Тяжёлый выбор

4 октября 2007 год На часах не было и семи, когда я открыла глаза, и это несмотря на то, что легла я ближе к двум ночи. Времени на сон не хватало, за последние два с лишним месяца я немного сбросила в весе, под глазами, нет-нет, стали виднеться черные круги от недосыпа. За то время, пока я искала улики на Киру, мне не выдался шанс даже выйти на улицу. Последнюю неделю мучали головные боли. Да и последние два дня низ живота просто сводило от боли, но я старалась не придавать этому большого значения. У меня не было привычки жаловаться. Зевнув и потянувшись изо всех сил, я повернулась на бок. Боль внизу живота не заставила себя ждать. Болезненно поморщившись и запыхтев, я посмотрела в сторону Рюдзаки. Он сидел на второй половине кровати, поджав под себя ноги, и нажимал средним темпом на клавиши ноутбука. — С добрым утром, Рюдзаки, — подперев голову рукой, выдала я. — Тебе этого же не скажешь, — не отрывая взгляда от монитора, ответил детектив. — Ты очень проницателен, — закатив глаза, сказала я. — Не нужно обладать сверхнезаурядным интеллектом, чтобы сделать такой вывод, — подытожил Эл, не переставая набирать текст. — И с чего ты сделал такие выводы? — спросила я, устроившись поудобнее на кровати. — Я вся во внимании. Положив руки под голову, я легла на живот, тем самым стараясь унять боль, хотя бы немного. Это помогло. После недолго паузы, Рюдзаки соизволил оторвать свой взгляд от монитора и посмотреть на меня: — Есть несколько причин, так полагать. Первое, — он согнул палец, — ты проспала меньше пяти часов. Тебе этого времени недостаточно для полноценного сна. Второе, — вслед за первым пальцем пошел второй, — ты больше двух месяцев не выходила на улицу. Нехватка кислорода, свежего воздуха, полная отдача работе, отсюда и головные боли. И это не беря во внимание пагубное воздействие длительной работы за компьютером на человека в целом. Третье, — согнув еще один палец, продолжил детектив, — твои боли внизу живота — это знак твоих предстоящих дней, хотя они должны были начаться еще три дня назад. Вследствие этого… — Пардон! — возмутилась я, подскочив с кровати. — Это о каких таких «моих» днях ты говоришь? — О твоем менструальном цикле, — невозмутимо ответил Рюдзаки. От такого прямого и дерзкого заявления у меня непроизвольно дернулся глаз. Я закусила губу и сжала руки в кулаки, готовясь наброситься на него. За эти два месяца я привыкла почти ко всем его выходкам. И удивить меня ему с каждым днем удавалось всё меньше и меньше. Видимо, это «почти» решило сегодня продемонстрировать себя, так как такого я точно никак не ожидала. Мне стало очень стыдно за себя. Так унизительно я себя еще никогда не чувствовала. — Рейко, ты покраснела. Тебе жарко? — Ты совсем идиот?! — не выдержала я. — Что-то не так? Или я опять поставил тебя в неловкое положение? — наклонив голову и закусив ноготь большого пальца, спросил Эл. — Ты следишь за моими месячными! Вот что не так! — я едва сдерживалась, чтобы не заехать ему в лицо кулаком, снова. — Тебе не стыдно… нет, тебе не противно об этом говорить?! — Что естественно, то небезобразно, — уверенно, спокойно, холодно, без волнения. Я готова была снова упрекнуть его в отсутствии такта и уважения ко мне, но вовремя решила взять себя в руки. Так, успокойся. Это же Рюдзаки, он такой, и я уже должна была привыкнуть к этому. Мне нужно расслабиться, тем более лишний стресс мне сейчас ни к чему. Я глубоко выдохнула и закрыла глаза. — Я пойму, если ты сейчас не сможешь сдержаться, вспылишь и накинешься на меня, — убрав с колен ноутбук и поставив его на тумбочку, сказал Рюдзаки. — Все-таки это природа, и против неё не пойдёшь. — Нет, все в порядке, — тут же отрезала я. — Мне не нужно было раздувать спор из ничего, я виновата. И с этими словами я подошла к своей тумбочке с вещами и взяла из нее всё необходимое. — Пошли в душ, — натягивая цепь на себя, сказала я, — Хочу освежиться. Без лишних вопросов Рюдзаки встал со своего места и, сгорбившись в три погибели, поплелся за мной в ванную. После месяца проживания бок о бок с этим чудаковатым детективом я уже привыкла ко множеству его странных привычек. Да и стеснение в некоторых вопросах постепенно уходило на задний план. Теперь мне не вызывало труда переодеться на его глазах, или же позволить ему поковыряться в моих вещах. Хотя, в первые раза четыре, я была настоятельно против того, чтобы он рылся в моем нижнем белье и других женских вещах. Но, оказывается, и к таким поступкам человека можно привыкнуть настолько, что тебе это кажется уже нормальным. Но были и те аспекты, которые твердые уложились в моей голове за жизнь, прожитую в обществе. Я до сих пор была настоятельно против хождения в туалет с ним. Лучше уж камеры. И возни с душем было немало. Мне пришлось уговаривать Рюдзаки больше недели на то, чтобы он разрешил повесить шторку в душе. Но и здесь без хитрости не обошлось. Тень мою в любом случае через нее было видно. Но на это я не посмела жаловаться. Меня и такой расклад устраивал. Зайдя в ванную, я протянула Рюдзаки руку, и он отстегнул наручники. Сев на один из стульев, стоящих здесь, я сняла с себя пижаму, нацепила полотенце и затем сняла все остальное. Зайдя в душевую кабинку и закрыв шторку, я повесила полотенце на один из крючков и включила горячую воду. Горячие капли сразу забарабанили по телу. Стало очень хорошо. Всё-таки утренний душ — это хорошее начало любого дня. Но резкая боль внизу живота не дала полностью отдаться этим потрясающим ощущениям. Прислонившись к холодной плитке, я схватилась за больное место. Как же не вовремя. Надо вытерпеть этот день, дальше будет проще. — Рейко, тебе принести обезболивающее? — раздался голос по ту сторону шторки. — Ты же знаешь, что я стараюсь не пить эту дрянь, — сухо ответила я, скорчившись еще сильнее от последующей боли. — Да, а также я знаю, что ты все равно пьешь их от безысходности, — парировал Эл. Спорить я не стала. Это на самом деле было так. Сразу вспомнился случай в тюрьме, когда я просила принести болеутоляющее. Очень редко я не пила эту отраву в свой первый день. Я старалась терпеть, и когда чувствовала, что уже больше не могу, то только тогда выпивала эту таблетку. Не проходило и тридцати минут, как я начинала чувствовать прилив сил. Именно в такие моменты начинаешь ценить свое здоровье и радоваться, что ты здоровый человек. — Нет, не нужно, — дотронувшись щекой до холодного кафеля, ответила я. — Пока не нужно. Наконец полностью вымывшись, я нацепила полотенце обратно на себя и вышла с душевой кабины. Недолго церемонясь, я поспешно надела свою повседневную одежду. Натянув гольфы до предела, я встала и поправила юбку. Рюдзаки тихо подошел ко мне и зафиксировал наручник на моей руке. Без них уже становилось как-то непривычно. Рука казалась слишком легкой. Недолго думая, я зашла в комнату и легла на кровать, обхватив руками живот. — Не вижу смысла терпеть, — сделал вывод Эл, стоя напротив и наблюдая за моими движениями. Глубоко вздохнув, я дотянулась до тумбочки и наощупь вытащила оттуда коробку из-под таблеток. — Доволен? — проглотив обезволивающее, спросила я, скрутившись обратно в свою позу. — Более чем, — сев рядом в свою излюбленную позу, ответил Рюдзаки. — Иногда, смотря на тебя, я рад, что не родился девушкой. Слишком много проблем. — Как мило, — улыбнувшись, ответила я. Выждав паузы, я неожиданно для самой себя сказала, — Рюдзаки, давай погуляем. Я хочу выйти на улицу. Надоело сидеть в четырех стенах. Я посмотрела на него, надеясь, что он мне не откажет. — Ты же понимаешь, что наручники я не сниму? — последовал вопрос, который я и ожидала. — Да, и поэтому я и не собиралась тебя об этом просить. Я понимаю. — Хорошо, в половину восьмого выйдем. Как раз Хироши с Моги уйдут в университет, и таблетка подействует, — подытожил Эл. — Спасибо, — только и смогла я выдавить из себя. Хотя, меня напрягло то, как легко он согласился. Слишком просто. Я насторожилась. Прошло около двадцати минут, как я почувствовала резкое облегчение. Рюдзаки предупредил Ватари о нашем выходе из штаб-квартиры расследования. Спустившись вниз, я застала в главном холе Сато, Моги и моего отца. — Папа? Ты уходишь? — удивилась я. — Да, меня вызвал к себе начальник, — поправив пиджак, ответил Ягами. — А почему ты здесь? — Я хочу прогуляться, давно не дышала свежим воздухом, — проигнорировала я косые взгляды следственной группы и недовольный взгляд Сато. — Это хорошая идея, — заставил себя улыбнуться отец. Цепь его до сих пор напрягала. После десяти минут пустого разговора, все разошлись по своим машинам. Сато с Моги поехал в университет, а отец отправился на вызов к начальнику. Решившись не топтаться на одном месте, я пошла к главной двери. Рюдзаки поплелся следом. Стоило мне сделать первый шаг вне стен штаб-квартиры, как в лицо ударил легкий теплый ветер. Несмотря на ранний час, на улице уже ярко светило солнце. Стояла прекрасная теплая, солнечная погода. Я потянулась и постаралась по максимуму глотнуть свежего воздуха: — Как же хорошо, — произнесла я, протягивая каждую букву. — У нас есть приблизительно полтора часа, — подходя ближе ко мне, заявил Рюдзаки. — Куда ты хочешь пойти? — Раз нам за два с лишним месяца выпал единичный случай выйти на улицу, то я постараюсь использовать этот шанс на все сто, — заправляя рукава своей клетчатой рубашки, заявила я. — Для начала сходим поесть, я жутко голодна, затем пойдем в парк. Хочу покормить птиц и посидеть под сакурой. — Ещё какие-нибудь пожелания? — совершенно серьезно спросил Эл. — Что за снисхождение? — поинтересовалась я, приподняв бровь. Все-таки не сдержалась и спросила. — Ты хорошо поработала, благодаря тебе мы смогли сесть на хвост Кире. Твоя усердность заслуживает награды, — слегка улыбнувшись, ответил брюнет. — Обязательно подчеркни тот факт, что я работала за двоих — за тебя и за себя, — улыбнувшись и скрестив руки, произнесла я. — Ты не оставишь этот аспект без внимания, — сунув руки в карманы, отозвался Эл. — Именно, — и только я хотела двинуться в сторону ближайшего кафе, как внезапный факт, озаривший меня, не дал мне сделать шаг вперед, — Чёрт, — хлопнув себя по карманам юбки, выпалила я, — возвращаемся обратно в нашу комнату, я забыла кошелек. — Не стоит тратить на это время, — сделав шаг навстречу мне, выдал Эл, — у меня с собой есть наличные. Сегодня плачу я. — Мне становится страшно. Уж что-то ты сегодня слишком добрый, — хитро улыбнувшись, поравнялась я с Рюдзаки. — Настрой вернулся, — отмахнулся Эл. — И благодаря кому? — не выдержала я, смотря ему прямо в глаза. — Благодаря тебе, разумеется, — уже улыбнулся Рюдзаки. Но он тут же вернул своему выражение лица непроницаемый вид. Пока мы шли к ближайшему кафе, на нас оглядывался каждый встречный прохожий. Как назло сегодня был рабочий день недели, четверг. Кто бы ни встретился на нашем пути: взрослые, спешащие на работу, подростки, идущие в школу или же дети, шедшие под ручку с родителями — все оглядывались на нас.  — Я, конечно, понимаю, что эта цепь вызывает у всех недопонимание и удивление, — начала я думать вслух, не выдержав всех этих косых взглядов, — Но они могут, хотя бы, не оборачиваться. Ну, или лучше в открытую не пялиться на нас. Это как минимум некультурно. — Не нужно их замечать. Они не стоят твоего внимания, — ответил полностью игнорирующий косые взгляды прохожих Рюдзаки, — неважно, что о тебе думают другие. Эти люди тебе чужие, следовательно, и мнение тоже чужое. Зачем оно тебе? — Мне важно, что обо мне начнут думать другие, — поспорила я с Эл, — всё-таки, живу среди людей, и мне придется жить среди них и дальше. Я не социопат. — Поэтому мои возможности жизни не имеют границ. Мне безразлично мнение других. А ты сдержана рамками общественных стереотипов. Твои возможности ограничены. — Во всем есть свои плюсы и минусы, — только и смогла сказать я. Идти в молчании нам долго не пришлось. Буквально через минуту в нашу зону видимости попал один ресторан. — Наконец-то, — не выдержала я. — Мой желудок уже сам себя начал жевать. — Теоретически, это невозможно, — не смог промолчать Эл. — Формально, это образное выражение, — не сдержалась и я. Зайдя в ресторан, мы обустроились на самый дальний столик, чтобы не привлекать внимания. Хотя это не было первой необходимостью, так как здесь сидело всего два человека, пившие кофе в гордом одиночестве. Детектив, сняв свои старые кеды, как всегда сел в свою излюбленную позу. Взяв в руки красиво оформленное меню, мы принялись выбирать блюдо. Я тихо сглотнула. При виде цен на различные закуски, напитки, мои глаза становились всё шире и шире. Медленно опустив меню и одним глазом глянув на Рюдзаки, я шепотом позвала его: — Эй, Рюдзаки! — М? Ты сделала выбор? — поднял детектив голову со своих колен. — В этом и проблема. Давай по-тихому уйдем отсюда. Тут бешеные цены, — я старалась говорить быстро и тихо, то и дело, поглядывая по сторонам. — Такое ощущение, будто бы каждое свое творение они посыпают щепоткой золота. — Если твоя проблема заключается только в этом, то забудь, — без колебаний ответил Эл. — Выбирай. — Слушай, я ценю это, но мне неудобно, — ерзая на стуле от дискомфорта, произнесла я вполголоса. — Если ты сейчас не сделаешь заказ, то я выберу самые дорогие блюда, которые только можно найти в этом меню и заставлю тебе чувствовать еще более неудобно, — кусая ноготь среднего пальца, парировал Эл. Не найдя, чем возразить, я продолжила дальше искать более или менее питательный завтрак. Но, нет-нет, на цены я поглядывала. В итоге мой выбор пал на рис с жареной рыбой и чашкой кофе. Как только к нам подошел молодой парень, я оторвалась от созерцания меню. Рюдзаки не стал изменять свои традициям, заказал три пирожных и чашку крепкого кофе. Также не забыл упомянуть про сахар. Я подала голос, как только молодой парень обратился ко мне: — Мне, пожалуйста, рис с хорошо прожаренной рыбой. И кофе без… — Она будет чай. Без сахара, — тут же перебил меня Рюдзаки. Я от удивления подняла бровь. — Эм, какой чай? — неуверенно произнес официант, буравя меня взглядом. Я решила не начинать спорить. Это не имело смысла. Я просто открыла меню на нужной странице и выбрала самый дорогой чай, который был у них в ассортименте: — Матча, будьте добры, — натянуто улыбнулась я парню. — Как пожелаете, — улыбнулся парень в ответ и неспешно удалился, то и дело оглядываясь на наш столик. Мне стало очень неловко. — Видишь, даже в ресторане на нас поглядывают, как на идиотов, из-за этой цепи, — шикнула я, откинувшись на стул и скрестив руки. — Неужели ты думаешь, что он оглядывался только потому, что на нас цепь? — хитро приподняв кончики губ, спросил Рюдзаки. — Мне кажется, что по своим причинам, он даже не заметил её. — А на что он еще мог так пристально засматриваться? — спросила я, не понимая его намека. — Ни на что, а на кого, — поправил Эл, не скрывая усмешки в голосе. — На тебя он смотрел. Понравилась ты ему. — Какой ты наблюдательный, — огрызнулась я, закусив губу. — Мне нравится не он, так что будь добр поменять тему разговора. Буквально секунду не прошло, как я поняла, что ляпнула лишнего. Внутри всё сжалось, но с виду я ничем не выдавала себя. Хоть бы не заметил. — Значит, всё-таки он существует, — довольно улыбнувшись, вкрадчиво произнес Рюдзаки. Попросила у Богов невозможного. — Я оговорилась, — попыталась я оправдаться. На любом другом человеке этот прием прокатил бы без лишних усилий, но только не на Рюдзаки. — Ты его любишь, или просто он тебе нравится? — продолжал отрываться на своей волне Рюдзаки. — Тебе поговорить не о чем, — сместила я брови у переносицы. — Значит это непросто симпатия, — подытожил Рюдзаки, продолжая меня нервировать. — И кто же это? Хотя, глупый вопрос. Ответ и так очевиден. Вопрос стоит другой — хватит ли тебя сил откинуть свою гордость и признаться в этом? У меня задергался глаз, кулаки непроизвольно сжались. Но вдруг в моей голове промелькнула интересная мысль. — Да, это ты, — огрызнулась я, пытаясь унять свой пыл. — И что с того? Повисло секундная пауза. — Хорошая попытка, — наклонив голову, ответил Эл. — Если бы я тебя не знал, то, возможно, купился бы на твою игру. — А что? Почему ты так уверен, что я не могу в тебя влюбиться? — положив руки на стол и приблизившись к нему, ехидно спросила я. — Ты симпатичный, а если надеть на тебя костюм и уложить волосы, так, вообще, мечта. Умный, интересный, всемирно известный, так еще и привлекательный с огромными финансовыми средствами. — Даже так? — лениво протянул парень. — Ну, конечно, минусы в тебе тоже есть. Ты странный, эгоистичный, упрямый, самодовольный, не признающий поражений социопат. Но к этому можно привыкнуть. Я уже привыкла. — Ты бы не смогла в меня влюбиться, даже если бы очень этого захотела, — холодно ответил Эл. — Я бы не позволили этому случиться. К тому же, в этом нет смысла. Ты же Кира. — Я не Кира! — шикнула я на него, приподнявшись и оперевшись двумя руками о край стола. — Сколько тебе можно повторять?! — Видишь. У тебя всегда такая острая реакция, когда я обвиняю тебя в этом. К этому ты не смогла привыкнуть, — слегка улыбнувшись, ответил Эл. — Черт, да ты как ребенок! — не выдержала я. — В твоем возрасте пора бы уже… Внезапно я одернула себя. Вдруг меня осенил тот факт, который до этого даже в мыслях не пробегал. Сколько ему лет? В этот момент я поняла, что совершено ничего не знаю про Рюдзаки. И это несмотря на то, что мы уже как два месяца неразлучны благодаря цепи. — Эм, слушай, — замялась я, — А скажи, пожалуйста… — Это так важно? — уже понял, что я хочу от него. — Пожалуйста. Обещаю, я никому не скажу, — я села на свое место и по-доброму посмотрела на него. — Я могу это узнать только от тебя. Защиту Ватари не пробить, он мне ничего не скажет, пока ты не разрешишь ему. — Это нецелесообразно. Да и к тому же… — Это не справедливо! — надула я губы. Мое поведение уже начинало походить на недовольства Мисы. — Ты знаешь обо мне всё! Когда и где я родилась. Мои хобби, привычки, вкусы. Кто мои родители, где я училась. Даже когда у меня эти дни! Я о тебе не знаю ничего. Ни имени, ни даты рождения, ни хобби, ни интересов. Ничего! — Жизнь полна несправедливости, — пожал плечами детектив. — Я позаботился о том, чтобы эта информация осталась конфиденциальной. Здесь уже твоя вина. — А я думала, ты — справедливость, — подняв на него взгляд, вкрадчиво произнесла я. — Неужели я ошибалась? Детектив раздраженно закатил глаза. Я в душе начинала злорадно ликовать. Всё-таки, что-то я о нем успела узнать. — Хорошо, я скажу только свой возраст, по своим причинам, и только. Мне интересно проверить теорию относительно… — начал было Эл, но я его перебила. — И дату своего дня рождения, — улыбнулась я во все тридцать два. — Нет, — сухо ответил он. — Ну, не привередничай! — стояла я на своем. — Если не прекратишь, то передумаю и, вообще, ничего не скажу, — вполне серьезно сказал Рюдзаки. — Ладно, молчу, — лучшим решением было отступить, пока. — Я вся во внимании.  — Мне, — начал Эл, сконцентрировав на меня свое внимание, — Двадцать четыре. Мой рот непроизвольно открылся, а глаза расширились от шока. Это было ожидаемо, что ему больше двадцати. Даже раньше, когда я еще не была знакома с Эл лично, мне казалось, что ему больше тридцати. Но сейчас все было совсем не так. Я его знаю, мы с ним дружим, всё время вместе. Да мы даже спим вместе в силу таких обстоятельств. Одного я не могла понять, почему все это время я считала его своим ровесником? Разумеется, он выглядел под мой возраст. По логике всё, в принципе, сходилось. Но мой мозг отказывался это воспринимать. — Двадцать четыре, — пробурчала я под нос, — Тебе двадцать четыре. Я… Я не знаю. Это поддается логике, если взять во внимание факт, что тогда ты начал свою карьеру детектива лет в восемь-десять. Но я настолько привыкла воспринимать тебя как своего ровесника. Ты старше меня почти на пять лет! — На шесть, — поправил меня Рюдзаки. — Почти на шесть. Я сразу поняла, к чему он клонит. — Я тебя поняла, — с энтузиазмом чуть ли не вскрикнула я. — Ты не скажешь мне свою дату рождения. Но ты дал мне подсказку. Этой твоей поправкой ты хотел сказать, что двадцать четыре тебе исполнилось не в этом году. Значит, твоё день рождение ещё не наступило. Ты родился в промежутке месяца октября и декабря. Если бы я опиралась на свою интуицию, то могла бы предположить, что ты родился либо в конце октября, либо в начале ноябре. Но это пока только догадки. — Очень интересные суждения, — без каких-либо намеков ответил Эл. — Но как я смогу определиться с датой? Это уже тупик. — Я тебе дал всё, что нужно. Дальше успех зависит от твоей внимательности, — пожал плечами Эл. — Думаю, что ты справишься. Я не стала ничего говорить, а лишь задумалась. Либо он меня проверяет, либо ему просто нечего делать. Чуть больше трех минут прошли в тишине. Затем, наконец, принесли наш заказ. В этот раз я специально проследила, куда падает взгляд официанта. Рюдзаки не ошибся. Его явно интересовала не цепь. — Что-нибудь еще? — обратился парень ко мне, мило улыбнувшись. Я решила пойти в атаку: — Нет, спасибо. Любимый, ты что-нибудь будешь? — бросив на Рюдзаки взгляд обожания, спросила я. Тот поднял голову: — Нет, — медленно и вкрадчиво произнес Рюдзаки, — Нет, милая, не буду. — Большое вам спасибо, — бросила я ехидный взгляд сперва на Рюдзаки, потом на бедного и растерянного официанта, — мы ничего не будем. Просто принесите нам счет через десять-пятнадцать минут, пожалуйста. — Да-да, разумеется, — уже тише ответил парень и поспешно удалился. — Любимая, а ты жестокая, — не смог сдержаться и не вставить своё Рюдзаки. — Кто бы говорил… Милый, — я не смогла не улыбнуться ему, мягко посмотрев на него. В какой-то момент захотелось засмеяться, но я сдержалась. Дальнейшая наша трапеза прошла в более или менее нормальной обстановке. По нашему нормальной, так как по общественным принципам никто бы не назвал ее нормальной. Рюдзаки упрекнул мой бедный рацион, а также мою привязанность к кофе. Он считает, что я похудела из-за неполноценного питания и лучше бы мне поскорей заняться собой или ему это придется сделать это за меня. Я же, как всегда, сказала, что это не его ума дело. На что тот пригрозил, что уберет шторку с душа, если я не приведу себя в здоровый вид. Спорить не стала, ведь той шторы я добивалась не одну неделю. Когда мы оба наелись, а счет был оплачен, я поняла, что мне нужно срочно пойти в уборную. Чёрт, почему именно сейчас… Недолго думая, я как можно тише позвала детектива: — Рюдзаки, мне нужно в туалет. — Хорошо, пошли, — тут же ответил он и завернул в сторону уборной. Я сперва не поняла его столь быстрого согласия. Либо он действительно даст мне спокойно сделать свои дела в женской уборной, либо он не понял меня. Но как только мы дошли до нужной нам двери, а детектив без малейших колебаний потянулся к ручке двери, я резко потянула цепь на себя. — Подожди! Это женский туалет. — Я вижу. Ты же не думала, что я позволю тебе остаться одной, тем более вне стен штаб-квартиры? — спросил Рюдзаки, на что я смущенно отвела взгляд, как бы давая понять, что именно на это я и рассчитывала. — А говорила, что привыкла. — Почти, — не удержалась я поправить Эл, — Слушай, Рюдзаки, ты же знаешь, что я не могу так… — Сможешь, — оборвал меня Эл. — Либо ты сделаешь, как я говорю, либо мы уходим. Недовольно фыркнув, я грубо отворила дверь и зашла в уборную. Открыв дверцу одной из кабинок, я перекинула цепь через нее так, чтобы ее можно было закрыть, и заперлась там. — Чёрт, Рюдзаки, подними руку! Мне этой длины не хватает, — цокнула я от недовольства. Приказ тут же был приведен в действие. — Закрой уши… пожалуйста. — Нет, — коротко, сухо, ясно. — Прояви уважение! — не унималась я, — Ты давно уже не ребенок! — Ты собираешься справлять свою нужду или нет? — тем же тоном спросил Эл, — Мне кажется, что ты так и хочешь, чтобы я зашел и помог тебе. — Идиот! — стукнула я от возмущения дверцу кабинки и залилась краской. — Миса права! Ты извращенец! — Покричи еще сильнее, может кто-нибудь услышит тебя и зайдет сюда, — и опять очередной выпад от Рюдзаки, который, как звонкая пощечина, заставляет мгновенно заткнуться, разозлиться и собраться. Не видя больше смысла спорить, я всё же решилась на столь отчаянный шаг, предварительно зная, что за это я ещё отмщу. Не сегодня, так завтра. Возможно даже через неделю, месяц, но этот день придёт. Как только минута унижения прошла, я тут же вышла из кабинки, рефлекторно спустив цепь вниз с дверцы. — Это было не очень по-взрослому, — намылив руки, выплюнула я, не глядя в его сторону. — Взрослым обычно не грубят, — отозвался Эл. — Маленьких обычно стараются не обижать, — огрызнулась я. — Я никогда не считал тебя маленькой, — не растерялся детектив, — Напротив, я всегда относился к тебе, как к равному. Чего не скажешь о тебе. Я посмотрела на его отражение в зеркале. Привычные синие джинсы и белая водолазка, огромные синяки под глазами, изношенные кеды, болезненный цвет кожи, сильная сутулость и взъерошенные волосы. Сейчас это был не Эл, не всемирно известный детектив. В этот момент я видела перед собой Рюдзаки. Я не смогла сдержать улыбки. — Что за радость на лице? — не понял меня Эл. — Нет, ничего, — наконец высушив руки, ответила я. — Ты прав, прости меня. — Сейчас в твоих словах логика отсутствует напрочь, даже для меня, — идя следом за мной, пояснил Рюдзаки. — Иногда она бывает не нужна, поэтому лишний раз не забивай себе голову. Лучше прибавь ходу. Я хочу пойти в парк, — выйдя на улицу, я добавила. — Ах да, ты покатаешь меня на качелях. Рюдзаки ничего не ответил. Он лишь молча следовал за мной. На улицах прибавилось людей, но я уже прекратила обращать внимания на косые взгляды. Рюдзаки был прав, мнение других, хотя бы сейчас, должно быть безразличным. До ближайшего парка нужно было идти минут тридцать, и я, как и любой здравомыслящий человек, решила поехать на автобусе. Но не тут то было. — Что ты делаешь? — возмутилась я, посмотрев на Рюдзаки, который натянул цеп на себя, тем самым не давая мне сделать шаг дальше. — Идём же, скоро автобус подъедет. — Мы пойдем пешком, — укусив ноготь большого пальца, пояснил Эл. — Я не пользуюсь общественным транспортом. — Как же я могла забыть, что ты предпочитаешь лимузины? — произнесла я с иронией в голосе. — До ближайшего парка идти полчаса быстрым шагом, но с нашим темпом мы дойдем туда только ближе к вечеру, а у меня время ограничено. Так что прекращай привередничать и пошли. — Я сказал нет, — отрезал детектив, — либо мы идем пешком, либо возвращаемся в штаб квартиру. Я готова была снова взбунтоваться. — Ты можешь хотя бы раз согласиться? — Я уже согласился с тобой сегодня утром и дал выйти на улицу, — пожал плечами Эл. — Как же быстро ты это забыла. Ну, я жду. Идем в парк или обратно в штаб? Нет, на этот раз будет по-моему. И у меня терпения на всё может не хватить. — Хорошо, идем пешком, — ответила я, наблюдая за подъехавшим автобусом. Нужно только рассчитать момент. Как только я почувствовала свободу движения, то сделала шаг вперед. Затем еще один. Осталось зайти всего двум людям. Стоило Рюдзаки потерять бдительность и расслабиться, я резко схватила его за руку и потянула к дверному проему автобуса. Это случилось настолько неожиданно и быстро, что Эл опомниться не успел, как уже оказался в салоне автобуса. — Я же сказал, что нельзя, — скрывая еле слышимые нотки раздражения в голосе, произнёс Рюдзаки. Игнорируя его скрытое недовольство, я, все также держа его за руку, направилась в самый конец автобуса. Каждый наш шаг отдавался звонким ударом цепей друг о друга. Это привлекло еще больше лишнего внимания к нам. Но за сегодняшний день я уже привыкла к этим удивленным взглядам, так что мне было всё равно. Пусть думают, что мы пара с некими особыми пристрастиями, высока вероятность, что этих людей я в жизни больше не увижу. Наконец, когда я усадила всемирно известного детектива на последнее место около окна, я села рядом с ним и с облегчением вздохнула. — Не думай, что твои действия останутся безнаказанными, — снимая кеды, вкрадчиво произнес детектив. — После сегодняшнего унижения, меня уже ничем не испугать, — решилась я на эти слова, но тут же захотелось себе прикусить язык. После холодного взгляда Рюдзаки, мне действительно стало нехорошо. Это упрямство мне может хорошо выйти боком. Ближайшие десять минут прошли в спокойной обстановке. Люди перешептывались между собой на самые разные темы, в основном это были старики, молодежь сидела в наушниках, слушая музыку. В скором времени водитель остановил свой автобус, объявляя нашу остановку. Как только Рюдзаки засунул свои ноги обратно в кеды, мы направились к выходу. Перед самыми дверьми детектив достал из кармана двумя пальцами купюру и аккуратно всунул ее в руку водителя. — Секунду, — выдал мужчина с синей кепке, но Рюдзаки уже отвернулся от него и сделал шаг к выходу. — Оставьте сдачу себе, — уже с улицы крикнула я и повела Рюдзаки за собой. До парка было рукой подать. Как только мы подошли к краю дороги, намереваясь дождаться зеленый цвет светофора, я рефлексом сделала шаг назад от обочины. Рюдзаки заметил мои действия, но не стал их комментировать. Как только мы оказались на другом конце дороги, я с облегчением выдохнула. — Неужели мы здесь? — направляясь прямиком к качелям, спросила я саму себя. Не знаю почему, но сейчас мне хотелось просто забыть обо всем, что со мной приключилось за последние полгода. Я устала, и, хотя бы сегодня, мне хотелось отдохнуть. Просто почувствовать себя свободным человеком. Наконец сев на качели, я принялась слабо раскачивать себя. Получалось у меня не очень хорошо, но просить Рюдзаки я не решалась. Мне не хотелось вступать с ним в диалог первой после моих последних действий. Но на моё удивление детектива и не нужно было просить. Он сам встал рядом со мной и, взявшись за подвес, стал меня слабо раскачивать. — Ты боишься лишь машин, которые с большой скоростью едят по трассе? — очень спонтанно задал Эл вопрос. Я слегка удивилась такой неожиданности.  — Я просто не люблю автомобили, — коротко ответила я, избегая с ним зрительного контакта. — Ты не любишь людей, я машины. У всех свои странности. — На всё есть свои причины, и мне кажется, что ты прекрасно меня понимаешь, — отрезал Эл, продолжая меня раскачивать. — Хироши тоже ненавидит машины, что неудивительно. Но у тебя нет таких причин. — Может, хватит! — резко поднялась я, прошипев эти слова Рюдзаки в лицо. — Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Так вот, если ты продолжишь, то… Я оборвала себя. Мне нечего было сказать. Этому детективу всё было нипочём. Кто бы что не говорил, как бы его просил, он ни перед кем не сжалиться. И я не была исключением. — А хотя, нет. Забудь, — решила не начинать я очередную ссору, которая ни к чему не привела бы, — я порой забываю, что тебе бесполезно что-либо говорить. Ты никого не слышишь, кроме себя. В твоих глазах я лишь подозреваемая, поэтому… я лучше промолчу. Парень ничего не ответил. Он лишь молча подошел к качелям и, не снимая свою старую, изношенную обувь, забрался на них. Цепь вытянулась, и мне пришлось подойти ближе к Рюдзаки. — В моих глазах ты не только подозреваемая, — начал Эл, достав из кармана своих джинс «Чупа-чупс» и посмотрев на меня, — Ты так же незаменимый помощник, хороший детектив, отличный соперник и мой первый друг. Не забывай про это. Раскрой глаза шире, Рейко. В твоей жизни происходит больше хороших вещей, которые ты предпочитаешь не замечать, нежели чем плохих, на которые ты сильно акцентируешь своё внимание. Разобравшись с упаковкой, парень засунул конфету себе в рот. Я не знаю почему, но меня тронули его слова. В них не было блефа, лжи, лицемерия. А хотя, может и были, но я не смогла их различить. Почему-то именно сейчас захотелось поверить в искренность его слов. Я молча подошла к нему и стала его раскачивать, так же как и он меня минутами ранее. — Это тебе за проделанную работу. — Он протянул мне второй «Чупа-чупс», избегая зрительного контакта. — За то, что не сдалась, когда как я впал в депрессию. Ты не щадила себя и продолжала вести расследование, благодаря тебе мы смогли снова выйти на Киру. Я не часто такое говорю, но хочу, чтобы ты знала. Этим днем, я хотел показать, что действительно благодарен тебе — он выждал паузу. Я вслушивалась в каждое его слово, не веря, что это на самом деле говорит Рюдзаки. Вдруг, он тихо и вкрадчиво произнес, — Спасибо. Это слово меня окончательно добило. Настолько просто и искренне оно было сказано. И это сказал Рюдзаки, после того, как я не послушала его, за одно утро я устроила больше четырех ссор. И сейчас он меня благодарит. Он разрешил мне выйти на улицу, повел в дорогой ресторан, стерпел мою выходку на автобусной остановке и даже после этого не отказался пойти со мной в парк. Я видела лишь то, что хотела, не обращая внимания на столь важные вещи. Неужели… я такая эгоистка? — Я… Рюдзаки, я — мне не удавалось найти подходящих слов. Я была поражена. — Прости. Я попыталась аккуратно взять сладость у него из рук, зная, что он не терпит лишних прикосновений. — Спасибо тебе за это утро, — улыбнулась я, опусти голову. Мне тоже не хотелось пересекаться с ним взглядом. — Оно было лучшим. Теперь мне нечего было сказать. Между нами воцарилось молчание. Очень странное ощущение, ведь прежде так с Рюдзаки мне не приходилось себя чувствовать. Но эта идиллия длилась недолго. Эл нашел способ все испортить: — Когда я говорил, что припомню тебе твою сегодняшнюю выходку — я не врал, — вытащив конфету изо рта, произнес детектив. — Я смогу предотвратить появления таких мыслей в твоей голове в последующие разы. Мне не составит огромного труда их выбить, так что готовься. Я лишь закатила глаза и обессиленно выдохнула: — С тобой так тяжело, Рюдзаки… Не прошло и пяти минут, как я устала стоять на одном месте и качать Рюдзаки. Мне захотелось присесть. Не долго думая, я отошла от Эл, как бы намекая, что уже пора встать с качели. — У нас есть около двадцати минут, — поравнявшись со мной, начал детектив. — Чем сейчас хочешь заняться? — Давай посидим под сакурой, — предложила я, уже приметив дерево. — Хочу просто насладиться этим моментом. Рюдзаки ничего не сказал, лишь поплелся следом за мной. Устроившись под деревом; над нами нависло молчание, нарушаемое пением птиц. В парке никого не было, что неудивительно. Рабочий день, как никак. Я попыталась расслабиться и насладиться этим моментом. Как вдруг меня резко осенило. Я вспомнила, что когда пошла на свидание с Хару, то наш автобус захватили. А затем преступника сбила машина. Удивительным было другое — как я могла забыть это? И что я там делала? Почему я пошла на свидание? Была какая-то причина, но я не помнила её. Это уже не в первый раз. Эти провалы в памяти. Мои странные действия, которые я не могу объяснить. Что со мной происходит? — Рейко, ты о чем-то задумалась? — заметил Эл моё скрытое волнение. — Нет, просто вспомнила неприятную ситуацию, — я не знала, стоит ли говорить Эл об этом происшествии. Если я расскажу, то его подозрения в мой адрес лишь усилятся, а я этого не хочу. Я и сама не могу объяснить своих действий, и поэтому и оправдаться не смогу. — Что же эта за ситуация? — не унимался детектив. Сказать или не сказать? Стоп, а почему я волнуюсь? Причин нет, я же не Кира, поэтому и бояться мне нечего. Я посмотрела на Рюдзаки. У него в глазах колыхал интерес. Глубоко вздохнув, я неуверенно начала: — Ладно, слушай…