я должен был бы читать всю эту книгу для эссе, то, скорее всего, предпочел бы писать о чем-нибудь другом. Отец Уэй легко смеется, и этот детский смех возвращается к нему снова, пока его глаза закатываются, и, разумеется, он также видит ухмылку Фрэнка. Он поднимает взгляд, смотря в его глаза, и произносит: ― Почему это? Ты не способен обработать информацию из книги не совсем простого содержания? ― он усмехается прямо тут же, подходя к столу и опуская книгу на него. Присоединяясь к отцу Уэю, Фрэнк поднимает свой рюкзак с пола и находит в нем блокнот и ручки. Вчера он купил новый блокнот для эссе, планируя записывать большое количество примечаний из книг священника и тут же попытаться в первый раз составить своё эссе на листах блокнота. Фрэнк вздыхает, прежде чем сесть около отца Уэя, наблюдая как он берет блокнот и красную ручку. Фрэнк смотрит за тем, как священник открывает оглавление толстой книги и записывает, какие страницы будут наиболее важны, указывая заголовки глав и облегчая задачу Фрэнку выбирать то, что интересует его. Фрэнк трогательно улыбается отцу Уэю, потому что он может слышать тот взволнованный тон голоса, когда священник больше рассказывает о книге, чем читает. Фрэнк серьезно никогда не чувствовал себя так гармонично с кем-либо, как сейчас, просто слушая легкую и непринужденную речь другого человека о чем-то, что на самом деле интересует его. Хуже всего то, что Фрэнк не должен чувствовать чего-либо к отцу Уэю, даже если это только притяжение к его словесному таланту описывать, так как он знает о чем говорит и разделяет интерес к теме подростка, и именно это дает Фрэнку множество причин наслаждаться занятием с отцом Уэем. Хотя подросток разрабатывает это для учреждения, которое в основном не соглашается с тем, что он говорит, - это не делает Фрэнка менее счастливым, пока отец Уэй помогает ему по собственной воле. И он определенно не похож на того, кто делает это без всякого желания, потому что достаточно посмотреть на то, как он выделяет некоторую информацию, взволнованно проводя своими руками по коротким тёмным волосам. Тем временем отец Уэй понятия не имеет о всех тех вещах, которые находятся у Фрэнка в голове, и, по-детски растрепав волосы подростка, говорит: ― Тебе лучше начать работать, а позже я расскажу тебе ещё кое-что, Фрэнк. И, конечно, после этого тебе нужно идти домой. Я буду здесь, на диване, читая своё, хорошо? Фрэнк округляет глаза и хорошенько пытается сдержать улыбку, когда он просто подумал про себя, что не против был бы слушать голос отца Уэя ночь напролет, и все же священник находит неуместным рассказывать целую книгу Фрэнку. В любом случае, наверное, будет лучше, если подросток прочитает её самостоятельно, так что он не задает вопросы своему новому наставнику. Он кивает и вздыхает, садясь за стол, но, как Фрэнк наблюдает за ним через плечо, прежде чем отец Уэй присядет сам, раздается телефонный звонок. Фрэнк поворачивает голову к своему рюкзаку, где лежит его мобильный, но понимает, что это не его, потому что другой рингтон. На его телефонные звонки поставлен индивидуальная мелодия, а не стандартная, так что он снова поворачивает голову в сторону дивана и видит, что отец Уэй уже возвращается к своему портфелю у ножки стола. Он смотрит на экран и опять говорит. ― Прости меня, Фрэнк, Это может занять некоторое время, но чувствуй себя как дома. Он выходит из комнаты и закрывает дверь за собой, оставляя Фрэнка наедине с библиотекой и с эхом приветствия матери отца Уэя за её пределами. Тем не менее, находиться здесь одному и чувствовать себя комфортно гораздо труднее, потому что Фрэнк никогда не видел столько книг в одном месте. Ну, может быть в школьной библиотеке или в центре города, но никак не в жилом доме. Это весьма запугивающе. Все эти книги принадлежат отцу Уэю, и это безусловно впечатляет, их так много, что Фрэнк не может просто сидеть и изучать информацию для своего эссе. Он решает заняться просмотром всей комнаты и её имущества, чтобы ознакомить себя с этим местом, этими вещами и людьми, которым они принадлежат. Фрэнк знает, что один из них является священником, но что за человек скрывается под римским воротником? До сих пор Фрэнк только знал, что он назвал себя приверженцем своих, не католических, взглядов и имеет сотни книг. Подросток глубоко вздыхает и начинает экскурсию. Он полностью приходит в восторг от огромного количества вещей перед ним и ухмыляется комнате, в которой находится. Это запугивающе, но также и захватывающе. Ему никогда не приходилось стоять рядом с такой внушительной личной коллекцией, но вскоре изначальное волнение остается в прошлом, и теперь он хочет познакомиться поближе с этой большой коллекцией культурных ценностей. Он начинает с маленького книжного шкафа под подоконником, внутри которого лежат диски с фильмами. Он осторожно открывает стеклянную дверцу и смотрит на названия, находя тонны фильмов ужасов, которые он узнает и которые ему даже нравятся; но тут также много таких, о которых он не слышал, так что он достает их по одному. Он находит старые фильмы, как «Воздушный Змей» и «Безумный Вампир», но также есть недавние, например «Время Тьмы» и «Ух-ах Шоу»; последний, являясь ремейком, выглядит более комичным и кровавым. Но Фрэнк не собирается жаловаться. Его познание в фильмах состоит только из коммерческих фильмов ужасов, из-за которых люди захватывают кинотеатры, а не из каких-либо независимых киностудий. Продолжая, он обнаруживает мюзиклы и анимационные фильмы, и несколько названий работ, созданные Кроненбергом и Спилбергом, он также узнает. Фрэнк не может сдержать смех, когда находит «Титаник», «Ромео и Джульетта» и хромые диснеевские фильмы, которые действительно не могут соответствовать коллекции ужастиков отца Уэя, что были на другой стороне шкафа, но Фрэнк может понять, что у хозяина смешанный вкус в фильмах. Он подходит к книжному шкафу с комиксами и находит несколько изданий Лиги Справедливости и Марвел, включая фаворита Фрэнка, «Роковой Патруль». Теперь он понимает наличие коллекции игрушек, бесполезно стоящих на полках, представляя комиксы отца Уэя. Фрэнк берет ту, что больше похожа на Джин Грэй, персонажа из Людей Икс, с которым Фрэнк знаком, но быстро кладет обратно, потому что иногда он немного склонен к провалам по отношению к небольшим вещам, и поломка игрушки несомненно могла бы расстроить и разочаровать отца Уэя. Так что Фрэнк оставляет это и хватает случайный комикс. Это Люди Икс - единственная вещь, как Фрэнк помнит, заимствованная у его друзей. Ему нравятся комиксы, но у него нет многих изданий, и это не из-за того, что он не может себе их позволить. Он предпочитает фильмы ужасов и романы, но он приглядывается получше на обложку, обнаруживая рукопись MW в правом верхнем углу, и он вспоминает, что слышал, как отец Уэй называл Майки своим братом, так что это, должно быть, его. Он пролистывает его, и что-то из одной страницы выпало на пол. Фрэнк поднимает это с пола и читает: «Джерард & Майки, 1996», затем переворачивает, находя фотографию. Это молодая версия отца Уэя с круглым лицом, хотя его волосы выкрашены в ярко-красный цвет и его улыбка гораздо шире, чем Фрэнк видел когда-либо на его лице. Около него очень костлявая версия его: с похожим лицом, только с очками и светло-каштановыми волосами; скорее всего, это Майки. Странно видеть отца Уэя без римского воротника, но в то же время это красиво. Красные волосы и широкая ухмылка освежает его лучше, чем Фрэнк думал; что ж, возможно он размышлял над тем, как отец Уэй выглядел, прежде чем посвятить себя духовенству, но он никогда не представлял, что это будет парень с красными волосами и нелепой ухмылкой. Улыбаясь тому, что он видит, Фрэнк вкладывает фото обратно в комикс и возвращает обратно на полку. Следующая полка до краев заполнена книгами. Фрэнк находит несколько заголовков, о которых не слышал, и других авторов, о которых слышал, но не читал, например Олдос Хаксли, Жан-Поль Сартр и Жозе Сарамаго. Затем он замечает имена любимых писателей, таких как Стивен Кинг, и все те книги, которые Фрэнк знает и которые у него есть, и он усмехается, спускаясь ниже. Просматривая ещё немного, он находит опубликованные работы Эмили Дикинсон, одного из тех поэтов, чьи стихи он любит читать, и свою бессменно любимую книгу за всё время, а именно «Возвращение в Брайдсхед». Он достает её с полки и ласково проводит по обложке, открывая. Он хочет обращаться с ней осторожно, чтобы не испортить это достоинство литературы, и задерживается на титульном листе. Встревоженный, он расширяет свои глаза. Он закрывает её и убирает обратно, прежде чем книга рассыпется в его руках, так как это первое издание и является самым старым, что Фрэнк когда-либо держал. Подросток разворачивается к последним книжным шкафам, боковым зрением приглядываясь к столу с книгой и блокнотом на нем, но в любом случае проходит мимо к полкам. Он стоял здесь с отцом Уэем и слушал его объяснения насчет полезных и бесполезных книг для эссе, но он хочет увидеть другие заголовки книг отца Уэя. Конечно, он не находит знакомых, так как они все связаны с католической церковью или религией в целом, и Фрэнк в действительности знает только Библию, а с недавних пор Катехизис. Прежде чем он опустит руки и вернется к работе, которой, по предположению, он должен заниматься, Фрэнк замечает несколько книг на верхней полке, что привлекает его внимание. Он сосредотачивается на них и не помнит, чтобы отец Уэй говорил о них, но «Библия и Гомосексуализм» кажется достаточной практичной и подходящей к сути, о которой Фрэнк хочет сделать исследование в своем эссе. Он протягивает руку к этой книге, но, конечно, не может достать, потому что он гораздо ниже книжного шкафа отца Уэя. Это раздражает, но он не глупый, так что он подставляет стул из-под стола. С быстрым взглядом на свой блокнот и часы, Фрэнк на секунду об этой книге, но он хотел бы поскорее посмотреть её, прежде чем взяться за свою работу и забыть спросить отца Уэя о ней. Таким образом, он подставляет спинку стула к книжному шкафу и становится на него, теперь с легкостью достигая книги. Она небольшая, и Фрэнк, разумеется, заинтересован. Он читает аннотацию на задней стороне и выясняет, что это антология статей, которые разъясняют, как Библия упоминает гомосексуализм, но когда он открывает титульный лист, Фрэнк читает что-то совсем иное. Большим жирным шрифтом написано «Мальчик-Раб», и автор опознается как Евангелина Андерсон. Фрэнк получше вглядывается в обложку и страницу снова, понимая, что здесь, должно быть, какая-то ошибка. Он хмурится, смотря на книгу, и чувствует весомое любопытство по поводу её содержания и тому, почему обложка не совпадает с содержимым. Затем Фрэнк решает погасить свой интерес, почитав немного, перелистывая различные страницы и главы, но он не уверен в том, что читает на самом деле. Он не может отрицать, что это очень походит на порно, хотя это и есть эротический роман. Кажется неправильным то, что такой человек, как отец Уэй, владеет книгой подобного содержания и прячет её за поддельной обложкой. И кажется неправильным для Фрэнка найти такую книгу здесь и находить в ней более чем достаточно упоминаний о половых органах, чтобы понять, что, может быть, это вовсе не касается Библии. И что, возможно, он не предполагал читать это. Может быть, это даже не принадлежит отцу Уэю, но Фрэнк проверяет правый верхний угол на первой странице и находит там рукопись с инициалами GW, и это определенно не расшифровывается как имя брата священника. Фрэнк пытается выявить конкретную информацию об авторе, но не может найти, потому что она, по всей видимости, на оригинальной обложке, а эта, кажется, не была первоначально с этой книгой. Это гей-эротика, Фрэнк уверен в этом, когда находит подробное описание секса ближе к концу книги, и сама она, разумеется, не упоминает о Библии так, как написано на обложке. Глаза безумно расширились в замешательстве, он кладет книгу на место и пытается решить, что теперь делать, в самом деле чувствуя некий скепсис насчет этого. Добираясь до другой книги, обложка которой идентифицирует её как анализ книги Самуила из Библии, Фрэнк помнит, как отец Уэй говорил о ней. Он сказал, что это весьма вызывающая спор книга, из-за известного упоминания отношений между Давидом и Ионафаном, если Фрэнк правильно понял его слова. Что ж, так или иначе, он открывает эту книгу, и шок, однако, отражается на нем, когда он обнаруживает совершенно другое название внутри и маленькую GW в углу. «Экзотика Эротики» действительно не кажется связанной чем-либо с книгой Самуила, но, тем не менее, Фрэнк просматривает, перелистывает и читает несколько абзацев. Его сбивает с толку один из коротких рассказов, затрагивающий студента колледжа и его ужасающий эксперимент с щупальцами, выползающими из туалета, чтобы схватить его за яйца. Фрэнк прижимает свою руку к своим яйцам и окончательно захлопывает книгу, осознавая, что он вовсе не должен был читать это. Это слишком странно, да и вовсе не принадлежит ему, так что он кладёт книгу на место, прежде чем отец Уэй войдёт и обнаружит его здесь, изучающего его литературный притон с порнографией. И Фрэнк, разумеется, понятия бы не имел, как смотрел бы потом в лицо отцу Уэя из-за этих книг. Подросток хватается за нижнюю часть полки, чтобы сохранить равновесие, и пытается слезть со стула, но резко поворачивает голову в сторону, когда слышит звуки за дверью. Кроме того, он видит поворот дверной ручки и начинает беспокоиться, его руки соскальзывают с книжного шкафа, и парень валится с края стула. В конечном итоге, он приземляется на задницу, в то время как дверь открывается и заходит отец Уэй. У него такой сумасшедшее выражение на лице, но Фрэнк не может быстро сосредоточиться, потому что книги сыпятся на него с полок. Он прикрывает свою голову одной рукой и слышит громоздкий выкрик отца Уэя. ― Фрэнк? С тобой все хорошо? Он смотрит на отца Уэя и говорит: ― Мне очень жаль. Я проверял некоторые заголовки книг, но я слишком низкий, и мне пришлось залезть на стул. Я даже не предполагал, что смогу поскользнуться, упасть и свалить все книги с собой. ― Все нормально, ― отец Уэй отвечает с теперь уже спокойным видом, и его охапка книг в его руках дополняют облик, заставляя его выглядеть весьма очаровательным. Беря во внимание то, что он только прочитал, разные мысли не помогают ему положению. Затем он замечает, как брови отца Уэя выгибаются дугой, и слышит его вопрос: ― Ты не ушибся? ― Думаю, что некоторые синяки позаботятся о своем появлении завтра, но, если не считать этого, все хорошо, ― дает гарантию Фрэнк, но отец Уэй расширяет глаза без видимой на то причины. Он, должно быть, столько же смущен своим имуществом с эротическим контентом, как и Фрэнк. Подросток наблюдает, как он без труда складывает книги обратно в книжный шкаф, без помощи стула, однако ему нужно встать на носочки, чтобы положить одну на самую верхнюю полку. И Фрэнк вполне уверен, что может догадаться, почему каждая из этих книг лежит вне досягаемости, даже для взрослого человека среднего роста. Он усваивает знание, которое он теперь имеет, и чувствует, как участилось сердцебиение из-за того, что он просто так нашел в личной библиотеке священника, потому что он не может решить, что он должен сделать следующим. Отец Уэй помогает, задавая вопрос. ― Ты нашел что-нибудь, что заинтересовало тебя больше Катехизиса? ― его голос звучит весьма напористо и почти устрашающе, заставляя Фрэнка еще больше покраснеть, но он качает головой. ― Я даже ничего не читал, ― солгал он, решив, что должен поразмыслить о своих мыслях, прежде чем сталкиваться лицом к лицу с отцом Уэем. Ему нужно прояснить свои чувства и мысли насчет книг с эротикой. Он нервно сглатывает, когда он возвращается к этому и когда его глаза встречаются с глазами отца Уэя, но он выдавливает улыбку и пытается выглядеть непринужденно. Священник отводит глаза, оглядываясь назад, чтобы обратить внимание на верхнюю полку, и Фрэнк воздерживается от комментирования. Он не готов признаться отцу Уэю пока что, хотя он знает, что отец Уэй не стал бы судить его, если бы подросток сказал ему, что на самом деле сейчас произошло. По сути, священник говорил ему, что каждый из нас является физическим существом с потребностями, особенно выделяя, что это касается каждого, несколько дней назад. Основываясь на этом, Фрэнк действительно не чувствует смущение больше, так что он просто смотрит, как священник наклоняется к книжному шкафу с вытянутой ладонью напротив книг со второй полки. Когда он поворачивает свою голову в сторону мальчишки, говорит: ― В следующий раз жди меня, и когда я приду, обсудим большое количество книг, если тебе нужны они. Просто не... я имею в виду, будь осторожен здесь, прошу тебя. Некоторые из этих книг действительно старые. Фрэнк кивает, соглашаясь быть более осторожным в следующий раз. Сейчас он предпочтет позволить этому маленькому инциденту выскользнуть за пределы его разума, прежде чем он еще раз приблизится к этой теме. Отец Уэй кивает в ответ, потом откашливается. Его глаза не смотрят больше с дикостью, возвращаясь к их спокойному состоянию. Франк опускает взгляд на его воротник, чтобы напомнить себе, что этот человек - священник, а не только какой-нибудь книжный червь, который должен отдельно держать свое порно от чужих глаз, и, конечно же, не просто посторонний мужчина, которому нужно отвлекаться рассказами эротики. Фрэнк продолжает утверждать себе, что эту тишину они разделяют в течение малого времени, но достаточно долго, чтобы она стала неловкой, когда он не отводит взгляд от воротника, но чувствует глаза отца Уэя на себе. Он только поднимает голову, когда Отец Уэй говорит снова. ― Так ты закончил с теми главами, что я говорил тебе прочесть? ― Фрэнк качает головой. Отец Уэй еле заметно вздыхает, но уверенно кивает головой Фрэнку. Они не разговаривают в течение некоторого времени, но подросток уверен, что это из-за того, что они оба знают, что произошло здесь, и когда отцу Уэю, несомненно, не хватает смелости поговорить об этом с Фрэнком, Фрэнк не может сказать о том, что уже знает содержание этих книг и что, конечно же, они запрещены в церкви. Подросток чувствует, как его щеки краснеют снова, но с легкостью скрывает это, смотря вниз и взяв ручку. Он искоса видит, что отец Уэй идет к дивану с книгой в руках, и Фрэнк не может запретить своему разуму поинтересоваться, является ли это очередным порно, что он читает. Делая небольшой вздох, Фрэнк возвращается к книге, к страницам, номера которых кратко записаны священником в его блокноте. Теперь парень полон решимости, чтобы прочесть их, откладывая все свои мысли подальше. Осталось не так много количества дозволенного времени, пока ему не надо будет идти домой, но он справится. Он читает, делает заметки и бросает взгляды через своё плечо, чтобы в очередной раз обнаружить отца Уэя, поглощенного своим чтением. Он не может не чувствовать, как сердцебиение учащается и дрожь пробегает по его позвоночнику от простой мысли, что книга, которую отец Уэй читает, могла бы быть с той самой верхней полки, и тогда Фрэнк смотрит на книжный шкаф, не совсем уверенный в том, хватает ли там недостающей книги, или нет. Встряхнувшись, посылая эти мысли прочь, Фрэнк пытается сосредоточиться, но это просто слишком сложно, потому что он находится в той же самой комнате, что и священник со своим секретным хранилищем порно, и Фрэнк понятия не имеет, как быть. В итоге он притворяется читающим и делает случайные заметки, которые он может пропустить завтра или в другой раз, когда вернётся к этой книге. Около 18:45 времени Фрэнк даже близко не закончил с указаниями отца Уэя, но священник окликает его, потому что пора идти домой. Проблема в том, что у Фрэнка есть только заметки, намного отличающиеся по содержанию и почти никак не относящиеся к только что прочитанному. ― Простите, я был немного растерян, ― признается он. ― Ты не должен извиняться передо мной, ― говорит отец Уэй, мягко сжимая одной рукой его плечо. Он предлагает забрать Фрэнку книгу домой, чтобы прочесть её на выходных, наряду с той, с которой он отправил подростка домой несколько дней назад. Когда Фрэнк проигнорировал его, на самом деле взволнованный по поводу хранения этих книг дома, при этом сказав священнику, как его дедушка расспрашивал насчет той книги, отец Уэй произносит: ― Не волнуйся о том, что твоя семья прочитает это, Фрэнк. В основном они написаны людьми из Ватикана, всё будет в порядке. Фрэнк кивает и честно обещает хорошенько рассмотреть обе книги. Он даже наклоняет свою голову в знак уважения, но всё заканчивается обоюдным смехом над нелепым поклоном Фрэнка. Он снова благодарит отца Уэя, и это было последним, что он сказал, пока не оказался дома - отец Уэй везёт его туда самостоятельно. Фрэнк остаётся в тишине на протяжении всей поездки до дома, прижимая свой рюкзак, в котором лежат заимствованные книги, к груди. Он вспоминает те книги, которые читал, и ему нужно лучшим способом подтолкнуть себя на правильный разговор с отцом Уэем. В конце концов, он имеет право знать, что Фрэнк нашел то, что, по сути, является секретом и что эта тайна остается в безопасности с Фрэнком, но он абсолютно не уверен в своём отношении к этому. Это слишком - знать, что у отца Уэя есть подобные книги и, более того, представлять то, что он делает с ними, сидящий где-нибудь в своём уголке, свободно перелистывая руками те страницы и чувственные рассказы. Он не единственный человек, читающий порно, которого Фрэнк знает; он знает, что такие рассказы есть у его друзей и даже у отца, но этот человек является богослужащим. У него, как предполагается, не должно быть гомосексуальных наклонностей, не говоря уже о хранении историях о мужчинах, занимающихся сексом с другими мужчинами. Он понимает, что нужно просто забыть обо всем этом, но как это осуществимо, когда он не может перестать думать об этом? Как Фрэнк может игнорировать тот факт, что отец Уэй, священник, которого он знает так хорошо и которому доверяет очень многое, имеет книжную полку или, возможно, ещё большую коллекцию книг с порно? Особенно гей порно, потому что они объясняют Фрэнку очень личную вещь, и он хочет избежать это влияние своего разума, действующее на отца Уэя. Это уже настолько запутано, насколько это можно запутать, но от этого влияния есть возможность вовлечься в дела гомосексуализма и соответствующего поведения среди других мужчин при этом. После молчаливой и некомфортной автомобильной поездки, когда они наконец-то приехали, Фрэнк немедленно выскакивает из машины, но отец Уэй не выходит. Фрэнк удивляется почему, но он едва делает три шага по округе, как его мать выходит из дома поприветствовать их. ― Здравствуй, Фрэнк. Отец Уэй, рада видеть вас. Благодарю за то, что доставили Фрэнка домой. Моего мужа до сих пор нет дома, и я занята приготовлением ужина, таким образом, дома не было никого, кто смог бы забрать его. Спасибо вам. Отец Уэй улыбается ей и выходит из машины, но Фрэнк желает ему спокойной ночи и извиняется. Он заходит в дом, поднимается в свою комнату и кидает рюкзак на кровать, возвращаясь вниз, уверенный в том, что его матери потребуется он, чтобы помочь с чем-нибудь. Около двери, ведущей на кухню, однако, он слышит легкий смех своей матери над чем-то и задается вопросом, пришел ли уже его отец, но единственный вошедший внутрь после мамы Фрэнка оказался отец Уэй. ― Что происходит, мам? ― спрашивает он, сбитый с толку из-за обнаружения отца Уэя в их доме, когда он ранее явно даже не хотел покидать свой автомобиль. ― Я пригласила отца Уэя на ужин, и он согласился, ― она отвечает с теплой улыбкой, адресованной священнику. Он кивает и вежливо улыбается в ответ, в то время как Фрэнк наблюдает за ними с широко открытыми глазами. Кажется, у подростка уже просто не будет здесь возможности расслабиться. Его отец приходит домой только тогда, когда его мать выключает духовку и, в конце концов, трапеза проходит весьма благополучно. Фрэнк знает, что это из-за отсутствия дедушки поблизости, потому что в настоящий момент его родители кушают и перебрасываются фразами с отцом Уэем, выглядя довольными. Подросток уверен, что дедушка даже не согласился бы сидеть за этим столом с отцом Уэем. Он, несомненно, благодарен, что по пятничным вечерам его дедушка ходит в Клуб Взрослых, чтобы поужинать и поиграть в карточные игры со своими друзьями. Франк выбросил из головы книги отца Уэя на некоторое время, чувствуя себя умиротворенным и счастливым в данный момент. Это действительно замечательная трапеза, совсем без прослушивания радио, но с синхронным говором людей, беседующих друг с другом. Сейчас нет ничего притягательней для него, чем это. Хотя чувство волнения начинает трясти Фрэнка после маминой подачи десерта. Она признается, что приготовила лимонный чизкейк ранее, размещая блюдо в центр стола, надеясь, что отец Уэй согласился бы на её приглашение. Затем она накладывает всем, не привлекая особого внимания, прежде чем присесть и поинтересоваться у священника о его мнении насчет гомосексуализма. Фрэнк давится своим первым куском. Она дарит ему очень нежный взгляд, хотя в то же время странный, однако Франк действительно никогда не сомневался в её любви к нему, несмотря на её религиозную убежденность. Фрэнк всё ещё чувствует своё снова участившееся сердцебиение и он испытывает некоторые трудности, пережевывая тот самый кусок чизкейка, пока отец Уэй начинает отвечать матери Франка. Конечно, он очень уверен в своём ответе. Фрэнк никогда не ожидает от него ничего, кроме чистой правды. Отец Уэй поясняет свои взгляды на это с уточнениями, выбирая те же самые аргументы, которые использовал при разговорах с Фрэнком на протяжении прошлых лет. Он не забывает упомянуть, что в любом случае это не затрагивает его верования, потому что каждый выражается перед Богом таким путём, каким Он сотворил их - гетеросексуальным, гомосексуальным или асексуальным. ― По моему открытому мнению, сексуальная ориентация не должна иметь значения, но люди переиначивают слова Бога так, как они хотят. Например, я думаю, что у каждого должна быть возможность прочитать Библию в оригинале. Я осведомлен в том, что это невозможно, потому что тот язык практически мертв, и все оригинальные письмена утеряны, в большей степени уничтожены с большими промежутками времени. Это неточные переводы, потому что текст был переписан то и дело по нескольку раз, чтобы сохранить его. Я уверен в том, что неоднократно благочестивый монах или священник делал собственное истолкование и подкорректировал его немного, так что чтение одного перевода здесь почти недостаточно, потому что... ― Возьмем для примера английский вариант. Есть множество переводов Библии на английский язык, они все очень отличаются, и тот, кто читает единственный вариант, отказывается сравнивать его с другими и легко создает необъективные мнения. Когда у людей нет доступа к другим, правдивым интерпретациям, они сделают что угодно, чтобы защитить то, с чем у них было первичное знакомство, и мир станет слишком традиционным, чтобы жить в нём. Очень трудно разделить место с кем-нибудь, кто совершенно не соглашается с нами, но, конечно, всегда будут разные точки зрения насчет гомосексуализма, как и во многих других спорных проблемах, ― он заканчивает с распахнутыми глазами и откашливается, прежде чем опустить взгляд на свою тарелку. Наедине с Фрэнком отец Уэй никогда не раскрывал своё представление о гомосексуализме так широко; это всегда было отклонением от церкви, и трудно иметь дело с такими проблемами, будучи католиком. Ему трудно проглотить свой десерт вместе с этой новой демонстрацией, тем более, это звучало невероятно убедительно. Это точно не были просто слова, достаточно посмотреть на то, как отец Уэй сказал их и как много жестикулировал руками, как использовал мимику бровей, чтобы помочь себе убедительно изложить свою точку зрения. Это было действительно очень уверительно, даже для Фрэнка, который, определенно, ни в чем не должен быть убежден. Его мать мямлит с полным ртом, и Фрэнк бросает быстрый взгляд на неё, но на самом деле он не может отвести взгляд от отца Уэя. Это не потому, что Фрэнк находит его привлекательным, совсем не из-за этого, но то, что он всегда говорит красноречиво, всегда говорит правильно, имеет большое значение. Фрэнк всё ещё отвлечен, когда его мать называет его имя и произносит: ― Конечно, ты слышал это прежде. Я подразумеваю твоё эссе о разных переводах Библии, не так ли? Хотя ты кажешься несколько удивленным услышанному. Отец Уэй смотрит на подростка вопросительным взглядом и с приподнятыми бровями, но Фрэнк только виновато улыбается. Он знает, что должен будет объяснить это Отцу Уэю позже, объяснить все мотивы, по которым он не сказал своей матери о настоящей теме эссе, как священник просил его. Однако это будет позже, потому что разговор продолжается с новым вопросом от отца Фрэнка. К счастью, у Фрэнка также есть сторонник в доме, но он видел, как отец сердито посмотрел на него. Эти вопросы и ответы с кажущейся очень любопытной матерью Фрэнка продолжаются после обеда, и отец Уэй, похоже, очень удовлетворен своими ответами с большими речами, с быстрыми и восторженными жестикулированиями руками. Они направляются в гостиную, и в это же время мать Фрэнка предлагает стакан их итальянского ликера священнику, который любезно принимает выпивку. Фрэнк садится на диван, широко распахивая глаза, поскольку отец Уэй рассказывает о своём прошлом с алкогольной зависимостью, исход которой по окончанию оказался весьма хорошим, но у Фрэнка едва хватает времени, чтобы сильный аромат ликера ударил ему в нос, который начинает заполнять комнату, прежде чем его телефон зазвонит. Его друзья забирают его через десять минут, так что он идет собираться. Он готовит ночную сумку и спускается в гараж, чтобы взять гитару, проходя через гостиную и улыбаясь факту, что отец Уэй всё еще быстро говорит и жестикулирует свободной рукой. Затем Фрэнк полностью готов: чехол для гитары в одной руке, ночная сумка на его плече и улыбке на лице, в особенности отвечающая на счастливый пристальный взгляд отца Уэя и его ухмылку. Он подходит к священнику и, под звук сигнала автомобиля снаружи, благодарит снова за позволение приезжать в его дом. Отец Уэй говорит, что это было ему в радость и что он ожидает его прибытие снова на следующей неделе, как они и договаривались. ― Проведи этот вечер весело, Фрэнк, и не забудь о моей демозаписи. Франк усмехается и вежливо произносит: ― Я принесу её в церковь завтра, отец. Спокойной ночи. ― Спокойной ночи, мам, пап, ― прощается он в последний раз, практически за дверью. Он усмехается своим друзьях на этом расстоянии и тянет дверь, закрывающуюся быстро, несясь к фургону Джереми. Сегодня вечером они едут в студию его друга и как всегда Франк взволнован. Ничего больше не вертится на его уме прямо сейчас, кроме своей группы и их музыки, а ещё демозаписи, над которой они продолжают работать.

***

В студийной комнате они работают над завершением их последней записи. До настоящего времени они проводили последние несколько недель, работая над этим диском с демо, записав три оригинала и два кавера. Парни решили сделать это так, чтобы по-максимому использовать пространство в своём распоряжении, которое им предоставили, и хорошее оборудование, стараясь получить такие записи хорошего качества, какие они могут сделать. Сегодня вечером Фрэнк работает вдвойне энергичнее, чем обычно, так как он знает, что отец Уэй получит копию их демозаписи. Он старается ради личного вознаграждения, поскольку собирается сделать копию этого демо и предложить послушать его своей семье и, в конце концов, отцу Уэю, как он и просил. Фрэнк также хочет эту единственную копию ради популярности своей группы в будущем, однако это может подождать, поскольку они всегда всем сердцем посвящали себя коллективу. Они могут быть просто отличной группой из друзей или гаражной группой, но Фрэнк думает, что они заслуживают быть известными. Они уже были друзьями на протяжении долгого времени, очень часто репетировали и всегда поддерживали хороший командный дух между собой, так что в этом нет ничего постыдного. Возможно, они никогда не отыгрывали концерт более чем для двух или трех друзей, но они - группа, и они должны выйти из гаража, если хотят реально где-нибудь прославиться. С этой мечтой в своих мыслях они покидают студию около полуночи.