Тяжёлый выбор

Боже, что я наделала? Уши заложило, глаза болят от столь раздражающего освещения, и в голове, словно… дыра? Несколько секунд я с раскрытыми, насколько это возможно, глазами, молча, смотрела в одну точку. Я никак не могла оценить ситуацию, я не понимала, почему я здесь нахожусь. Да что тут таить, я вообще ничего не понимала! — Рюдзаки? — все еще до конца не осознав всю серьезность и странность ситуации, я подала голос. Тряхнув головой, я собралась и более уверенно повторила. — Рюдзаки… Я знаю, я добровольно согласилась на это заключение. Тогда это был мой выбор, но… Я лишь сейчас поняла, что это всё бессмысленно! Я не Кира! Выпусти меня! Я не хочу сидеть в тюрьме! Я не хочу тут находиться! Почему? Почему я сделала это? Зачем я согласилась на добровольное заключение? В чем смысл? Черт! Я не понимаю! В комнате стало тихо. Я ждала, когда Рюдзаки, наконец, соизволит нарушить эту давящую тишину. Я надеялась, что он поймет и выпустит меня. Как бы ни так. — Это невозможно, — после этой фразы, меня хватил озноб, — Я пообещал тебе, что не выпущу тебя, пока не буду уверен в твоей невиновности. К тому же, ты сама просила не выпускать тебя, чтобы ты не сказала. ЧТО? Стоп, я это сказала? А ведь… это так. Я…Я… — Но до этого момента я была не в себе! Ты действительно веришь, что все убийства Киры — результат бессознательных действий? Я не могла совершить все эти убийства! Я уверена в этом! — мой голос дрожал, но я была уверена в своих словах. Ведь это была правда. — Я тоже думаю, что Кира отдавал отчет тому, что он или она делал. Но если ты Кира, то многое становится на свои места, — каждое слово, доносящееся из динамика, отдавалось мне болью в висках. — Рейко, убийства Киры прекратились, как только тебя арестовали. Он мне не верит. — Хорошо, Рюдзаки, — я нервно выдохнула. Пальцы невольно начали подрагивать, — Послушай меня внимательно! Я здесь не причем. Я знаю, что тебе бесполезно врать. Я клянусь, что не лгу тебе! Я не Кира! Пойми же ты, — я вот-вот была сорваться и перейти на крик, — Я здесь, потому что меня кто-то подставил! Выпусти меня отсюда! Ты просто теряешь свое время! — Не проси, — моментальный ответ, — я не выпущу тебя. — Черт! — я опустила голову. У меня началась истерика, — Это не может быть правдой! Нет! Как со мной такое могло случиться?! Больше ответов от Рюдзаки, находившегося по ту сторону камеры, я не услышала. Я никак не могла понять, что мне теперь делать. У меня создалось впечатление, словно я провела достаточное длительное время в коме, и сейчас пыталась понять — что я тут делаю и что мне делать дальше? Меня обвиняют в том, чего я не совершала. Черт, как же… страшно? В это же время. Хироши. Как же… достало. Все тело ноет, руки и ноги затекли, и… черт бы побрал эту повязку! Зачем мне, вообще, закрыли глаза?! До появления Рюка мне нужно продержаться, я должен. После отказа будет проще. Не намного, но определенно груза поубавится. — Сато, ты в порядке? — снова этот отвратительный механический голос. — Забавно, что сам L интересуется подобным, — закусив нижнюю губу до крови, ответил я. — Я буду в порядке, когда ты, наконец, снимешь с меня эти гребанные наручники и выпустишь! — Я не могу этого сделать. Множество улик показывают на тебя. А сам факт того, что убийства прекратились с момента твоего заключения — делает тебя главным подозреваемым. — Главным… подозреваемым? — я усмехнулся. Вдруг меня пробило на смех — Ха-ха-ха, я — главный подозреваемый? Так давай, отправь меня на эшафот! Или на электрический стул! Давай, Эл!!! Жаль только, что я не смогу увидеть выражения твоего лица, когда ты поймешь, что пытал, а затем отправил на казнь невиновного человека. Я высказался. Не до конца, есть еще много того, что бы я сказал ему, но нельзя. Мне нужно потерпеть. Черт, что со мной? — Рюк, ты пришел быстрее, чем я ожидала, — вдруг донеслось до моих ушей. — Хех, мне казалось, что прошел не один месяц, — хрустнув, по всей видимости, шеей, он продолжил, — Рейко отказалась от тетради. Неужели? Это случилось… тогда, пора и мне попрощаться с этими чертовыми воспоминаниями. — Эл! — я принялся незамедлительно действовать, — Ты говоришь, что я — Кира. Но я повторюсь, это не так. Мне плевать, что ты там на меня нарыл, честно. Просто хочу, чтобы ты знал. Чтобы ты не говорил про меня, принимать твои слова… Я отказываюсь! Есть, у меня получилось. Теперь нужно надеяться, что дальнейшие мои действия будут верными. Я спасу тебя, Рейко. Клянусь… Девятнадцатый день заключения Мисы. Шестнадцатый день заключения Рейко. Тринадцатый день заключения Хироши. Сколько дней прошло? Недели две, если не больше. Интересно, как там мама? Надеюсь, она в порядке. Я все также лежал с завязанными руками и глазами. Повязку мне так и не сняли, как бы я не просил. Глаза настолько сильно привыкли к темноте, что когда наступают эти редкие мгновения, когда мне ее необходимо снять, я даже от самого слабого освещения начинаю сильно щуриться. Наручники уже до крови натерли запястья. И лежать, и сидеть с ними крайне неудобно. Здешняя еда, мягко говоря, не очень, но, если честно, казалось, что в тюрьмах кормят еще хуже. Хотя пару килограммов я нет-нет да точно скинул. Одежда давно уже стала непригодна, от нее ужасно воняло потом, да и грязи на ней было немало. — Сато, ты здесь только тринадцатый день, но выглядишь сильно поникшим, — донесся до меня голос, который стал уже привычным. Хотя раздражал также. — Я что, должен чувствовать себя нормально, когда меня посадили ни за что? — устало выдохнул я. — Повторюсь, на тебя собрано немало серьезных улик, я не могу их игнорировать. Подумай сам, как только мы тебя посадили, убийства сразу же прекратились. Одно только это наводитна мысль, что ты — Кира. Большого ума не надо, чтобы понять это. — Стоп! Ты хочешь сказать, что сейчас самый главный подозреваемый — это я?! — ошарашенно спросил я с дрожью в голосе. — Мне казалось, что ты давно понял это, Сато. В зверском убийстве преступников и агентов ФБР я подозреваю тебя. Меня?! Но… я НИЧЕГО не сделал противозаконного. Я не убил ни одного человека, ни одного! Черт, неужели она меня подставила? — Эл, но это не так! — вскочив с кровати, при этом чуть не свалившись, попытался я доказать свою невиновность. — Я не сделал ничего противозаконного! Тем более, я презираю Киру, я ненавижу его даже больше, чем ты можешь это себе вообразить! Я не могу убить человека, я не способен на это!!! Я — не Кира!!! Ноги тряслись, еще немного и я бы точно потерял равновесие. — С чего ты взял, что я – L? — неожиданно спросил механический голос. — Тц, я, конечно, не обладаю незаурядным интеллектом, но я и не настолько туп, чтобы не понять этого, — грубо ответил я, упав на колени. Все же, не хватило сил выстоять до конца разговора. — Всем известно, что дело Киры поручили тебе. У другого детектива не хватило бы ни прав, ни смелости заключить под стражу человека, основываясь лишь на своих догадках и интуиции. И снова воцарилось гробовая тишина. Ничего не видеть и ничего не слышать, я и представить не мог, насколько жутко это ощущение, до того как попал сюда. — L, я знаю, что уже просил, но попрошу снова, — опустив голову от усталости, сказал я, — ты не мог бы хотя бы снять с меня повязку. Одно дело руки, но что будет, если я буду видеть? Даже если я был бы Кирой, я бы не убил никого здесь. — Я тебе уже объяснял, это меры предосторожности. Второй Кира может убить, увидев лицо человека, а также он может контролировать действия человека перед его смертью. Я не могу так рисковать. Я закусил нижнюю губу, до скрежета в зубах. — Чтоб тебя! — не выдержал я. — Я тебя уважал, ты был моим кумиром. Я мечтал, что когда-нибудь я смогу приблизиться к тебе, хотя бы чуть-чуть. А ты оказался мерзким подонком, ставящий свои интересы превыше всего. Ты не считаешься с чужим мнением, считаешь только себя правым. Да такого как ты хрен отыщешь! Даже если очень постараешься, все равно не найдешь! Я не мог поверить, что говорил подобное человеку, которым так восхищался. Который был для меня авторитетом. Заключение сильно на мне сказалось. — Я не убивал! — не прекращал я, — НИКОГО! Я бы просто не смог! Единственный человек, которого я хочу убить — это Кира! Я ненавижу его больше, чем ты! Больше чем кто-либо! Я НЕНАВИЖУ его! Закончив, я стал глубоко и нервно дышать. В виски ударила острая боль, в горле пересохло. — Почему ты так яростно пытаешься доказать, что его ненавидишь? Что он тебе сделал? — спокойно и ровно последовал вопрос. Я хотел было сказать, но резко одернул себя. Нельзя. Нужно успокоиться. — Ничего. Меня он просто раздражает, — выровняв дыхание, ответил я. — Не пытайся меня обмануть, — тут же последовал выпад, — Невозможно так ненавидеть человека, который тебе ничего не сделал. Насколько мне известно, никто из твоего окружения не погиб от его руки. Это наводит на мысль… — Я тебя не понимаю, — оборвал я L, — три минуты назад ты доказывал мне, что я являюсь Кирой, а сейчас ты говоришь обо мне и о Кире, как о разных людях. Определись же. — Ты не ответил на мой вопрос, — не унимался механический голос, — Что тебе сделал Кира? Плюхнувшись на грязный пол, я повернулся спиной к камере и поджал под себя ноги. — Я тебе ответил — ничего. Двумя часами позже. Рейко. Как же… я устала. Я уже сбилась со счета, сколько дней я здесь нахожусь. Я даже не знаю, день или ночь сейчас. В этой камере каждый час длится вечность. Ничего нового. Каждый день похож на предыдущий. И это сводит с ума. Как там мама, Саю? О состоянии отца даже страшно думать. Не удивлюсь, если он попросил, чтобы и его заключили под стражу. Я сидела на грязном полу, опустив голову. Не было сил даже подняться и сесть на кровать. Я устала. — Рейко, — позвал меня Рюдзаки, точнее его искаженный голос. — Что? — сухо спросила я. — Прошло уже более двух недель, с тех пор как прекратились убийства. Почему бы тебе не признаться, что ты Кира? Черт, хватит! Прекрати, я все равно никогда не признаюсь в этом, никогда! Я невиновна. — Я не Кира, Рюдзаки, — медленно и, на удивление, очень спокойно процедила я, подняв голову и смотря прямо в камеру. — С самого начала расследования кто-то хочет свалить все на меня. Это ловушка! Я не собираюсь признаваться в том, чего я не совершала. Я не Кира! Воспользуйся зумом, да чем угодно, и посмотри мне в глаза. Ты видишь в них ложь, Рюдзаки? Разве это глаза человека, который может сейчас лгать? Ответа не последовало. Ни через пять минут, ни через час, ни через два. Опять эта тишина, давящая, от которой бросает в дрожь. Интересно, как там Миса? Уверена, ей намного хуже, чем мне. Но от этого мне не легче. Она здесь находится, так как на нее были найдены прямые улики, когда как на меня нет ни одной точной, только косвенные. Это нечестно. Это несправедливо. Сороковой день заключения Мисы. Тридцать седьмой день заключения Рейко. Тридцать четвертый день заключения Хироши. Когда… Когда это закончится?! Боже… я больше не могу. — Не могу… — еле слышно выдохнула я, лежа на грязном полу. Меня уже ничто не волновало. Я перестала чувствовать боль в руках от натирающих наручников. Пол для меня больше не был грязным. По сравнению со мной, он сиял чистотой. Неудобным он мне тоже не казался. Мне было все равно, я хотела лишь одного — услышать «Ты невиновна». — За что… — я начинала бредить. — Рейко, — опять этот отвратительный голос. Ненавижу, — Как ты? Как себя чувствуешь? — Убили? — коснувшись лбом пола, выговорила я совсем тихо и невнятно. — Что? — опять этот противный звук. — Кого-нибудь… убили? — уже громче спросила я, все также лежа на полу, не в силах пошевелиться. — Нет, — снова. Опять один и тот же ответ. Тем же тоном. Тем же голосом. С той же паузой. Все также. У этой петли есть конец? — Видимо, Кире известно, — ответила я, еле повернув голову в сторону камеры, — в каком я сейчас положении. Но я не сдамся, я не совру… Я не Кира. Попытавшись сдуть волосы отросшей челки, которые прилипли к глазам, я выдала: — Рюдзаки, скажи… за что ты так со мной? Были слышны помехи с той стороны камеры. Микрофон явно был включен. Но ничего, кроме самих помех, я не услышала. А затем в камере стало снова тихо. Хироши. — Три тысячи девятьсот семьдесят три, три тысячи девятьсот семьдесят четыре, три тысячи девятьсот семьдесят пять, три тысячи девятьсот семьдесят шесть… Черт, опять нога затекла. Я постарался выпрямить ее, но в туже секунду пожалел об этом. У меня началась судорога. — Черт, — выругался я, стараясь не заорать на всю камеру. За все те дни, которые я провел здесь, это происходило уже в седьмой раз. И с каждым разом было все больнее и невыносимее терпеть эту боль. Пытаясь повернуться на другой бок, я свалился с узкой кровати и с грохотом упал лицом на пол. Только крови из носа мне не хватало. Ногу постепенно отпускало, это не могло не радовать. — Как ты себя чувствуешь, Сато? — неожиданно нарушил гробовую тишину механический голос Эл. — Отвали, — повернув голову в сторону камеры, выплюнул я. Нос начал пульсировать, это только подтверждало мои опасения. — Какое тебе должно быть дело до меня? — Я беспокоюсь о состоянии твоего здоровья, — тем же тоном последовал ответ. — Я — детектив, а не садист. Я нервно дернул кончиками губ. На пол упала первая капля крови. — Детективы не связывают руки, ноги и глаза невиновных людей и не сажают их в тюрьму, не имея на них ничего, кроме интуитивных догадок. Ты высокомерный подонок, Эл. Подстать Кире. Последнее я ляпнул, не подумав. Разумеется, я не считал так, но сейчас во мне говорило отчаяние. Я устал. — Это твое право так считать. Но мне не составит труда повторить снова — у меня есть веские причины тебя подозревать, и дело не только в интуиции. Ты знаком с Амане Мисой и Ягами Рейко. Обе подозреваются, как Первый и Второй Кира. Между ними нет ничего общего, с чего можно сделать вывод, что связующим звеном между ними являешься ты. Также, после твоего заключения убийства преступников моментально прекратились. Мои подозрения нельзя назвать необоснованными, и ты это понимаешь, — этот до ужаса искаженный голос резал мне слух, и он не собирался умолкать, — Так почему бы тебе не сознаться и самому не прекратить эту пытку? Ты здесь уже больше месяца. — В чем сознаться?! — выкрикнул я так громко, насколько мне позволяло мое состояние. Кровь все никак не переставала течь из носа, — Я устал тебе повторять. Я не виновен. Ты хочешь от меня не признания, ты хочешь услышать свою правоту. Так пойми же, что это не одно и то же. Ты ошибся, Эл. Ты просто не хочешь принять этот факт. Так что тебе еще от меня надо? — Мне нужна правда. Как же он достал. Всё, хватит. Я больше слова ему не скажу. С меня достаточно. — Заткнись, — дал я понять, что наш с ним диалог окончен. Глубоко выдохнув, я скрестил ноги и сжал руки в кулаки. — Блин, пятый раз уже сбиваюсь… Один, два, три, четыре, пять… Пятьдесят шестой день заключения Мисы. Пятьдесят третий день заключения Рейко. Пятидесятый день заключения Хироши. Миса. — Амане, что-то ты совсем сникла. — … дурак, что ли? Выпусти меня. Хочу увидеть Хироши… Увидеть Хироши. Увидеть Хироши. Хироши. — Восемь тысяч восемьсот двадцать три, восемь тысяч восемьсот двадцать четыре, восемь тысяч восемьсот двадцать пять, восемь тысяч восемьсот двадцать шесть… — Сато, как твое самочувствие? — Восемь тысяч восемьсот двадцать семь, восемь тысяч восемьсот двадцать восемь, восемь тысяч восемьсот двадцать девять… Рейко. — Ты в порядке, Рейко? — … Три дня спустя. На удивление, этот день отличился от предыдущих. Сначала меня силой затащили в душ, хотя у меня и сил не было, чтобы сопротивляться. Затем заставили одеть чистую одежду, но и тут я сильно против не была. Мне было все равно. Одежда больше походила на пижаму, белая свободная рубашка, и такие же штаны. После, один из подчиненных отца, чье имя я никак не могла вспомнить, посадил меня в машину. Мы двинулись в неизвестном мне направлении. Все мои вопросы оставались без ответа. — Пожалуйста, ответьте мне, куда мы едем? — снова задала я вопрос, в надежде услышать ответ. Ничего не вышло. Прошло где-то восемь минут, затем мы заехали в туннель, через несколько поворотов мы остановились. Полицейский вышел из машины и направился к моей двери. Так как на мне все еще были наручники, фиксирующие мои руки за спиной, я не могла сама открыть дверь. Выйдя наружу, я оглянулась. Здесь не было абсолютно ничего. Это место больше походило на брошенную стоянку. — Что мы здесь делаем? — спросила я, хотя знала, что ответа не услышу. Так прошло некоторое количество времени. Мы оба стояли молча. Вдруг из-за угла показалась машина. Свет от её фар был направлен прямо мне в глаза. Я отвернулась и начала щуриться от яркого света. Автомобиль остановился, свет погас. Дверь водительского места открылась, из машины вышел мой отец. — Папа? — непонимающе произнесла я. Он проигнорировал меня и подошел к задней двери. Я догадывалась, кто должен выйти оттуда, но, на мое удивление, вышло из автомобиля два человека. — Сато? — ошарашенно произнесла я. — Ты… тоже здесь? Подойдя ко мне, он слегка приподнял бровь. Его глаза были до ужаса красными, примерно такие же, как у Мисы. Что с ними было? — Да, как видишь, — устало протянул Хироши, — я тоже здесь. — Этот Эл, — я закусила губу от злости, — он превысил все свои полномочия. Сато, прости, что тебе пришлось вынести это. Он смотрел на меня с неким… подозрением что ли, недоверчивостью. Я не понимала, что с ним. Позади него стояла Миса, но она, в отличие от всех нас, была рада. Правда чему? Возможно, она была уверена, что этот кошмар закончился, и нас всех хотят отпустить. Но мне, к сожалению, так не казалось. — Рейко, ты в порядке? — неожиданно спросил меня парень. — Определенно лучше, чем за решеткой, — улыбнувшись, ответила я, — Обидно, конечно, что пришлось провести в тюрьме столько времени, грубо говоря, ни за что. Но сейчас нас выпустили, мы в порядке — это самое главное. Сато на секунду переменился в лице, с еще большим удивлением он слушал меня, а затем снова расслабленно стал смотреть мне в глаза. Что с ним такое? Это уже не смешно. — Папа, что это все значит? — решила я, наконец, спросить. Он отвлекся от разговора со своим коллегой, и посмотрел на меня. — Папа? — удивленно выдохнула Миса, - Упс! Я наговорила вам столько грубостей, думая, что вы мой поклонник. Рада с вами познакомится, я — Амане Миса, подруга Рейко. Отец проигнорировал ее извинения и направился к машине, на которой я приехала. Он открыл дверь автомобиля и посмотрел на нас: — Что стоите? Садитесь, — приказал он. Мы все послушно сели в машину. Первая в нее залезла Миса, затем, выдохнув, сел Сато, я же была последней. Автомобиль тронулся. У меня сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вроде бы всё. Но тогда, почему же так страшно? — Неужели нас оправдали, и этот кошмар закончился? — вдруг нарушил тишину Сато. — Да, Хироши, — улыбнулась Миса, — мне тоже тяжело в это верится. Но это так! Я слегка улыбнулась. Мне тоже не верилось в это. Я была счастлива. Только это мгновение длилось не долго. На то это и было — мгновение. — Нет, — после этих слов все внутри сжалось, Сато и Миса напряглись, — Сейчас я везу вас… на казнь. Я готова была умереть на месте, лишь бы не слышать этих слов. Все с ужасом распахнули глаза. Атмосфера стала накаляться. Отец все продолжал: — Я сам вызвался отвести вас на казнь. — ЧТО?! — разом выпалили мы. — Казнь? — нервно переспросила Миса. – Вы, должно быть, шутите… — Не может быть! — выкрикнул Хироши. — Отец, о чем ты говоришь?! — со страхом в голосе спросила я. — Эл решил, что Рейко — Кира, Миса — Второй Кира, а Сато — сообщник, который тоже обладает такими же способностями, что и Второй Кира. Он заявил, что если мы вас убьем, убийства прекратятся. — Но они же прекратились..?! — опередил меня Сато. — Нет, они все еще продолжаются, — сухо ответил отец. — Продолжаются? — уже я задала вопрос, —, но мне говорили совсем другое… — Эл сообщал вам ложную информацию, чтобы добиться признания. Не в этом проблема, — папа говорил очень спокойно. Очень. — Так же правительство и ООН дало добро на вашу смерть. Кира будет скрыт от мира… Вас троих казнят сегодня же. — ЧТО ЗА ЧУШЬ?! — выкрикнула я с ужасом в голосе. — ТАК НЕЛЬЗЯ! — выплюнул Хироши, заерзав на месте. Миса с ужасом наблюдала за происходящим. — Постой, папа! Я — не Кира!! — снова начала я. — Это не так! — Как вы можете сомневаться в собственной дочери?! О чем вы думаете? — поддержал меня Сато. — Это просто ужасно! — присоединилась Миса. — Это же ваша дочь! — Это не я решил. Эл так решил. — спокойно, до дрожи в руках, последовал незамедлительный ответ. — В прошлом он раскрыл множество запутанных дел. Он не может ошибиться. У меня начинала кружиться голова. Сердцебиение участилось. — Папа, — с презрением посмотрела я на него, — Ты поверишь Эл, а не мне?! Машина не сбавляла хода. Все были в панике. Это была пытка, самый настоящий ад. — Эл сказал, что если смерти не прекратятся, он возьмет всю ответственность на себя, — снова этот спокойный тон. Да что с ним такое?! — Чертов Эл! Кем он себя возомнил?! — огрызнулся Хироши. — О чем он думает?! Если судить по материалам, то вывод напрашивается сам, но улик нет! Это ошибка! Почему Эл так решил?! Что-то не так… Это не похоже на Эл. Во всех делах у него всегда были четкие доказательства! Хочет ли он, чтобы все так закончилось?! — я не переставала размышлять вслух. У меня ничего не хотелось укладываться в голове. Стало тихо. Всем было не по себе. Всем было страшно. Никто не хотел умирать. — Мы почти приехали, — эти слова, словно нож в спину. Непередаваемое ощущение. Это не может быть концом. Мы выехали из туннеля, и яркий свет солнца ослепил нас троих. Пробыв чуть ли не два месяца за решеткой, было тяжело привыкнуть к столь резкой смене освещения. Отец резко развернулся вправо и выехал за пределы дороги. Нас всех здорово потрясло. Машина остановилась так же неожиданно. Мы находились в безлюдном месте. Тихо. — Тут…? — осторожно спросила я, до сих пор надеясь на что-то. — Но тут никого нет… — Что вы собираетесь делать? — нервно спросил Сато. — Может, вы хотите нас отпустить? — улыбнувшись, с надеждой в голосе спросила Миса. — Нет, — опять удар в спину, — Здесь, никто не увидит, что я сделаю. Никто мне не помешает. Я сам принял это решение и привез вас сюда вместо казни. Напряжение все нарастало. Я готовилась к чему угодно. Но опять все пошло не так. — Рейко, — в горле пересохло, я вспотела, — здесь и сейчас я убью тебя, а потом покончу с собой!!! Я вжалась в сиденье и с ужасом раскрыла глаза. — ЧТО?! — не поверил своим ушам Сато. — Чт-что ты хочешь этим сказать?! Быть того не может!!! — я нервно задышала. — Вы убьете дочь и умрете сами? — начал дергаться Хироши, пытаясь освободиться. — Если вы так хотите умереть, то просто убейте себя?! — со слезами на глазах вымолвила Миса. — Вы поступаете также, как Кира! Весь мир перевернулся с ног на голову за несколько ничтожных секунд. Я не могла понять только одного — что я сделала?! За что?! — Нет, не как Кира! — грубо оборвал Мису отец, — А как отец и офицер полиции! У меня стали наворачиваться слезы. Это все происходит не со мной! Это все происходит не со мной! — Отец, Миса и Хироши правы! Если ты здесь убьешь меня и себя, то никогда не узнаешь правды! Пожалуйста, позволь нам уйти! Отец отвернулся и засунул руку во внутренний карман пиджака. — Скажите мне, что вы вытаскиваете ключи от наручников! — крикнул Сато, пытаясь освободить руки. Это не так! Это не так! Это все неправда! — Все кончено, Рейко, — игнорируя мольбы Хироши, сказал папа, — Тебя в любом случае казнят. А так… хотя бы своей рукой. Секунда, и дуло пистолета направлено точно мне в лоб. Дрожь, как цунами окутало все тело. Я не могла пошевелиться. Все, на что у меня хватало сил, так это вжиматься в спинку сиденья, поворачивая голову то влево, то вправо. НЕТ! НЕТ! НЕТ! — Прекратите же! — пытаясь закрыть меня, выкрикнул Сато. — Папа, не надо! Я — не Кира!!! — смотря прямо в глаза отцу, вымолвила я. Руки затряслись, наручники намертво зафиксировали их за спиной. Сопротивляться было бесполезно. — Кира хочет, чтобы я умерла! Ты что, не понимаешь?! — Амане, Сато, — еще ближе направил на меня дуло пистолета, сказал отец. — Моя дочь и я умрем здесь, но вас я убивать не стану. Полиция скоро приедет. И вас казнят. Миса, с красными глазами и мокрыми щеками, покачала головой, невнятно что-то всхлипывая. — НЕТ! Я не позволю вам убить ее! Вам придется стрелять через меня! — стараясь полностью закрыть меня от пистолета, отрезал Сато. Отец спустил курок. Свободной рукой, он схватил шею Хироши и, надавив на болевые точки, прижал его к моим коленям, временно обездвижив его. — Рейко… — убийственным взглядом смотря на меня, произнес папа, — Мы встретимся в аду, как убийцы! Я открыла рот, чтобы снова попытаться убедить его, но я не могла связать ни одну букву. Я лишь вертела головой, надеясь на чудо. Палец отца дотронулся до спуска. — Не надо!!! — закричала Миса. — СТОЙТЕ!!! — ПАПА!!! А дальше, как в тумане. От выстрела, вороны взлетели вверх. Над нами нависла гробовая тишина. Я с ужасом наблюдала как из дула выходит пар. У всех сбилось дыхание. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем отец опустил ружье и не хочу знать. У меня был шок. — Холостой…? — не веря, что я еще дышу, спросила я. Отец отпустил Сато, и тот тут же выпрямился. Папа, весь потный, выдохнул и откинулся на руль, часто дыша: — Слава Богу… Я так рад. — Рады? О чем вы? — пялясь на отца, осторожно спросил Хироши. — Простите меня. Это был единственный способ освободить вас. Но пойми, Рейко, только я мог это сделать, потому что я верил, что ты — не Кира. Ты видел, Рюдзаки? Я все сделал, как ты сказал, и видишь — я живой. Все уставились в зеркало заднего вида. Все, кроме меня. У меня до сих пор был шок. Я жива? Я, правда, жива? Меня не убили? — Да, это было потрясающе сыграно, — донеслось откуда-то сверху. Но мне было плевать. — В такой ситуации, если Сато действительно обладал способностью Киры, он бы не раздумывая убил бы вас. Амане, испугавшись за жизнь Сато, сделал бы то же самое. А если Рейко была Кирой, то она не остановилась бы даже перед убийством собственного отца. Я не могу сказать точно, что Рейко не знала об этом… Но, следуя обещанию, я отпущу этих троих. Вы теперь свободны, но мы будем за вами наблюдать, пока Кира не будет пойман. — Что это значит? Меня все еще подозревают? — недовольно высказалась Миса. — Ладно тебе, ты же вернёшься к прежней жизни. Разве этого не достаточно? Если ты не виновата, это значит, что тебя будет защищать полиция, — попытался объяснить ситуацию папа. — Понятно. Я не виновна, значит, у меня просто появятся телохранители, — вынесла вердикт Миса. — И также, согласно обещанию, Рейко будет со мной двадцать четыре часа в сутки работать над делом. — Хорошо, — опустив голову и сдерживая себя, сказала я ровным тоном, — давай вместе поймаем Киру. — Буду рад работать с тобой. Как только связь оборвалась, отец нажал на газ, и мы двинулись. Все сидели молча. Я жива… Все в порядке, я жива… На глазах стали собираться слезы, я всеми силами пыталась успокоиться, но ничего не выходило. Все это произвело на меня слишком большой эффект. Секунда, и первая капля потекла по щеке, следом вторая. Я не могла сдерживаться. Успокойся, успокойся! Все в порядке, все в хорошо… Не надо реветь! Все прошло. — Рейко, ты плохо себя чувствуешь? — спросил Сато, заметив, что со мной что-то не так. — Н-нет, все в порядке, — голос меня выдал. Я все никак не могла успокоиться, слезы все текли. От безысходности, я прижалась лбом к плечу Сато. — Рейко… все хорошо, — стараясь не двигаться, выдавил из себя парень. — Эта пытка закончилась. Теперь все самое ужасное позади. Я верила каждому его слову. Мне хотелось в них верить. Спустя два часа. — Зачем же такие крайности, Рюдзаки? — демонстрируя наручник, чья цепь соединяла меня с детективом, поинтересовалась я. После того ужасного эксперимента, нас сразу же доставили во временную штаб квартиру. Ватари выдал нам нашу одежду, правда уже постиранную и прекрасно выглаженную. Не хочется даже вспоминать, что произошло с нами сегодня. Слишком много эмоций. И вот сейчас, когда я думала, что на сегодня хватит сюрпризов, меня поставили перед еще одним крайне неприятным фактом. — Я это делаю не по своей прихоти, — совершенно спокойно ответил Эл, с интересом наблюдая за моей реакцией. Отец, Мацуда и Айдзава, чье имя я, наконец-то вспомнила, сидели молча на диванчике, который стоял в углу комнаты. По лицу отца, можно было смело сказать, что держать себя в руках в данной ситуации у него выходило с трудом. — О! — удивленно выпалила Миса, дотронувшись указательным пальцем до подбородка, — Неужели тебя не смущает, что вы будите вместе круглые сутки? — Это отвратительно! — выплюнул рядом стоящий Сато, скрестив руки, — Ты хоть понимаешь, что могут подумать люди! — Я же сказал, что делаю это не по своей прихоти, — повторил с тем же равнодушием детектив. Атмосфера становилась напряженной. Отец и Айдзава, опустив головы, молча сверлили глазами пол. Мацуда с интересом наблюдал за происходящим. Миса, улыбаясь, ехидно поглядывала на меня и Рюдзаки. Сато, готовый хоть сейчас вмазать Эл, пожирал детектива взглядом. — Бесполезно сейчас об этом говорить, — постаралась я разрядить обстановку, — лучше поговорим о чем-нибудь другом. — Нет! Мы поговорим об этом, — тут же отрезал Хироши, — Одно дело - ты, — показал пальцем парень на Рюдзаки, — только в твою больную голову это могло прийти. Но у меня никак не укладывается в голове, как Ягами-сан пошел на это? — Это было одно из условий освобождения Рейко, — покусывая ноготь большого пальца, моментально ответил Эл, — вас же я решил не сковывать друг с другом, так как это не имело бы никакого смысла. Только у Рейко хватило бы ума перехитрить камеры. Поэтому мне приходится идти на такие жесткие условия. — Да, но в этом тоже нет смысла, — парировала я, — ведь я не Кира. — Слушайте, а давайте смотреть на это с позитивной стороны! — мило улыбаясь, подала голос Амане, хватаясь за руку Сато. — У вас двоих будет куча времени сблизиться друг с другом. Да и потом, Хироши, главное — мы сможем чаще ходить на свидания. Сблизиться друг с другом? Это на что она намекает? — Эмм… Да, — закатив глаза, произнес парень, — Это очень хороша новость. — Миса, насчет этого, — снова решил вставить свое Рюдзаки, — свидания только в присутствии меня или же камер. — Что?! — воскликнула модель, возвращаясь с небес на землю, — Скажи еще, что мы и целоваться должны у тебя на глазах! — Целоваться или нет — ваше дело. Но я буду за вами присматривать, — равнодушно пожал плечами Эл. — Нуу! Что это значит? — не унималась Амане, надув щеки, — Ты точно извращенец! Как же мне жаль тебя, Рейко. Мда… Что же меня ждет? — Хироши, утихомирь, пожалуйста, Мису, — попросил Эл. Посмотрев по сторонам, я поняла, зачем это делать. У Айдзавы, который до сих пор не произнес ни звука, уже проступила венка в области виска. Он готов был сорваться в любой момент. Отец был примерно в том же состоянии. — Миса, хватит капризничать, — выдохнув, произнес парень. Похоже, она ему тоже надоела, хотя мне казалась эта ситуация забавной, - мы, вообще, должны быть рады, что нас освободили. — Хироши, и ты туда же? — посмотрев парню в глаза, спросила модель, — Но мы же с тобой пара! Как ты можешь не доверять мне? — А… когда мы успели стать парой? — приподняв бровь, удивленно спросил Сато, — Мы лишь два-три раза сходили на свидание. Не более того. — Ааа?! — завизжала Миса, услышав это от предмета своего обожания, — Значит, когда я сказала, что люблю тебя — ты воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать меня? — она сжала руки в кулаки и принялась бить его по ключице, — Дурак! Дурак! Дурак! Дурак! Я лишь улыбнулась столь невинной реакцией Мисы. Нуу, Сато, теперь ты от нее не отвяжешься. — Ты же говорила, что влюбилась в него, когда он подсел к тебе в кафе, так? — вдруг спросил Рюдзаки. — Да, — успокоившись, ответила Миса. — Хироши, а что ты делал в этом кафе? — снова задал вопрос Эл. — Не помню, что давал тебе разрешение называть меня по имени, — огрызнулся Сато. Его сильно раздражал Эл, это было видно невооруженным глазом. — Могу добавить «кун», если хочешь, — смотря ему прямо в глаза, ответил Рюдзаки. — Называй меня «Хироши», — отвернувшись, сказал Сато. — У тебя привычка отходить от заданных вопросов, Хироши, — почесав макушку, произнес детектив, — Так что же ты делал в том кафе? Ты можешь ответить? — А что я мог делать в кафе? — уже начинал выходить из себя парень. — Я оказался там по воле случая. Зашел в первое попавшееся или это уже запрещено? — Нет, мне интересно. Так ты хочешь сказать, что ты был один там? Я правильно тебя понял? — все никак не унимался детектив. Этот допрос начал раздражать даже меня. Он проверяет, соврет ли он или нет. Рюдзаки и сам прекрасно знает, когда, во сколько и с кем Сато там был. Странно, а мы действительно встретились втроем в том кафе. Не удивлюсь, что Рюдзаки проверил камеры наблюдения всех кафе, чтобы отыскать нужные ему данные. — Я разве говорил, что был там один? — после небольшой паузы, сказал парень. — Когда я туда зашел, то встретил Рейко. Разумеется, я подсел к ней. Потом я заметил Мису и решил с ней познакомиться. Вот и все. Что-то не так? Или я не имею права познакомится с девушкой? Сато завелся не на шутку. — Нет, все в порядке, — сухо ответил Рюдзаки, игнорируя грубый тон Сато, — Миса, а чтобы ты сделала, если бы Хироши оказался Кирой? — Рюдзаки, ты опять? — уже не выдержала я. — Если бы… Хироши оказался Кирой? — задумалась Миса, а затем, схватив парня за руку, воскликнула — Это было бы здорово! Я всегда была благодарна Кире, за то, что покарал убийцу моих родителей. Если бы Хироши был Кирой, я бы любила его еще сильнее! Хотя сильнее уже невозможно. — Мы говорим о Кире? Ты не боишься говорить, что полюбила бы Киру? — и снова эти провоцирующие, раздражающие слух вопросы. — Ты хочешь сказать: «Если бы Хироши был Кирой?». Нет, мне не страшно, — улыбнувшись, прижала Миса руку парня еще сильнее. — Я бы помогала бы ему! — А если бы Хироши не был бы Кирой, но просил бы тебя о некоторых услугах, скажем от Рейко. Тогда ты бы помогла ему? — следующий вопрос, который выводил из себя большую часть присутствующих, если не всю. У меня буде много времени поквитаться с тобой. Я тебе жить спокойно не дам. — Да, помогла бы, — тут же ответила Миса. — Ну, помочь бы не смогла, а вот вред нанести сумела бы, — стал думать вслух Рюдзаки, — Но если так, то определённо Миса — Второй Кира. Но это настолько очевидно, что мне тяжело поверить в это. — Наконец-то! — прячась за спину Хироши, отозвалась Миса, высунув язык. — Хоть одна здравая мысль. Я же не Кира! — И все же, — вытаскивая руки из кармана своих джинс, не сдавался Эл, — мы будем за тобой присматривать. Когда соберешься выходить, дай нам знать по безопасной линии. Да, кстати, Мацуда всегда будет рядом с тобой, несмотря на личные или деловые встречи. И называй его менеджером. Только не говори, что он офицер полиции. Мацуда, мило улыбнувшись, помахал рукой. — Я не хочу, чтобы он был у меня менеджером… — высказалась Миса. — Что? Уже жалуешься на меня, Миса-Миса? — наивно спросил Мацуда. Крик Айдзавы, как гром среди ясного неба, ударил всем по ушам: — Любовь, свидания, поцелуи, Миса-Миса или еще что! Достали! — полицейский со всей силы ударил по столу. Мой отец от неожиданности раскрыл глаза. — Мы говорим о Кире! Серьезней относитесь к этому!! — П-простите… — почесав затылок, извинился Мацуда. Немного остыв, Айдзава выдохнул и направился к нам: — И вы простите. Так Амане, в свою комнату! — указывая на дверь слева, приказал полицейский. — Что? — удивленно произнесла Миса. Айдзава схватил модель за руку и потащил к двери: — Не «что», а сюда, — уточнил мужчина. Бесполезные попытки Амане вырваться не увенчались успехом. Её силком затолкали в соседнюю комнату. — Хироши, не забудь про свидание вчетвером! — крикнула Миса, пока дверь не закрылась. Убрав пот со лба, Айдзава выдохнул и сел обратно на диван. — Сато, ты тоже отправляйся к Мисе. Нечего тебе здесь делать, — высказался Айдзава. — Пожалейте, — искоса посмотрев на Айдзаву, произнес парень, — Мне интересно, что мы будем делать дальше. Меня это тоже касается. Так что я останусь. Никто не решился спорить, да и смысла не было. Главное, что в комнате без Мисы стало тихо. Хотя, она умела поднять настроение. — Хироши, у вас все серьезно с Амане? — вдруг нарушил тишину голос Рюдзаки. — Я бы так не сказал, — честно ответил Сато, — Она просто давит на меня. — А ты не мог бы сделать вид, что ты серьезен? — посмотрев ему прямо в глаза, попросил Рюдзаки. — Ошибки быть не может. Она явно связана со Вторым Кирой. И она действительно любит тебя. Мне было немного неприятно слышать это. Разумеется, Миса перебарщивала со своей любовью, но поступать так было жестоко и неправильно. — Ты хочешь, чтобы я сблизился с ней и разузнал о Втором Кире? — усмехнувшись, спросил парень, смотря куда-то в сторону. – Нет, я не сделаю этого. Я не хочу этого делать. А тот факт, что именно ты просишь меня о подобном, только подливает масла в огонь. Недолго думая, Рюдзаки на полном серьезе посмотрел на меня: — Рейко, попроси его сделать это. — Чего? — я удивилась. Не думала, что Рюдзаки в случае отказа будет просить меня — его уговорить. — Одна из причин, почему я отпустил Хироши, это то, что через него мы сможем разузнать побольше от Амане о Втором Кире. Я не была категорически против таких методов, но это было неправильно. В словах Рюдзаки действительно была логика, но я не могла пойти на такое. — Рюдзаки, я все понимаю, но… прости. Я не могу просить об этом. Играть с чувствами человека, который в тебя влюблен, и использовать их себе в выгоду... Это ужасно. Если бы Сато так поступил с Мисой, он бы упал в моих глазах. Играть с человеческими чувствами — самое отвратительное, что может быть на свете. Поэтому мой ответ – нет. Рюдзаки смотрел на меня очень внимательно. Можно даже сказать с неким подозрением. У меня создалось впечатление, что он просто не ожидал такого услышать от меня. Словно, он был уверен в обратном. И все бы ничего, но точно таким же взглядом смотрел на меня Сато. - Что? — не понимая, почему на меня, откровенно говоря, так пялятся, спросила я. — Нет, ты права, Рейко. Но это могло бы нам очень помочь. Так ты точно против этого, Хироши? — снова бросил Эл тяжелый взгляд на парня. — Рейко уже ответила за меня. Я против, — без колебаний отозвался Сато. Я была поглощена в свои мысли. Меня интересовал один вопрос. И я решила его задать, заодно и поменять тему разговора. — Рюдзаки, скажи, — начала я, — ты не мог бы что-нибудь изменить в своем прыганье по отелям…? — Да, — повернувшись ко мне спиной, ответил Эл, — Я уже долго думал насчет этого. Иди сюда. Рюдзаки потянул цепь, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Теперь нас разделяли максимум два с половиной метра, если не меньше. Почему-то от этой мысли мне становилось немного неудобно перед всей группой расследования, а больше всего перед отцом. Каких же ему стоило усилий, чтобы согласиться на подобное. Через какое отчаяние пришлось пройти ему за эти два месяца? Страшно подумать. — С того момента, как ты присоединилась к расследованию, я начал постройку здания. Оно скоро будет закончено, — Эл сел за стул в своей обыденной позе и начал ритмично нажимать на определенные клавиши клавиатуры. На экране высветилось многоэтажное здание чуть ли не в центре города, - Вот. Двадцать три этажа над землей и два под землей. На крыше есть две вертолетные площадки, скрытые от глаз. Это же сколько денег нужно на постройку такого здания в центре? Потрясающе. — Вот это да! — охнул Мацуда. Его нельзя было в этом винить. Это удивляло. — Мы переедем туда как можно быстрее. Здание свободно может вместить до шестидесяти человек. Думаю, Миса и Хироши не будут жаловаться, если мы дадим им целый этаж. — Мне хватит одной комнаты, — вставил свое Сато. — Потрясающе… — не смогла сдержать я восторга, — сделать так много. — Рюдзаки, откуда у тебя столько денег? — задал Мацуда вопрос, который интересовал каждого в этой комнате. — Я хочу решить это дело, во что бы то ни стало. Я пойду на все, — отошел от ответа Рюдзаки. Хотя, другого услышать я не ожидала. — Не, это слишком, — почесав затылок, высказался Айдзава. — Все правильно. Кира виновен за все убийства. Я не отпущу его, — уверенно произнесла я, сжимая кулаки. — Именно. Я никогда не прощу Кире того кошмара, через который он заставил всех нас пройти. Мы обязательно его поймаем, — поддержал меня Сато, ударив ладонью по столу. — Я тоже пойду на все, чтобы поймать его. — Раз ты говоришь, что пойдешь на все, то почему бы тебе не сблизиться с Мисой… — не смог снова не попробовать Рюдзаки. — Нет, я не могу, — раздраженно прикрыв глаза, ответил Сато, — Это противоречит морали и моим принципам. — Ладно, — надув губы, обиженно ответил Эл, — очень жаль. Айдзава откашлялся в кулак. — Нет, у меня душа просто кипит от ярости! Рюдзаки, Рейко, Сато, Ягами-сан, мы поймаем Киру во что бы то не стало! — Ээ, а почему моего имени нет в списке…? — обиженно спросил Мацуда, показывая на себя пальцем. Прошло чуть больше двух часов, часы показывало уже давно за полночь. Было решено, что примерно через пять дней мы переедем в новую штаб квартиру. Это значило, что как минимум еще один раз отель мы точно поменяем. Я все никак не могла сосредоточиться и привыкнуть, что теперь мы Рюдзаки связаны цепью. Все стали расходиться. Айдзава отправился домой. Мацуду отправили в номер Мисы. Сато и папа должны были ночевать в номере напротив. Никто из бывших подозреваемых не остался без сопровождения. — Ягами-сан, мне не хочется снова поднимать эту тему, но по-другому я не могу, — начал Сато, — Эти наручники точно так необходимы? Я уверен, они вас раздражают даже больше, чем меня. — Давайте, действительно не будем начинать? — предложил Рюдзаки, — Хироши, Ягами-сан прекрасно понимает, что они необходимы. Он дал добро, в ином случае я бы просто не выпустил Рейко из тюрьмы. Не сыпь соль на рану, это все делается не по моей прихоти. Так надо. Я побаивалась высказаться. Отец и так был сам не свой, мои слова только ухудшили бы положение. Лучшим вариантом было промолчать. — Но… Черт, — Сато стоял около стенки, сжимая руки в кулаки. — Неужели нельзя по-другому? Это же не… — Сато, хватит, — все-таки решилась я подать голос. — Сегодня был тяжелый день для всех нас. Может пора его закончить и оставить этот разговор? Кому сейчас легко? Никто не ответил. Отец был подавлен. Сато злился. Рюдзаки было все равно. Я устала. Так мы провели в тишине около минуты, пока удар кулака о стену не нарушил ее. Сато вышел из себя и поспешно направился к выходу, чтобы ненароком не сказать ничего лишнего. — Ягами-сан, вам пора, — произнес Рюдзаки, проводив озверевшего парня взглядом. Встав, отец глубоко выдохнул, вытер пот со лба и направился к выходу, ничего не сказав. После того, как за ним закрылась дверь, в комнате снова стало тихо. Было немного не по себе. Сердце бешено стучало. Я никогда не чувствовал такую слабость, как сейчас. Сейчас моим единственным желание было — лечь на мягкий матрас, укрыться теплым одеялом и уснуть. Рюдзаки направился к двери, чтобы закрыть ее на ключ. Мне пришлось пойти за ним. — Он даже не скрывает, что любит тебя, — защелкнув замок, решил сказать он. Я сразу поняла, кого он имел в виду. — А ты должен был мне сообщить об этом, — отвернувшись, ответила я. — Тебе не составит труда ответить: зачем он познакомился с Мисой? — и снова начинается. — Я тебе скажу, но не потому что чувствую себя обязанной сделать это, а потому что я до ужаса хочу спать, — я посмотрела на него, — Он хотел заставить меня ревновать. Но, увы, вышло все так. Надеюсь, ты никому не скажешь об этом, тем более Мисе. — Да, это печально, — направляясь в спальню, сказал детектив. — Но тогда, почему же он не хочет сблизиться с Мисой? Вполне возможно, что… — Хватит! — грубо оборвала я Эл, дернув цепь на себя. Он обернулся. — Прекрати! Хотя бы на сегодня остановись. Все твои догадки касаемые меня, Мисы и Сато не привели ни к чему хорошему! Хватит на сегодня этих подозрений! Сил уже ни у кого нет. — Надо идти вперед, как бы тяжело не было, — холодно ответил Эл, — только так мы раскроем это дело. — Тебе легко говорить, — со злобой в глазах посмотрела я на Рюдзаки, — ни к твоему лбу сегодня направили дуло пистолета. Мы не машины, Рюдзаки. Пойми же, что мы… — Тебе пора спать, — оборвал меня детектив. Я не могла продолжать спорить. Смысла в этом тоже не было. Разумным вариантом было сейчас лечь на кровать и уснуть. — Да, — вздохнув, ответила я, — Ты прав. Мне нужно поспать. Я зашла в комнату и села на двуспальную кровать. Судя по всему, Рюдзаки еще не скоро собирался ложиться спать. Он сел на вторую половину кровати, взял ноутбук, лежащий все это время на тумбе, и принялся просматривать документы. Судя по всему, мои вещи отец не привез. Надо будет написать список нужного мне и попросить папу заскочить завтра домой. Не видя другого выхода, я аккуратно сняла колготки и сложила их. Положив их в рядом стоящую тумбочку, я залезла под одеяло и постаралась уснуть. Спасть в повседневной одежде было для меня непривычно и очень неудобно. Даже после третьей расстёгнутой пуговицы на рубашке, легче не дышалось. Я не знаю, сколько прошло времени, но сон все не шел, хотя спать хотелось до безумия. Пожалуйста, усни. Это только на одну ночь. Свет он экрана ноутбука до сих пор не погас, звук клавиш не утихал, неудобная одежда не давала свободно дышать, мне было жарко. — Хватит, — резко поднялась я, не вытерпев этой пытки. — Я тебе мешаю? — не отрываясь от монитора, спросил Рюдзаки. — Я могу сесть на пол, если тебе так будет удобней. — Да не в тебе дело, а в одежде! — вспылила я, — Я не могу в ней спать. Она душит меня. — Так сними ее, — все также без эмоционально ответил Эл, не переставая нажимать на клавиши. — Очень остроумно, — съязвила я, — здесь нет какой-нибудь пижамы или чего-то похожего на это? — В шкафу есть, посмотри, может, найдешь что-нибудь. Я встала с кровати и подошла к шкафу, благо он находился в шаге от меня. Хотя, отойдя даже на столь незначительное расстояние, цепь натянулась почти до предела. Из-за этого Рюдзаки пришлось вытянуть руку в мою сторону и набирать текст одной рукой. Я открыла шкаф и выругалась: — Ты издеваешься? Кроме твоих белых футболок и джинс тут ничего нет! — Я не говорил, что у тебя будет большой выбор, — отвлекшись от экрана и посмотрев на меня, совершенно спокойно ответил Рюдзаки. Что за день?! Все против меня. Не видя больше выхода, я взяла первую попавшуюся футболку и закрыла дверцу шкафа. — Пойдет, — сев на кровать, выдохнула я. — А теперь не мог бы ты снять с меня этот наручник и на двадцать секунд оставить одну. На удивление, Рюдзаки сделал, что я попросила. Запустив руку под ворот своей бесформенной футболки, он вытащил оттуда ключ, висевший на металлической цепочке, и освободил мою руку. — Ты не боишься, что я могу ночью стащить его у тебя? — поинтересовалась я, провожая его взглядом. — Я очень чутко сплю. Тем более, навряд ли ты когда-нибудь застанешь меня спящим, — с этими словами он включил в комнате свет, закрыл дверь, ведущую в коридор на замок, то же самое проделал с дверью, ведущей в ванной, и встал напротив меня. Я молча наблюдала за всеми его действиями. Захотелось забиться в истерическом смехе. Пожалуйста, пусть это все мне приведется. — И что… это значит? — спросила я, надеясь на лучшее. — Переодевайся, — автоматом ответил он. — Это меры предосторожности, чтобы у тебя не возникло желания закрыться в другой комнате. У меня стал дергаться глаз. — Что я могу сделать? Эта одежда чиста, как и я! Ты параноик! Дай мне одеться! — у меня заканчивалось терпение. — У тебя есть два варианта. Ты переоденешься прямо сейчас, либо я обратно сковываю тебя наручником и возвращаюсь к расследованию. Я закусила губу чуть ли не до крови. Я готова была убить этого жалкого детектива на месте. — Я не понимаю твоей позиции. Если ты чиста, то зачем так тянуть с этим? Учитывая расстояние, что разделяет нас сейчас, я скажу тебе кое-что. Может тебе станет проще от моих слов? — выждав паузу, Рюдзаки произнес, — Чего я там не видел? От этих слов я залилась краской. Опустив голову, я была готова кинуть в него рядом стоящую лампу, подушку, ноутбук. Да что угодно! Но не решилась. Бросив на него взгляд полный ненависти и презрения, я расстегнула каждую пуговицу на рубашке и сняла ее. Так же грубо я взяла его футболку и надела на себя. На мне эта футболка выглядела как очень короткое платье, но сейчас мне было плевать. Плевать на все. Затем я сняла юбку, а позже и бюстгальтер, просунув его через футболку. Рюдзаки молча наблюдал за каждым моим движением. Увидев, что я уже накрылась одеялом и отвернулась, он открыл все запертые ранее двери и выключил свет в комнате. Сев на свое место, он продолжил стучать пальцами по клавиатуре. — Спокойно ночи, Рейко, — произнес он, спустя некоторое время. Я не ответила сразу. Не хотелось ни с кем разговаривать, тем более с ним. Но, немного успокоившись, выдала: — Спокойной ночи… Рюдзаки.