Сборник мини-рассказов "Supernova"

Мечты… Все это пустое, все это ничего не значащие надежды. Сладкие грезы, пыльца пьяных фей в волосах. Мечты. Без них было бы проще. Не на что было бы надеяться, нечего было бы ждать. Тот, кому нечего терять, не боится ничего. Человеку нужен его маленький мирок из грез и сладкой ваты, чтобы отвлечься от серости и грязи наполняющей его существование. От лени и убожества, от собственных пороков и несовершенства мира, ради перемен в котором мы и пальцем не желаем пошевелить, от боли и страха, своего безумия и безумия окружающих – от всего этого можно скрыться за комотозом мечты. Новорожденный день хрустально чист и свеж. В ночь прошел дождь, оставив после себя терпкий запах мокрого газона под окном. Еще не просохшие капли маленькими, не ограненными бриллиантами режут глаза сквозь сомкнутые веки. И так спокойно дышится рядом с тобой. Еле уловимый запах сонного тела, запутавшееся в волосах дыхание ночного бога, золотой песок на подушке. Вчера Песочному Человеку пришлось стыдливо развернуться, покинув спальню. И хорошо что соседи не могут услышать скрип пружин. Девять ярдов до ближайшего дома, на которых развеется целое облако звуков. Ночь была нежна. Она была тобой. …Холодные капли пота на разгоряченной спине и твои руки у меня на бедрах, заставляющие дрожать и стонать, как никогда раньше. Не знаю, что на тебя нашло, но за ужном ты предложил переехать в Ганалулу, и даже присмотрел там дом. Ты знал, что я неравнодушен к Гаваям. Знал, что люблю серф и соленые брызги волн. Тебе нравится контраст моего загорелого тела с твоей бледной кожей. И ты сам, словно создан изо льда, холодный, властный, но ночью ты был горячее магмы, когда шептал на ухо, что не отпустишь меня… Тихо выбравшись из постели, оставляю тебя досыпать. Еще только шесть утра, но, вопреки обыкновению, ты еще спишь. Стараясь не шуметь, натягиваю штаны и иду на кухню. Сегодня можно тебя побаловать – принести завтрак в постель. Кофе, тосты, яичница с беконом… И вроде ничего особенного, но мне так хочется удивить тебя. Не зря же я купил резной столик для таких случаев. - Зачем ты убежал, сладкий? У тебя острые зубы и широкие ладони, и уже нет места на теле, где они не побывали всего за минуту. - Прости, я просто хотел сделать приятно, - но мой лепет вызывает только улыбку на твоем лице. - Придется наказать тебя. Тяжелое, жаркое дыхание на затылке сменяется горячим шепотом с безумными нотками. Каждый укус – разряд тока вдоль позвонков, той сладкой боли, которая сулит большое удовольствие. С каждым толчком в тело, с каждым поцелуем. Забытие… И только ноздри щекочет запах горелого мяса. - Не отпущу тебя! Твои безумные, холодные глаза прожгли во мне дыры, просверлили душу, заставили взвыть. Боль скручивала, выламывала суставы, таких зигзагов не повторил бы ни один чертежник. Мой крик, мой плачь, а под твоими пальцами слазит обожженная кожа, обнажая розовую, обваренную плоть, сочащуюся сукровицей. - Тише, сладкий, тебе будет хорошо. Но бывает ли хорошо, когда боль выедает мозг, разваливая его на отдельные сегменты? И изнутри все горит пламенем, а ты лишь с сумасшедшей жадностью долбишься в меня, и черные пряди чернильными разводами обрамляют бледное, хищное лицо. - Смотри, сладкий, я в тебе… Ты видишь? Поднимаешь на меня свои безумные глаза, но я не вижу ничего. Твоя любовь, твое ужасающее, выворачивающее чувство уже не касается меня. Треснувшие зеркала больше не способны задеть меня, заставить кричать от вида разваленного живота, в котором, живой змеей всколыхивая внутренности, движется твоя плоть. Ты улыбаешься так нежно, так безумно. А я вижу лето, вечное лето в Ганалулу, отражающееся адским маревом в твоих глазах.