Against the Works of the Flesh

Перед началом службы вся семья добирается до церкви. Они выбирают свое обычное место позади, садясь в тишине. Фрэнк располагается между своими родителями, а его дедушка садится около его матери. Они все проводят свои собственные обряды: отец смотрит вниз, мать становится на колени, дед зажимает в руках семейные четки, а Фрэнк просто садится и пытается вымести все мысли из головы. Однако он не в состоянии отвести взгляд от алтаря - там отец Уэй, готовящий все к служению, вместе с единственным ассистентом. Фрэнк не может оторвать взгляд, смотря сверху вниз на одежду, в которую облачен отец Уэй: на его темные широкие брюки, черную рубашку и, конечно, на пасторский воротник, видимый на горле. Он осознает теперь, как это было очевидно, кто был в его мечтах. Фрэнк не видел правды до пятничной ночи, и в самом деле он предпочел бы этого не знать, и обычные вещи вокруг него не вгоняли бы его в ступор. Так странно осознавать, что, похоже, его привлекает священник. Фрэнк отводит взгляд, внезапно чувствуя жар тела под своим праздничным одеянием. Он делает суетливые движения руками, опуская взгляд на них, чтобы не смотреть на алтарь и отца Уэя. Затем он чувствует слабый удар по своему плечу и поворачивает голову налево, где уже присела его мать. Она спрашивает его: ― С тобой все в порядке? Фрэнк пожимает плечами, потому что это совсем не так, и он не собирается признаваться в этом. Она уже заставила его пойти на дополнительное собрание конфессии сегодня, за обеденным столом, и у него не было выбора. Она напоминает ему об этом, добавляя: ― Не беспокойся. Я уверена, что отец Уэй не будет против услышать твою исповедь после мессы. Тебе станет лучше. Фрэнк кивает, но он очень сомневается в этом. Он хочет избежать встречу с отцом Уэем, не приходить к нему и не рассказывать, как ему снился его воротник, как он сосал его член и как он кончил от мысли, что отец Уэй мастурбирует в своей библиотеке на свои эротические книги. Вздыхая, Фрэнк откровенно разговаривает с Богом, принося извинения за его подростковые убеждения, что делают его таким грязным - мысленно и физически - и говорит со своей бабушкой, прося у нее совет, любое успокоение и остановку сновидений, так как они выходят из-под контроля. Фрэнк сидит с опущенной головой, теряясь в своих размышлениях, пока его мать не касается его локтя, и он поднимает голову. Служба начинается. Отец Кларенс руководит ею, конечно, вместе с отцом Уэем, чтобы помочь ему и позаботиться о литургической группе, люди которой читают на латыни каждое воскресенье и рассказывают об этом позже, на его всегда вдохновляющих проповедях. Сейчас оба священника облачены в рясу, что лучше, потому что так у Фрэнка не будет больше лишних видений, чтобы добавить их к его и так сверхактивному воображению, но он серьезно ошибается. Отец Уэй читает Евангелие один раз каждую неделю, но именно сегодня становится затруднительнее слушать его, чем в какой-либо другой день. Фрэнк пытается сконцентрироваться на словах, что он читает, но он не может не смотреть в упор на священника, а именно на его руки, держащие книгу на кафедре, и на его рот, шевелящийся соответственно звукам, которые он производит, двигаясь так легко, словно он знает слова наизусть — и, зная отца Уэя, можно предположить, что он знает их. Но проблема в том, что Фрэнк все еще не может контролировать непристойные картинки в своем разуме и продолжает воображать отца Уэя, читающего свою порнографию низким голосом, таким приглушенным и мрачным, будто зимняя ночь. Фрэнк вздрагивает всем телом. Фрэнк думает, что этот ад никогда не закончится, потому что они присаживаются, теперь обязанные слушать проповедь отца Уэя, его интерпритацию прочитанного, красноречиво передающую всю суть. Подросток предпочел бы просто пойти прямиком в преисподнюю. Его мать тычет своим локтем прямо в ребра Фрэнка, шипя: "Слушай внимательнее!" Он не помнит, когда в последний раз слышал эти слова от неё хоть раз, но это явно было в детстве, когда он был только ребенком и продолжал отвлекаться на всякую чепуху. Это продолжается, не прекращаясь, и отец Уэй стоит в тени Отца Кларенса, в то время как месса продолжается. Он выглядит таким сосредоточенным и решительным, немного даже привлекательным, и Фрэнк должен признать это, хотя предпочтет выкинуть из головы. Он не должен думать об этом во время мессы, особенно на прямом Богослужении. Фрэнк оглядывается, стараясь отвязать от себя лишние мысли. В итоге он получает сердитый взгляд от матери, которая заметила, каким он был несобранным сегодня, и его дед, безусловно, встревает: ― Сейчас ты должен слушать слова Бога. Очень важно покаяться и принять верные решения. Сейчас как никогда Фрэнк хочет кивнуть и согласиться со своим дедушкой, потому что он, конечно же, мог бы нуждаться в лучшей помощи относительно своей проблемы, но все же он не донимает его ответным комментарием. Если он ответит, то под конец услышит его: "Я же говорил тебе слушать". Сейчас Фрэнку нужно оправдание, чтобы скорее уйти домой, но тот напор, с которым мать сжимает его руку, говорит ему достаточно. Он знает, что бесполезно затевать ссору, потому что ему в обязательном порядке нужно будет побеседовать с отцом Кларенсом и отцом Уэем, как они всегда делают после мессы. Фрэнк определенно не был против воскресных встреч на прошлой неделе, но сегодня он не хочет подходить близко к отцу Уэю и не может ничего с этим поделать. Они уже в ризнице вместе с другими прихожанами, и отец Кларенс беседует с несколькими, сняв ритуальное одеяние. Парень обнаруживает соскальзывающего отца Уэя на краю подставки, которую поддерживает молодой служащий алтаря. Фрэнк отворачивается от него, поскольку он не может просто стоять там и пялиться на него, мысленно представляя себе то, как можно сорвать с него одежду. Он не может, да и не станет. Вместо этого Фрэнк улыбается и почтительно кланяется отцу Кларенсу, когда он и его семья приближаются к старшему священнику, принимая его благословение с обычным уважением. Возможно, сегодня они продемонстрировали его намного лучше. Помимо того, что его взгляд вновь возвращается на подставку, отец Уэй оборачивается и смотрит на него. Фрэнк отводит глаза. Он действительно сейчас нервничает. Подросток бросает нервный взгляд на свою мать, боясь, что она вынудит его пойти на исповедь, и, конечно, она не забывает об этом. Она извиняется перед отцом Кларенсом и подзывает отца Уэя. ― Отец, вы не против провести небольшую личную встречу с Фрэнком? Я считаю, что у него есть несколько вещей, которые нужно обсудить и от которых следует избавиться. Фрэнк закрывает глаза и глубоко вздыхает, наконец-то оглядываясь на отца Уэя. ― Конечно, я не против, ― он слышит слова священника, сосредотачиваясь на его карих глазах, а не на его губах. ― Фрэнк? Отец Уэй просит его согласие пойти на небольшую личную встречу с ним, и Фрэнк с легкостью мог бы отказаться и просто убежать из церкви. Однако он этого не делает, потому что такой поступок будет проявлением неуважения к его матери и священнику, и ему не нужны ещё больше греховных отпечатков на своей душе. Он кивает отцу Уэю и позволяет нежной руке священника коснуться его плеча. ― Извините, отец Кларенс, мэм, ― священник сжимает плечо Фрэнка, и начинает идти по направлению к служебному помещению, но он рад услышать вопрос отца Уэя. ― Ты хочешь поговорить в офисе, или... ― Не возражаете, если мы сделаем это снаружи? ― так как Фрэнк должен исповедать свои грехи, поскольку его мать настаивает, он бы предпочел сделать это подальше от дедушкиных ушей. Отец Уэй любезно кивает, небольшая улыбка касается его губ. Они выходят наружу через маленькую дверь служебного помещения, направляясь в маленький сад около церкви. Здесь кирпичные стены достаточно низкие для того, чтобы они могли сидеть на них. Фрэнк садится и приглашает отца Уэя присесть рядом с ним, когда он спокойно смотрит на него сверху вниз, раздумывая, что сказать. Честно говоря, он не уверен, каким количеством правды он должен поделиться со священником и сколько её он может держать в себе. В конце концов, это не обычная исповедь. Фрэнк поднимает взгляд через несколько мгновений, находя довольно серьезное выражение отца Уэя. ― Все в порядке, Фрэнк? Сначала Фрэнк сохраняет тишину, затем нарушает, вздыхая и покачивая головой. Отец Уэй будет терпеливо ожидать ответа, если Фрэнк хочет занять его время, но он знает, что его мать и дед не были бы столь снисходительны. Но всё-таки он раскрывается отцу Уэю: ― Ну, в общем, моя мама снова вломилась ко мне сегодня утром, когда я дрочил. ― Оу, ― отец Уэй снова мягко улыбается, прекрасно зная, на что способна мать Фрэнка. В последний раз, когда подобное произошло, это убедило Фрэнка признаться в своей ориентации своей семье, но сейчас, он уверен, это кажется еще большим грехом в его семье, так как они наверняка будут считать, что он думал о парне, занимаясь этим. Отец Уэй слушает его в тишине, а Фрэнк говорит о том, какое замешательство он испытывает из-за своих снов и как он часто старается не поддаться искушению. ― Но они всегда ярче, если я не касаюсь себя, поэтому я сдался сегодня утром, и руки просто опустились на мою плоть. И затем, когда я закончил, заметил стоящую около двери мать, и не знаю, сколько она увидела и услышала ли то, как я неловко выстанывал всякий бред. Единственное, что у меня сейчас есть - проблема с моей матерью, но, конечно, она беспокоится о моей душе и грехах. Фрэнк не может рассказать отцу Уэю о подробностях снов или о порно-книгах, которые он нашел в библиотеке, что вызвали всю эту зацикленность на незнакомце из сна с воротником и привели Фрэнка к этому происшествию в это воскресное утро. Он не может поделиться этим с отцом Уэем, потому что ему, несомненно, неловко от того, что он нашел в пятницу, что ему снилось позже той ночью и, наконец, что он представлял себе этим утром. Франк перемещается на стене, снова тишина, и в конце концов Отец Уэй вмешивается: ― Что-то еще случилось, Фрэнк. Почему бы тебе не рассказать мне об этом? Фрэнк качает головой: ― Мне пора идти. ― Фрэнк, все в порядке, ― говорит отец Уэй, дернув его за руку, так как Фрэнк уже встаёт. Он смотрит прямо Фрэнку в глаза, что является искренним, но неуместным жестом. Фрэнк отводит взгляд, но священник поднимает его подбородок одной рукой. ― Ты можешь поведать мне. ― Нет, не сейчас. Сначала мне необходимо понять некоторые вещи, происходящие со мной, но я вам расскажу, ― отвечает он, вытягивая свою руку из хватки отца Уэя. Он пожимает плечами, добавляя: ― Со временем. ― Если ты уверен, ― отец Уэй смотрит на него из-под своих длинных ресниц, так как он пытается прочитать что-нибудь по лицу Фрэнка. Но парень уставился в одну точку, в действительности не в состоянии смотреть ему в лицо, когда тот самый воротник на шее священника был в его сладких снах не один раз. Тем не менее, ему приятно услышать следующие слова священника: ― Для тебя я всегда здесь. ― Спасибо, ― Фрэнк улыбается ему и просит у него благословения, прежде чем развернуться. Он знает, что он должен сказать отцу Уэю обо всех тех вещах, что донимают его, главным образом потому, что если он не поговорит с кем-нибудь, то никогда не избавится от этой неловкости. И нет никого, кому он может довериться с этим, потому что, если он скажет кому-то, кто не будет отцом Уэем, смущение будет невыносимо. И ещё, если это распространится и его мать узнает, то она возьмет свои ранние обещания назад и будет безжалостной, вышвыривая его из дома до того, как ему исполнится двадцать один год. Фрэнк вздыхает. Ему нужно предпринять что-нибудь, что не будет вынуждать его думать об отце Уэе и всем связанным с ним.