26 лет до Марса

Том почему-то не удивился тому, что проснулся один. Более того, он знал это, еще прибывая на границе своих снов, когда солнце уже коснулось его лица. Он, не открывая глаз, машинально провел рукой по постели, ощутив ладонями лишь остывшие простыни. Давно уже субботнее утро – а Хиддлстон очень любил субботы – не казалось ему таким пустым. Он прошелся по своей квартире, пытаясь ощутить хотя бы тень присутствия Анны. Его квартира вдруг показалась ему огромной и какой-то чужой. Такая уж тварь человек – быстро привыкает к любым обстоятельствам. Вот и сейчас, Томас сидел на кухне, где была идеально вымыта вся посуда, в кофеварке заботливо подогревалось кофе, а о том, что здесь была женщина, напоминала лишь пачка тонких сигарет. Только вот Том никак не мог вспомнить, чтобы Анна курила. Он поддел пальцем фильтр и щелкнул зажигалкой. Неожиданно крепкий и густой дым наполнил его легкие, и Хиддлстон закашлялся. На глазах выступили слезы, и Том понимал, что это, конечно же, связано только с сигаретами. Вне всякого сомнения, у него не было других причин, чтобы плакать. *** Время текло сквозь пальцы, и Томас ощущал себя по-настоящему взрослым. Скоро ему предстояло очередной раз вылетать в Канаду, на съемки к Дель Торо в «Багровом Пике». В прессе обсуждалась замена одного британского актера на другого, и Хиддлстон совсем не удивился, когда увидел знакомую фамилию на экране своего телефона. - Хей-хей, Бен! – он приветливо рассмеялся в трубку. – Как твои дела? - Сам знаешь как, - Камбэрбетч всегда говорил слишком быстро, словно глотая окончания слов, и даже Тому бывало сложно его понять. – Я уже забыл, когда спал дома! - Что, последняя конвенция в Австралии тебя добила? - Слава Богу, что мне не пришлось держать на руках своих поклонниц, - усмехнулся Бенедикт, явно намекая на знаменитую фотографию Тома и фанатки. – Мой агент щепетильно отнеслась к своду правил для поклонников, которые жаждут моего тела! - Наслышан, наслышан! В трубке что-то зашумело, и Тому показалось, что Камбэрбетч банально уронил телефон. - Прости, - рассмеялся Бен. – Я, собственно, зачем тебе звоню! Ты же скоро свалишь в Канаду, играть ту роль, которую должен был играть я, - он снова усмехнулся. – Может, обмоем это дело? У меня есть свободный вечерок! За окном бесновалась весна, конечно, она была не такой яркой, как, например, на юге Италии, но, тем не менее, это была весна. Томас хмыкнул. Последнее время вся его жизнь состояла из пробежек по парку и работы со сценарием. Что-то уже было отснято с февраля, как раз тогда закончились его спектакли в «Донмаре». Он сам пару раз летал в Ванкувер, где проходили основные съемки. Сейчас почти все снималось в Канаде по причине дешевизны этого места – киношники не могли намолиться на столь благодатный край. Скоро Том собирался снова лететь на другой континент, чтобы отснять свои сцены, и усиленно работал со сценарием. Все дело было в его педантичной привычке все доводить до совершенства. Но так или иначе в его мыслях мелькал образ черноволосой девушки, о судьбе которой с того субботнего утра он ничего не знал. Иногда он думал, а жива ли она? Не завершила ли она начатое? Или по-прежнему прожигает свою странную жизнь в странных местах? Тот опыт в «Асгарде» сказался на жизни Тома, добавил ему подозрительности и излишней наблюдательности. Теперь он замечал те самые черные матовые карточки, которые передаются словно бы украдкой, вместе с легким поцелуем в щеку на фешенебельных вечеринках и различных афтерпати. - Ну так что, Хиддлс? – голос Камбэрбетча вырвал Тома из собственных мыслей. – Пропустим где-нибудь по стаканчику? - Почему бы и нет, - согласился Том, не особо задумываясь над своим ответом. – Во сколько встретимся? *** Они встретились в Сохо, и заняли дальний столик у окна в ничем не примечательном пабе. Они разговаривали о работе, о безумных фанатках, которые с каждым днем вели себя все чуднее и чуднее. Обсудили работу с Гильермо, которую уже начал Хиддлстон, и от которой в силу плотного графика отказался Камбэрбетч. - Меня завалили проектами, Том, - Бенедикт качал бокалом с коньяком. – А еще «Гамлет»… Кто не мечтает сыграть Гамлета? Теннант был шедеврален в этой роли, надеюсь, мне удастся создать нечто подобное. - Готов к поклонницам, которые будут ночевать перед кассами театра? – подколол его захмелевший Том. Бенедикт закатил глаза. - Я пережил конвенцию в Сиднее, как сам думаешь? Ты бы видел эту толпу, Хиддлс, и каждая – каждая! – хотела меня обнять, поцеловать и рассказать, какой я замечательный! - Разве не об этом мечтает человек нашей с тобой профессии? - Конечно! – фыркнул Камбэрбетч. – Именно о том, чтобы тебя лапала за задницу любая баба, при первой возможности! Об этом не рассказывают на курсах актерского мастерства. Хиддлстон рассмеялся и отсалютовал ему бокалом с виски. - А хуже всего то, - язык Бенедикта слегка заплетался, что делало его речь едва понятной, - что я вынужден скрывать любые изменения в своей личной жизни! Вот скажи, какая женщина захочет встречаться с Бенедиктом Камбэрбетчем? - Любая! – усмехнулся Хиддлстон, опрокидывая в себя виски и кивая официанту, чтобы тот принес им еще по порции. - А какая из них готова встречаться с ним тайно? – Бенедикт чуть наклонился вперед. – Любая, Томми, любая хочет быть особенной, но смысл быть особенной, если никто об этом не узнает? - Тайная любовница?* - О, ты же помнишь, чем все закончилось? Вернее чем не закончилось? - Фильм был прекрасен, - Том пожал плечами. – Азия Ардженто – божественная женщина, но сама история… Многие живут такой жизнью, ты не думал об этом? - Да даже если и так! Какая нормальная женщина захочет быть частью твоей «теневой» жизни, а не блистать в свете софитов? Даже Веллини, при всей силе своего характера, не смогла остаться в стороне! Томас слушал друга, и ему казалось, что какая-то мысль ускользает от его понимания. Что-то было такое знакомое в речах Бена, словно все те же слова кто-то уже произносил. Тайные любовницы, смутная жизнь, страсть и вечное подозрение – кто-то уже кипел этими эмоциями в его жизни. - Ну а как твоя личная жизнь? – внезапно перевел тему Камбэрбетч. – Все так же одинок? - Если я захочу женщину, я смогу ее получить! – отшутился Том, ощущая неясную тяжесть в груди. – Зачем выбирать, если можно иметь все? Бенедикт, с фирменной кривой ухмылкой, в сотый раз пошутил на тему горячих итальянок и совместных алкогольных вечеров. В такие моменты Тому казалось, что Камбэрбетч считает его ребенком, самым главным эротическим переживанием в жизни которого был секс втроем, не без участия Великого Бенедикта. - Что же видел такого малыш Томми, что сможет удивить меня? – усмехнулся Бен, разглядывая, как коньяк играет в приглушенном свете паба. Хиддлстон ответил, прежде чем успел подумать. - Я видел тайную жизнь Лондона. Том подумал, что Камбэрбетч не поймет или пошутит, но светлые глаза друга вдруг уставились на него с пугающей трезвостью. - Ты? – спросил Бен. – Ты был там? Том не был готов к этому разговору и ощутил себя крайне неловко. - О чем ты? – попытался отшутиться он. Бенедикт слишком резко поставил бокал на стол и полез за бумажником, откуда извлек помятую черную карточку. Томас вздрогнул. - Ты был там, - покачал головой Бен. – Охренеть, Томми, твою мать! - Я просто слышал об этом, - пытался отшутиться Том. - О нет, ты не просто слышал, - Камбэрбетч рассмеялся. – Ты был там, я вижу это по твоим блядским глазам! Хиддлстон сокрушенно вздохнул. - Да, я был приглашен в одно место, совершенно случайно! Знаешь, словно оказался в фильме Кубрика – кругом секс, разврат и похоть, если тебе интересно, то мне было неловко. - Секс? - У тебя там нет визитки в «Асгард»? – усмехнулся Хиддлстон. - Нет, - Бен изогнул бровь. – Но у меня есть визитка в частное казино, как считаешь, наш вечер не слишком скучный? *** Наверное, их спасло то, что Том по счастливой случайности, помнил пароль прошлого месяца, а Бенедикт всегда был страшно обаятельным. Их проводили в зал, сквозь плотные бархатные шторы, перехваченные золотыми лентами. В большом ярком зале был расположен бар, у стен - бархатные кресла и диваны, в которых ты словно бы тонул. Том обратил внимание на пожилых мужчин, которые курили сигары и о чем-то тихо переговаривались. - Мы рады приветствовать вас, мистер Хиддлстон, - хостесс кивнула Тому, - мистер Камбэрбетч, - кивок Бенедикту. Несомненно, она их узнала. Когда парочка подвыпивших, но весьма успешных английских актеров, заявилась на порог клуба, девушка-хостесс объяснила им, что они не имеют депозита в заведении, а значит, могут играть по минимальным ставкам, и лишь потом руководство рассмотрит их заявки. - Вы же понимаете, насколько у нас приличное заведение, раз вы оказались тут, - улыбка девушки была яркой и бездушной, как свет лампочки. – Не переживайте, сумма ставки никогда не влияет на качество работы дилеров и крупье! – она слегка сжала плечо Тома. – Желаю вам удачи! Том ни черта не знал об азартных играх. Все его знания были почерпнуты из фильмов про Бонда, особенно ему запомнился Мадс Миккельсен в «Казино Ройяль». Но где-то за его плечами промелькнула тень Анны, которая шептала ему, что в рулетке нужно ставить на двадцать шесть. Они уселись за небольшим столом – на экране эти столы всегда выглядели куда больше! – и девушка-дилер поставила перед ними по стопке фишек - все то, что они смогли обменять из своих наличных. - Как желаете играть? Бенедикт усмехнулся и расставил фишки, Том отметил, что дилер слегка усмехнулась – было очевидно, что Камбэрбетч сделал все крайне глупо. Девушка крутанула рулетку и выбросила шарик. - Ставки сделаны, ставок больше нет! – с последним отстуком шарика, она подняла руки. *** Как бы странно это ни звучало, но новичкам везет! Том и Бен радовались растущей перед ними стопке фишек, как дети. Они не замечали, что то, что они выиграли на рулетке – они тут же проигрывали за покерным столом, и наоборот. Казино всегда выигрывает. В казино нет часов, окон и дверей – только мягкие портьеры, приглушенный свет, который высвечивает лишь игровую зону, звон бокалов, что официантка разносит между столами. Все, чтобы вы потеряли счет времени. Атмосфера была завораживающей, и Тому показалось, что это именно то, что он хотел увидеть всю свою жизнь, стать частью такой жизни – в этом был смысл. Бенедикт совершенно потерял голову за покерным столом, играя то в «техас», то в «русский», он быстро считал карты, и ему не надо было заглядывать каждую секунду в свои, чтобы вспомнить, что именно ему выпало. Томас же скучал за рулеткой, изредка делая смешные ставки на двадцать шесть и зеро. - Бен, - позвал он друга. – Я пойду до бара. Камбэрбетч выругался, взъерошивая светлые волосы длинными пальцами. - Мне нужно передохнуть и выкурить, - наконец проговорил он. – Это, оказывается, затягивает! - Проходите в бар или в зону ресторана, - предложила дилер. – Там вам предложат любое блюдо нашей кухни, выбор сигарет и сигар. - Спасибо! – кивнул Бенедикт девушке. – Пожалуй, нам надо проветриться! Мужчины снова прошли через тяжелые бархатные шторы и очутились в стеклянном баре, где миловидный официант сразу же поставил перед ними бокал с коньяком и бокал с виски. - Нам даже не надо заказывать? – усмехнулся Бен, принимая бокал в свои длинные пальцы. - Нет, - улыбнулся бармен. – Наша задача - знать своего клиента! - Это пугает! – улыбнулся Том. Бармен рассмеялся, картинно приложил ладони к груди. - Это не то место, где вам стоит думать об опасностях, мистер Хиддлстон! - Даже бармен знает твое имя, - рассмеялся Бен. – Так что нам явно стоит держать ухо востро! - Меня зовут Антонио, если вам так будет проще, - мужчина жеманно пожал плечами. – И знать все пожелания наших клиентов – это наша работа! - Но мы здесь первый раз! - Это только подчеркивает, насколько хорошо мы работаем, - улыбнулся Антонио. *** Они вели незначащий диалог, в ходе которого Камбэрбетч заказал себе коктейль из креветок, а Том – салат с рукколой, вялеными томатами и пармезаном. Вечер, наверное, так и продолжался бы, если бы швейцар не распахнул тяжелые темно-синие шторы и в зал не вошли они. Том не сразу ее узнал. Она казалось высокой в этих красных туфлях на шпильке и с заостренными носами. Ее фигура казалась еще тоньше в черном платье-футляре с весьма скромным декольте. Ее темные волосы были явно вымыты и уложены, мягкими локонами они падали на плечи и спину, резким движением головы она откидывала непослушную прядь, которая падала на левую половину лица. Том узнал бы ее сразу, если бы она была одна, но мужчина, за которым она шла, был словно маска. На вид он был старше ее на жизнь и больше на пятьдесят килограмм. Высокий, с потяжелевшей фигурой бывшего спортсмена, он был одет пренебрежительно просто. Хиддлстону показалось, что он видит грязь, которая отваливается от подошв его ботинок на красный ковер. Но вся ирония, которая могла возникнуть на языках злопыхателей, разбивалась о то выражение лица, с которым она за ним следовала. Чуть сзади, слева, точно зная свое место, отставая всего на полшага – она несла себя с гордостью Анны Болейн, которая точно знала себе цену: корона Англии или смерть. К сожалению, жизнь редко бывает справедлива к таким женщинам. Томас мог поклясться, что Анна его заметила, но ее лицо было лицом игрока в покер. - Эй, Том, что с тобой? – Бенедикт коснулся его плеча. – Ты словно увидел призрак! - О, это не призрак, - сладко пролепетал Антонио. – Это мисс Анна и ее спутник, хотя, - бармен подмигнул Тому, – вернее будет сказать мистер М и его спутница. - Кто она такая? Антонио пожал плечами. - А кто ее знает? Они приезжают сюда уже не первый год. Мода на молоденьких девушек из эскорта давно прошла, да и мисс Анна явно не проститутка. - Жена? – усмехнулся Бенедикт. - Нет, - качнул головой Антонио. – Может, любовница, может, подруга, может, помощница. Они всегда вместе, но едва ли за вечер они перекидываются больше, чем парой слов. - И что она обычно делает? – спросил Хиддлстон, не сводя глаз с Анны, которая слегла касалась локтя своего спутника, пока он менял пачку наличных на фишки. - Пьет шампанское, шутит с дилерами и официантами, иногда немного играет в покер. Честно говоря, мне кажется, что ей просто скучно. - Тогда зачем она тут? – непонимающе уставился на Анну Камбэрбетч. – Красивая женщина не может найти себе занятие поинтересней? - Может, ей просто хочется быть там, где он? – прошептал Том. Что-то было щемящее нежное в том, как мужчина привлек Анну к себе и поцеловал в макушку. Анна зажмурилась, как котенок, что доверчиво подставляет свой мягкий живот для ласки. Они выглядели излишне карикатурно – «папик» и хрупкая девочка, но Хиддлстон не мог оторвать взгляда, пока парочка не скрылась за шторами соседнего зала. - Зал с самыми высокими ставками, - заметил Антонио. – Она пробудет с ним часа четыре, а потом он закажет ей машину и даст денег, а сам будет играть до рассвета. Они никогда не уезжают вместе, никогда. Томасу показалось, что паззл в его руках начинает складываться, но он никак не мог узреть всей картины целиком. - А ты ведь ее знаешь, - вдруг тихо сказал Бенедикт. – У тебя же всегда все на лице написано, даром, что актер, а эмоции сдерживать не умеешь. - Прекрати изображать Шерлока, ты не на съемках, - излишне грубо отозвался Хиддлстон. - Значит, я прав, - пожал плечами Бенедикт и залпом осушил бокал, который тут же снова наполнил Антонио. – Может, все же хочешь поговорить об этом? И Хиддлстон сдался. Он рассказал другу все: и про то, как покупал кофе, про то, как Анна бросилась под машину, про то, как выла и рыдала под дождем, на выходе из больницы. Как готовила ему завтрак, как кончала с другой женщиной. Он рассказывал все очень быстро, словно у него почти не было времени, Том рассказывал, и ему казалось, что в глазах Бенедикта появится осуждение или даже презрение, но тот лишь молча смотрел на него, изредка качая головой. - … а утром я проснулся один, - закончил свою историю Том. – Она исчезла, и я не видел ее больше месяца. Я не знал, почему так много о ней думаю, это ведь не любовь, Бен, просто мне почему-то не безразлична эта девушка и то, что будет с ней дальше. - А теперь ты увидел подтверждение того, что с ней все хорошо? - А хорошо ли? – горько усмехнулся Том, и Камбэрбетчу хватило такта не шутить на этот счет. Действительно, Анна не выглядела счастливой, ее лицо не выражало ни одной эмоции, лишь только когда мужчина коснулся ее – она ожила. Но было ли это счастьем? - Я бы хотел спасти ее, объяснить, что жизнь стоит того, чтобы жить. Но, кажется, что все в этом мире пытаются убедить ее в обратном. - Сколько ей лет? - Двадцать шесть, - ответил Том. – И она говорила мне, что не видит своей жизни за этой датой. *** Бенедикт и Томас смотрели на последнюю стопку фишек, что у них осталась. Камбэрбетч все проиграл в покер, а Том гонял последнее деньги по всему столу, выигрывая какую-то мелочь, да и то случайно. Алкоголь уже давно выветрился из их крови, оставив неприятное тянущее ощущение в голове. Обоим хотелось уехать, но словно не хватало какого-то завершающего штриха. - Она тебе нравится? – вдруг спросил Бен. - Да, - просто ответил Том. – Она – особенная, у нее надломленная душа, а в ее сердце есть много места для любви. - Думаешь, ты смог бы ее починить? Они помолчали еще какое-то время, пока дилер не начала откровенно коситься на их стопку фишек. Томас уже хотел бросить все на «зеро», как вдруг женская рука, пальцы которой были унизаны кольцами, вклинилась между ними, к плечу Хиддлстона прижалось такое знакомое, но непривычно пахнущее тело, и женский голос быстро заговорил: - Двести на «альфалайнс», двести на «шпиль», сто на «двадцать шесть», сто на «семнадцать», сдачу в «зеро»! - Ставки сделаны, - быстро отвечала дилер, раскидывая фишки, пока крутилась рулетка, выстукивая свой ход шариком. – Ставок больше нет! – она подняла руки. Мужчины и Анна следили за движением шарика, затаив дыхание. Наконец, шарик остановился и дилер объявила: – Двадцать шесть! Вы выиграли, поздравляю! Перед Томом и Беном снова выросла стопка фишек, которую они никак не ожидали увидеть. Хиддлстон едва успел поймать Анну за руку. - Стой, не уходи! Анна покачала головой. - Я не могу оставить надолго свое место. - Ты можешь оставить его навсегда, - проговорил Том, лаская ее пальцы. - Не тебе решать, Том, - покачала головой Анна, - не тебе. - А почему двадцать шесть? – вдруг спросил Камбэрбетч, оценивающе глядя на Анну. – Счастливое число? Девушка изогнула бровь и криво усмехнулась. - Двадцать шесть - просто хорошее число, перекрывает сразу три сектора на рулетке, и больше шансов сорвать куш! – Анна улыбнулась. – Ну а я ставлю туда, потому что родилась двадцать шестого июня, и через месяц мне должно исполниться двадцать семь, - она прикрыла глаза, словно хотела добавить что-то еще, но промолчала. Однако, Хиддлстон все понял, и от этого по его спине побежал холодок. Надо было что-то сказать, надо было как-то ее задержать, но Анна мягко высвободила свои пальцы из его рук. Она подмигнула ему и Камбэрбетчу и, прихватив с подноса бокал с шампанским, исчезла за занавеской. Хиддлстон знал, что в том зале ставки в разы больше, и Анна там – как рыба в воде. Любовница? Приложение? Куртизанка? Спутница? Не было того слова, которым он мог бы в точной мере описать свои ощущение от этой молодой женщины. Хотя нет, пожалуй, было четыре слова. Том ощутил, как его глаза обожгли слезы, и как Бенедикт дружески гладит его по плечу. - Двадцать шесть лет, - прошептал Том. – Двадцать шесть лет до Марса. * отсылка к фильму "Тайная любовница" 2007 года