АЛМАЗ ШИРАЗА

      Ранним весенним утром по проселочной дороге, ведущей из Ист-Гринстеда к усадьбе «Дикая Роза», любуясь цепью холмов Соут-Донс по левую сторону и лесистой равниной – по правую, неторопливо ехал на велосипеде презабавный субъект. Высокий, худой и бледный, он был одет в рыжую штормовку и коричневые резиновые сапоги. Голову странного субъекта украшала грязно-рыжая шляпа с широкими полями. Из-под шляпы выбивались пышные ярко-рыжие бакенбарды. Незнакомец, очевидно, был в хорошем расположении духа, потому что распевал себе под нос ирландские народные песни (к примеру, «Что же нам делать с пьяным Джимом, судовым матросом?»), а потом и вовсе перешел на «Ай-яй-юпи-юпи-эй!». Велосипед у рыжего путешественника был старый, ржавый, видавший виды, однако, с учетом большой поклажи, тот хотя и поскрипывая, но с честью справлялся со своей задачей. Взобравшись на пригорок, незнакомец остановил велосипед, слез с него, вынул из засаленного кармана трубку и неторопливо начал набивать её душистым табаком, продолжая при этом тихонько петь себе под нос и озираться по сторонам. Главное здание усадьбы, которое он увидел с пригорка, было старинным, белокаменным, увитым плющом . Вокруг дома, несмотря на раннюю весну, уже цвели вишневые и тюльпановые деревья. Усадьба была обнесена красивым высоким забором с решеткой, но с пригорка было видно, что внутри уже кипит работа. С удовольствием попыхтев трубкой, рыжий верзила схватил велосипед за руль и неторопливо пешком пошел в сторону главного входа.       У ворот он остановился, снял шляпу (под ней оказались темно-рыжие нечесаные кудри), пригладил бакенбарды, прищурил лисьи зеленые глаза и нажал на кнопку звонка. На воротах было установлено видеонаблюдение, поэтому субъект посмотрел в камеру и изобразил некое подобие улыбки.       - Эйлин. Эйлин Райан. Пчеловод. Прибыл по просьбе мисс Видад, - рыжий человек так яростно упирал на букву «р», что сомнений быть не могло – ирландец, истинный ирландец почтил своим присутствием «Дикую Розу». Решетчатые ворота плавно приоткрылись, и рыжий вместе со всеми своими пожитками оказался во внутреннем дворе. Главное здание обрамлял отличный английский газон, а дорожка к дому была обсажена кустами роз, которые поливал из шланга пожилой чернокожий садовник. В паре футов от садовника подрезала розы не менее пожилая негритянка, и по тому, как ревностно она следила за действиями мужчины, было видно, что дама явно была здесь командиром.        - Вы мистер Райан? Как хорошо, что приехали! Я Эмми Уиллоу, домоправительница, а это мой муж, Питер, он здесь охранник, садовник, в общем, выполняет всю мужскую работу.       - Рррад! – рыжий пчеловод решил соблюдать правила хорошего тона. – А где тут пасека?       - За главным домом, сэр! Мисс Видад, приобретя усадьбу, сначала хотела избавиться от пчел, но соседи отговорили её – и правда, в «Дикой Розе» издавна собирают уникальный душистый мёд - уж, поди, целую пару столетий, - дружелюбно ответил Питер.       - И как давно никто за следит за пчелами? – мистер Райан, похоже, умел сразу брать быка за рога.       - О, сэр! Почитай, второй месяц никто ими не занимается. Прежний пчеловод, мистер Пибоди, был знатоком своего дела. Он работал здесь более десяти лет, и пчелиные семьи все эти годы были и сильными, и плодоносными. Жаль, что была у Пибоди слабость – не мог он провести и дня без пары-тройки кружек эля. Бывало, употреблял и что покрепче, - было видно, что Питер втайне сочувствовал мистеру Пибоди.       - Мисс Видад как-то раз увидела нашего Джека под градусом. Так сразу ему и велела убираться из усадьбы подобру-поздорову. И ульи снова захотела продать, но тут уж мы с Питером встали стеной – нельзя же лишать «Дикую Розу» главной её прелести! Насилу упросили, чтобы мисс Джанин разместила в интернете объявление о поиске пчеловода, слава Богу, что Вы откликнулись, - Эмии, без сомнения, считала себя правой рукой молодой хозяйки.       - Что ж, я хотел бы побыстрей поговорить с мисс Видад и увидеть на моих подопечных! – рыжий пчеловод вопросительно смотрел на семейную чету.       - А, вон она уже идет к нам, - улыбнулся Питер. По дорожке, ведущей от главных дверей усадьбы, шагала молодая стройная женщина в элегантном синем пальто, из-под которого виднелось стильное темно-синее платье в белый горошек. Длинные темные волосы были убраны в пучок, на нежной смугловатой коже лица не было ни капли косметики, лишь полные губы были чуть тронуты коралловым блеском для губ. В ушах поблескивали маленькие серьги с сапфирами. Женщина явно собиралась в город по делам, но при этом её вид не только соответствовал деловому этикету, но и делал её невероятно женственной и привлекательной.       - Мисс Видад! Тут приехал новый пчеловод, - Эмми показала рукой на рыжего Райана, который зачем-то нахлобучил на нос солнцезащитные очки в круглой оправе.       - Эйлин Райан, мэм. Представитель старинной ирландской династии пчеловодов. Я Вам посылал рррезюме, - рыжий почему-то был недоволен внешним видом молодой хозяйки. Возможно, в мыслях он создал себе совсем другой владелицы «Дикой Розы».       Джанин Видад несколько минут во все глаза смотрела на ирландца.       - И чем же Вы собираетесь заняться здесь в первую очередь, мистер… ммм...       - Райан. Мне следует осмотреть ульи, мэм. Нужно определить пчелиные породы, подсчитать примерное количество пчел. Возможно, придется докупить несколько семей. Полагаю, где-то потребуется замена пчелиной матки, где-то – чистка улья…       - Да что Вы говорите! – Джанин всё пристальнее смотрела на пчеловода. – А как насчет временных членов семей?       - Вы про трутней? – рыжий оживился, - о, это самая интересная часть работы, наблюдение за трутнями. Не будь их – в конечном итоге, не было бы ни пчел, ни маток.       - По-вашему, трутень – король улья, мистер Райан?       - Несомненно, мисс Видад.       - То есть, Вы считаете – это нормально: жить полностью за чужой счет, время от времени доставляя удовольствие пчелиной матке? И, кстати, Вы не за этим ли сюда приехали, мистер Райан? – Джанин больше не скрывала саркастической улыбки.       - Прррастите, мисс Видад… - рыжий, кажется, не понимал, что происходит.       Джанин тем временем подошла к Питеру, который слушал диалог хозяйки и пчеловода с открытым ртом, отобрала у него поливочный шланг с распылителем, и, повернувшись в сторону ирландца, вдруг начала обливать его водой. Напор воды был достаточно сильным , и через пару минут рыжий незнакомец был мокрым до нитки. И не просто мокрым. По щекам пчеловода из-под темных очков стекали рыжие струи – это с его волос сходила тонирующая рыжая пенка. Незнакомец на самом деле оказался брюнетом. Одна из некогда пышных его бакенбардов начала медленно отклеиваться, а простодушное выражение лица сменилось на яростное - и было так хорошо знакомо Джанин.       - Да снимай же свои очки! Эйлин Райан! В переводе с древне-ирландского – Божественно Прекрасный Король… Конечно, как же еще нам, смертным, называть тебя, Шерлок?! Мог бы подготовиться к встрече посерьезнее, и непременно бы выяснил, что профессиональных пчеловодов в Ирландии всего 300 человек, и там они на вес золота, вряд ли кто-нибудь из них позарится на то небольшое жалованье, которое я предложила за это место. А если бы ты копнул еще поглубже, то, конечно, узнал бы, что у меня мать ирландских кровей, и я в курсе, что не у всех ирландцев такой отвратительный акцент.       Шерлок снял темные очки и молчал. Он, очевидно, не был готов к такому быстрому разоблачению. Потом Холмс сказал уже своим обычным низким голосом:        - Зато я узнал, что «видАд» в переводе с древне-египетского означает «любовь и дружеское участие», - Шерлок окончательно отклеил от щек рыжие бакенбарды и утер ими лицо. – Но ты, похоже, сегодня не готова к проявлению дружеских чувств, Джанин.       - Родители назвали меня «Джаннан» - что по-арабски означает «большое сердце, чистая душа». Сколько раз я уже попадала впросак с этой чистой душой! Больше не хочется, - Джанин посмотрела на Шерлока и покачала головой. – Ну, может, скажешь, что это был за маскарад?       - Я вынужден на некоторое время отойти от дел, Джанин. На Бейкер-стрит обосновался Джон с дочерью – до прояснения обстоятельств по поводу здоровья Мери. И мне там с ними...тяжело и тесно. Пожалуйста, дай мне возможность пожить немного у тебя – в качестве пчеловода, честное слово! Обещаю, что, если ты и твои люди сохранят мою тайну, «Дикая Роза» вернет себе былую славу полной медовой чаши. – Шерлок постарался придать лицу выражение дружелюбия, что было весьма комично на фоне того, что он выглядел при этом как мокрый бойцовский петух.       - Питер, Эмми! – Джанин, вздохнув, обернулась к семье Уиллоу. Я еду в банк, а вы проводите этого человека в домик Пибоди. Помогите ему принять надлежащий джентльмену вид. Я вернусь к четырем, и решу, что с ним делать.       - Мисс Видад, так это что…не пчеловод? – Питер был явно растерян.       - Это, Питер, самый известный в Лондоне частный детектив, Шерлок Холмс, тот еще пройдоха, я вам скажу. Держите с ним ухо востро – он может у вас и газонокосилку стащить: с него станется, - с этими словами Джанин поспешила к выходу, где её уже ждала служебная машина. – Slan agat! (счастливо оставаться – ирл.)

***

      Когда к вечеру Джанин вернулась в усадьбу, её встретили звуки скрипки. Шерлок, очевидно, обосновался в домике пчеловода. Если учесть, что в этом домике располагалась вполне серьезная химическая лаборатория, а также было всё, что необходимо для жизни, включая небольшой зальчик с камином и диваном, а также ванная комната со всеми благами цивилизации, Шерлоку его новое обиталище явно пришлось по вкусу. Эмми и Питер Уиллоу, сделав необходимую работу в доме и на приусадебном участке, дремали в своем домике. Джанин быстро взбежала по ступенькам главного дома, переоделась у себя в спальне в джинсы и клетчатую рубашку, сходила на кухню, налила себе кофе и, накинув куртку, поспешила туда, откуда доносились скрипичные пассажи. После принятия холодного душа от Джанин, Шерлок уже привел себя в порядок, и девушка с удовольствием заметила, как он возмужал за то время, пока она его не видела: напряженный торс под стильной, обтягивающей его тело белой рубашкой, налился силой, мышцы рук рельефно обозначились под одеждой.       - Шерлок! – Джанин подошла к детективу.       - Мархаба! (привет – араб.) – Шерлок аккуратно положил скрипку на подоконник и обернулся к ней. – Мне уже собираться? Или можно остаться?       - Ну, для начала хотелось бы послушать наиболее правдоподобную версию того, почему ты здесь. Шерлок вздохнул и тихо произнес:       - Джанин! Меня наняли очень известные люди в Англии для поисков одного пропавшего предмета… культа, так будем говорить. Об этом деле должно знать как можно меньше людей, и даже Майкрофт имеет о нем минимум информации. Он просто знает, что мне – в очередной раз – нужно исчезнуть из Лондона на какое-то время, сосредоточиться только на одном, главном сейчас для меня деле. Когда-то ты посетовала, что я был с тобой не откровенен, пользовался твоим расположением для своих целей. Ты сказала, что мы могли бы подружиться, - Шерлок говорил мягко и завораживающе. На какое-то мгновение Джанин снова попала под обаяние его выразительного голоса. – И я подумал, что никогда не поздно признавать свои ошибки. Хочу попросить у тебя не только прощения, но и приюта, и дружеской помощи…       - Ох, Шерлок, стой. Я чуть было снова не попалась на твои крючки, - Джанин как будто раздвинула руками шерлоковский морок. – В общем, версия не убедительная. Завтра ты уедешь – в поисках наивного простака или простушки, которые поведутся на твои бредни. О, такие найдутся, бьюсь об заклад! – Джанин невесело усмехнулась. Шерлок не стал переубеждать девушку. Он просто кивнул головой и сказал:       - Ну что ж…Ладно.       После чего снова взял в руки скрипку и заиграл – щемящую, будоражащую сердце Джанин мелодию.       Джанин повернулась и медленно пошла к выходу из домика. На пороге она остановилась ( у детектива при этом дрогнули кончики губ) и спросила:       - Ты что, действительно разбираешься в пчеловодстве?       - Я химик-микробиолог по специальности. Жизнь пчел – потрясающий слепок идеальной картины нашего мира. Ты только вдумайся, - Шерлок снова положил скрипку на подоконник, сверкнул глазами и торжественно начал говорить:       - В одной пчелиной семье может одновременно находиться до восьмидесяти тысяч пчел, причем большее количество из них – женские особи. Весной эти дамы специально выводят из личинок сотню-другую мужчин-трутней, но не для себя, а для обеспечения деятельности их королевы – пчелиной матки. Всю свою недолгую жизнь женщины-пчелы работают, причем каждая осуществляет сразу несколько функций. Она либо нянчит личинки пчел, кормит их пчелиным молочком, либо поддерживает нужную для роста личинок и хранения меда температуру и влажность в улье, а в активный период еще и принимает от пчел-сборщиц пыльцу, перерабатывает её в мед, очищает и полирует соты для того, чтобы матка отложила туда яйца. Потом пчелы-няньки становятся пчелами-строительницами и строят идеально ровные соты. Позже пчелы переключаются в режим защиты, смотрят за порядком в улье и за его пределами, своими жалами отпугивая от дома других насекомых и животных. Параллельно этому пчелы осуществляют сбор пыльцы, и делают это тоже по идеальной схеме, направляя вперед себя пчел-разведчиц, которые затем и показывают сборщицам кратчайший путь к нужному цветку. И, наконец, как только проходит лето, пчелы сбиваются в тесный клубок, обнимаются и засыпают навсегда…       - Шерлок, да ты поэт, когда речь идет о пчелах…- Джанин, улыбаясь, смотрела на разгоряченного детектива. – Ладно. Оставайся и занимайся пчелами. Старайся поменьше попадаться мне на глаза. И в свои дела меня не впутывай, ясно? Я теперь веду совсем другой образ жизни, - Джанин, как показалось Шерлоку, погрустнела. – Месяца тебе хватит?       - Надеюсь. И еще хотелось бы, чтобы ты все-таки иногда выслушивала мои… доклады о работе на пасеке, пчелиные, так сказать истории. И еще я обещаю тебе – ни при каких обстоятельствах не буду впутывать тебя в моё главное дело - в поиски Алмаза Шираза.       Джанин резко побледнела и схватилась за дверной косяк. Шерлок в мгновение оказался рядом и схватил девушку за плечи. – Спокойно, Джанин, ты в безопасности. – Шерлок обнял дрожащую девушку, потянул за собой и аккуратно посадил на диван. Мисс Видад была в состоянии сильного стресса, и поэтому не увидела лица детектива, на котором явственно проступало торжество.