Месть до последней капли крови.

Сестры втащили брюнетку на кухню, словно конвоиры — опасную преступницу, и только здесь, за тяжелой дубовой дверью, наконец перевели дух. Лео прислонилась к косяку и шумно выдохнула, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. Юи опустилась на табурет, чувствуя, как дрожат колени. Эмми, всё ещё пышущая негодованием, но уже начинающая остывать, плюхнулась на стул, словно мешок с картошкой, и принялась яростно расстегивать молнию на чемодане. Замок поддался не сразу, пальцы слушались плохо — их всё ещё трясло от пережитого приступа ярости. Наконец, с победным щелчком, молния поддалась. Эмми откинула крышку и, покопавшись среди аккуратно свернутых футболок и джинсов, извлекла на свет божий увесистую полторалитровую бутыль. Стекло было темным, почти черным, но сквозь него угадывалось густое, тягучее содержимое цвета переспелой вишни. Хома с наслаждением открутила крышку, и по кухне разнесся едва уловимый, металлический запах. Лео и Юи замерли, глядя на бутылку круглыми глазами. Они жили здесь, в этом особняке, где проблема добычи пропитания никогда не стояла так остро. Кровь была всегда: свежая, в пакетах, от добровольцев или от тех, кто слишком много болтал. Но чтобы вот так — запасаться ею, как консервами на зиму, возить через пол-Европы в чемодане? Это было за гранью их понимания. — Хома, — голос Лео прозвучал глухо, она сглотнула, не в силах оторвать взгляд от бутылки. — Это что? Девушка сделала долгий, жадный глоток, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, успокаивая нервы, даря тепло и силы. Она зажмурилась от удовольствия, а затем, с явной неохотой, оторвала губы от горлышка, закрутила крышку и с глухим стуком поставила бутылку на стол. — Это человеческая кровь, — ответила она таким тоном, будто объясняла прописную истину. — А ты что хотела увидеть? Томатный сок? Не святым же духом питаться два года, Лисяра. У Юи округлились глаза, став похожими на два блюдца. Она машинально коснулась ладонями своих щек, словно проверяя, не обморок ли это. — Ты… — голос блондинки дрогнул, — ты убивала людей? — Воу, воу! — Эмми вскинула руки, изображая защитный жест, и даже чуть отодвинулась на стуле. — Полегче, Кроля! Ты меня с кем-то путаешь. Я ещё не превратилась в чокнутого хомяка, который бегает по ночам и кусает всех подряд. Я брала кровь в больницах. По знакомству. У доноров. С разрешения и под расписку. — И это мне говорит человек, который пять минут назад держал в руке тяжелую напольную вазу и целился ею в голову Лис, — с лёгкой, чуть ядовитой ухмылкой подметила Леона. Она уже успокоилась и теперь с интересом наблюдала за сестрой. — Ну, вспылила, — Эмми пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной, хотя внутри всё ещё кипела обида. — С кем не бывает? Лис специально меня провоцировала, ты же видела. — И правда, с кем я говорю, — покачала головой Лео, но в её голосе не было осуждения, скорее усталая нежность. Она повернулась к плите, взяла заварочный чайник и налила в большую керамическую кружку дымящийся, ароматный чай. По кухне поплыл запах бергамота и мяты. — Пасиб, Систр, — Эмми благодарно кивнула и с наслаждением вдохнула горячий пар, согревая ладони о теплые стенки кружки. В этот момент из коридора донесся громкий, требовательный вопль: — Оладья! Оладья! Все три девушки переглянулись. Голос принадлежал Аято, и он был полон той особой, детской обиды, которая бывает, когда просыпаешься и не находишь чего-то очень важного. — Что? — отозвалась Юи, уже догадываясь, о чём пойдёт речь. — А где мои штаны? — голос Аято прозвучал теперь ближе, будто он вышел в коридор и прислушивался. — Оу, мать, — Эмми усмехнулась, отставляя кружку. — У вас, я смотрю, тут было весело без меня. Прямо сериал про семейку Адамсов. — На люстре! — крикнула Юи в сторону двери, не повышая голоса, но очень чётко. Эмми как раз сделала глоток чая и поперхнулась. Горячая жидкость пошла не в то горло, она закашлялась, стуча себя кулаком в грудь, а из глаз брызнули слёзы — то ли от чая, то ли от смеха. — Кхе-кхе, — прохрипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Эй, братва, а чего я не в курсе?! Когда вы успели на люстру штаны повесить и, главное, чьи? — Ну... — начала было Юи, но её перебили. Точнее, перебил топот маленьких ножек, раздавшийся в коридоре. Дверь кухни распахнулась, и в комнату вбежала малышка. Девочка была крошечной, ей едва ли можно было дать больше двух лет. Но в ней уже чувствовался характер. Огненно-рыжие кудряшки, совсем как у Лео, торчали во все стороны, а огромные голубые глаза смотрели на мир с наглым любопытством и уверенностью, что всё вокруг вертится только ради неё. — Мисаки, куда ты подевалась? — раздался следом вкрадчивый, чуть ленивый голос, и на пороге вырос Райто. Лис был в домашних брюках и расстегнутой рубашке, на губах играла привычная хитрая улыбка. — Маленькая проказница, убегаешь от папы. Эмми уставилась на эту картину. Её мозг отказывался переваривать увиденное. Она перевела взгляд с малышки на Лео, потом на Райто, потом снова на малышку. — Не въехала, — медленно произнесла она, вглядываясь в девочку, которая уже забралась на стул и тянула ручонки к вазе с печеньем. — Это ещё кто? — Эта спиногрызка, — тяжело вздохнула блондинка, — дочка Лео. Наше чудо природы и стихийное бедствие в одном лице. — Тетя Юи бука! — неожиданно обиженно заявила Мисаки. Она спрыгнула со стула, подбежала к Юи и, размахнувшись своей крошечной ручкой, изо всех сил шлёпнула блондинку по ноге. — Ах ты мелочь паршивая! — Юи подскочила, но было поздно — девочка уже улепётывала к отцу, сверкая пятками. — Папа, папа! — заверещала Мисаки, цепляясь за штанину Райто. — Тетя меня обижает! Она на меня ругается! — Не хрена себе попадалово, — Эмми присвистнула, наблюдая за этой сценой с нарастающим весельем. Её обида на Лис и тревога из-за Шу на время отступили, уступив место изумлению. — А чего не тройня? Или ты, Лисяра, не в папашу попала? Мог бы троих пацанов заделать за один заход. — Нееее, увольте! — Лео замахала руками, изображая ужас. На её лице появилось такое выражение, будто ей предложили съесть ведро лимонов. — Только не тройня. Мне и одной проказницы хватает выше крыши. — Она помолчала, а потом спросила более спокойно, с надеждой в голосе: — Эмми, может, яишенку тебе поджарить? Ты с дороги-то голодная, небось. — Давай, Систр, — согласилась хомяшка, чувствуя, как в животе заурчало от одного упоминания о горячей еде. — И ещё, пожалуйста, попутно расскажите мне всё. Всё, что здесь творилось, пока меня не было. Каждую мелочь. Я хочу знать. — Хм... — Райто подхватил дочку на руки, и та тут же принялась крутить пуговицы на его рубашке. — Стервочка, я, пожалуй, оставлю вас в семейном кругу. Дамское чаепитие — не моё. Мне пора, надо Мисаки няню искать. А то эта, — он кивнул на Юи, — слишком агрессивно воспитывает подрастающее поколение. — Топай, — Лео махнула рукой, не оборачиваясь, и уже через секунду в кухне снова стало тихо — только шипело масло на сковороде. Лиса ловко разбила яйца, и желтки растеклись по раскаленной поверхности, моментально схватываясь белёсыми краями. Она ловко орудовала лопаткой, а Эмми тем временем взяла чистую кружку, налила в неё крови из своей бутылки — ровно столько, чтобы приглушить голод, но не насытиться — и приготовилась слушать. Наконец яишенка, румяная, с хрустящими краями, перекочевала на три тарелки. Лео поставила их на стол, рядом положила свежий хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и села напротив сестры. — Итак, начнём, — сказала она, беря вилку. — В общем-то, ничего не изменилось. — Ну да, — с таким сарказмом, что ложка в её руке жалобно звякнула о край тарелки, перебила её Юи. — Ничего не изменилось! Только появилась спиногрызка Мисаки, которая уже умудряется всех доводить до белого каления. Потом эта мартовская кошка Лис, которая шастает по дому как у себя дома. И ещё, забыла самое главное? — она помолчала, выдержала паузу и выпалила: — Мы с Аято поженились! Эмми, которая как раз отправила в рот кусок яичницы, замерла с открытым ртом. — Ага, — хмыкнула Леона, ковыряя еду вилкой без особого аппетита. — А этот рыжий лис даже замуж не зовёт. Спит со мной, ребенка сделал, а кольца нет даже из проволоки. — Ну, ты попала, Лисица, — Эмми наконец прожевала и покачала головой. — Малышка есть, а ты даже не жена. Он что, совсем страх потерял? — она начала уминать яишенку с такой скоростью, будто боялась, что та у неё украдут. — Дальше продолжайте. Что там с остальными? — Ну... — Лео замялась, подбирая слова. — Шу... он по тебе скучал. Правда. Почти не спит. То есть он, конечно, лежит, как обычно, но с открытыми глазами. Просто смотрит в потолок и молчит. А когда появилась эта Лис, он стал чуть чаще выходить из комнаты. Но не потому, что она ему интересна, а чтобы за ней следить. Он ей не доверяет. — Понятно, — голос Эмми дрогнул, но она сжала вилку покрепче и продолжила есть, делая вид, что эта новость её не задела. — А что ещё? — И это не маленькая, а маленькая зараза! — не унималась Юи, кивая в сторону двери, за которой скрылась Мисаки. — Никогда в жизни детей не заведу. Никогда. Слышите? Это ужас, а не дети. — Наш добродушный Кроля превратился в угрозу для малышей, — усмехнулась хомяшка и, доев яишенку, с грохотом отправила тарелку в мойку. — Ха-ха-ха. Бедные будущие племянники. — Ой, ой, ой, — Юи только отмахнулась. — Лады, девчули, — Эмми вытерла руки о джинсы и встала, потянувшись так, что хрустнули позвонки. — Я пошла. Надо разобрать вещи в своей комнате. Надеюсь, эта драная кошка не заняла её. Иначе я устрою второй раунд, и ваза покажется ей цветочками. — Нет, — Лео покачала головой и взялась мыть посуду, пуская горячую воду. — Она не захотела там жить. Сказала, что это похоже на детский мир и что энергетика там плохая. — Детский мир, значит, — хмыкнула брюнетка, подхватила чемодан с бутылкой и направилась к выходу. — Посмотрим, что она скажет, когда я вышвырну её вещи из моей комнаты. — Женщина, — вдруг громко сказала Юи, обращаясь к Лео. — Семейная жизнь тебя губит. Ты стала какая-то... пресная. Тебе нужно больше секса! Это оживляет кровь и улучшает цвет лица. Лео, которая в этот момент мыла ложку, замерла. Медленно, очень медленно она повернулась к кузине. В руке у неё была деревянная ложка, мокрая и угрожающая. — Так, — голос её звучал тихо, но в этой тишине чувствовалась такая мощь, что Юи невольно попятилась к двери. — Во-первых, я не женщина. Я девушка. Мне всего... ну, неважно сколько. А во-вторых, хрен его развести на секс. Этого извращенца вообще невозможно контролировать. — А раньше всё вокруг секса крутилось, — не унималась Юи, продолжая пятиться и одновременно подкалывать сестру. — А сейчас... стареешь, Лиса. Жирок свисает, наверное. Вот он и не хочет. — Чего?! — Лео взбеленилась. Её глаза сверкнули алым. — Молчи, крольчатина! Я, между прочим, на десять килограммов похудела! Слышишь? На десять! Она размахнулась и запустила в убегающую Юи апельсином, который лежал в вазе на столе. Апельсин сочно шлёпнулся о дверной косяк, разбрызгивая сок. — Крови-и-и хочу-у-у! — заорала Лео в пустоту, но кухня уже опустела. --- Эмми шла по длинному, полутемному коридору второго этажа, и её пальцы скользили по холодным деревянным панелям стен. Она пыталась вспомнить, какая дверь ведёт в её комнату. Всё казалось чужим, будто она здесь никогда и не жила. Запах старого дерева, пыли и чего-то сладковатого, неуловимого. Шаги глухо отдавались в тишине. Вдруг из-за поворота показалась фигура. Парень. Он шёл медленно, почти бесшумно, и в руках его, как и прежде, был старый потрёпанный мишка. Канато. Семнадцатилетний, но всё такой же юный лицом, с вечно сонными глазами и этой странной, пугающей нежностью во взгляде. Он напомнил Эмми другую стервочку прошлых лет — ту, которая причинила столько боли. Но Канато был другим. Канато был... странным. — Давно не виделись, пироженка, — сказал парень, и в его голосе не было ни насмешки, ни радости. Только спокойная, ровная констатация факта. Он медленно подошёл, остановившись в шаге от девушки. — Давно не виделись, Канато-ку-у-ун, — протянула Эмми, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно, хотя внутри что-то неприятно сжалось. Она шагнула к своей двери, нащупала ручку и открыла её. Комната встретила её запахом затхлости и пыли — Лис действительно здесь не жила. — А ты что-нибудь привезла сладенькое? — Канато шагнул следом, не спрашивая разрешения. Его глаза загорелись тем особенным, голодным блеском, который появляется у сладкоежки при виде витрины кондитерской. — Из Парижа. Ты же там училась на повара. Должна была что-то привезти. — Да, — Эмми кивнула, ставя чемодан на кровать и расстёгивая молнию. — Пару пироженок. И корзиночки со сливками. Специально для тебя пекла. Парень подошёл ближе. Так близко, что Эмми почувствовала его дыхание на своей шее. А затем он, не говоря ни слова, просто лизнул её шею. Провёл языком от ключицы до мочки уха. Девушка замерла, превратившись в соляной столб. В голове пронеслась целая буря мыслей: от «что он делает» до «убить или пощадить». Но она сдержалась. Не хотелось начинать своё возвращение с трупа младшего Сакамаки. — А укусить разрешишь? — спросил Канато с той же пугающей невинностью, с какой маленький ребёнок просит конфету. — Ммм... — Эмми сделала шаг назад, не показывая страха, и покатила чемодан к тумбочке. — Заманчивое предложение, Канато-кун. Но, пожалуй, я пока воздержусь. У меня ещё кровь в бутылке есть. — Она открутила крышку и сделала долгий, нарочито спокойный глоток, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Заманчивое? — раздался сзади ледяной, знакомый до боли голос. — Хомяк, ты что творишь? Эмми обернулась. В дверях стоял Шу. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глазах, в этих вечно сонных фиолетовых глазах, сейчас плескалось что-то тёмное, опасное. — Кушать хосю, — машинально ответила Эмми, а потом опомнилась и добавила более чётко: — Ой, точно. — Она снова открыла чемодан, достала аккуратно упакованный в пергамент пакетик с пирожными и протянула Канато. — Держи, Канато-кун. Угощайся. Парень взял пакетик, внимательно посмотрел на брата, потом на Эмми. — Думаю, я здесь третий лишний, — сказал он своим ровным голосом и, развернувшись, вышел в коридор, бесшумно притворив за собой дверь. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Эмми и Шу стояли друг напротив друга. Несколько метров, которые их разделяли, казались бесконечностью. — Что тебе надо, кусок льда? — спросила Эмми, не глядя на парня. Она смотрела в окно, на серое небо, которое уже затянуло тучами. Ей не хотелось показывать ему свои глаза. Не хотелось, чтобы он видел, как ей больно. — Я скучал, — сказал Шу, и в его голосе впервые за долгое время не было привычной лени. Была голая, неприкрытая правда. — А ты... ты и правда изменяла мне? В Париже? С тем шатеном? Эмми медленно повернулась. Посмотрела ему в глаза. В её взгляде читалась усталость — не физическая, а душевная, та, которая накапливается годами. — Я тоже очень скучала, Шу, — сказала она тихо. — Очень. Я каждую ночь думала о тебе. Но знаешь, что я увидела, когда приехала? Холод. Ты даже не обнял меня нормально. Только лизнул и ушёл на свой диван. А эта Лис уже тут как тут, вертится вокруг тебя. И ты позволяешь. — Почему ты так любезно ведешь себя с моим братом? — спросил он, игнорируя её слова. — Он тебя облизывал, а ты ему ещё и пирожные отдала. Свои, парижские. Эмми усмехнулась. Горько, с надрывом. — А что, ревность пошла, Соня? Проснулся великий собственник? — Не твоё дело! — огрызнулся он, но в его голосе не было силы. Была растерянность. — Понятно, — вздохнула Эмми. Она подошла к нему вплотную, так, что их разделяли считанные сантиметры. — Шу, давай начнём всё сначала? Забудем про Париж, про Лис, про все обиды. Просто... начнём сначала. Как в первый раз. Он молчал. Долго, мучительно молчал. А потом его губы дрогнули в той самой, едва заметной ухмылке. — Хм... — он протянул руку и коснулся её щеки. Пальцы были холодными, но Эмми показалось, что они жгут. — Заманчивое предложение, Хома. Но... ты и Лис не дружите. Это проблема. — Она стерва, — выдохнула Эмми. — Она всегда отбивала у меня парней. И сейчас пытается сделать то же самое. — Она что-то задумала против тебя, — Шу убрал руку и шагнул назад. — Я не верю ей. Но ты... держись от неё подальше. Хорошо? Не давай ей повода. И ещё... — он помолчал, глядя ей в самую душу. — Я согласен начать всё сначала, моя фарфоровая кукла. Эмми хотела что-то ответить, бросилась к нему, протянула руку, но... Тишина. Она посмотрела на кровать, на дверь, на окно. В комнате никого не было. Шу исчез так же бесшумно, как и появился. Только лёгкое дуновение холодного воздуха напоминало о том, что он здесь только что стоял. Эмми опустилась на край кровати, уронила голову в ладони и замерла. Внутри всё дрожало — от обиды, от нежности, от бесконечной, всепоглощающей усталости. --- А в это время в другом конце коридора Леона медленно, почти крадучись, шла к своей комнате. День выдался тяжёлым, и она мечтала только об одном — упасть лицом в подушку и забыться хотя бы на час. Но судьба распорядилась иначе. Из-за угла, прямо перед ней, возник он. Лис в шляпе. Райто. Мисаки рядом не было — он был один. Довольный, предвкушающий, с этим его вечным полуголодным взглядом, от которого у Лео всегда подкашивались колени. Он шёл прямо к ней, медленно, как хищник, который уверен, что добыча никуда не денется. — Ну наконец-то, — прошептала Лео, чувствуя, как внутри разливается горячая волна желания. Намечался долгожданный секс. Может быть, в этот раз он хоть как-то разнообразит их жизнь. Райто подошёл, не говоря ни слова, обнял её за талию и притянул к себе. Лео зажмурилась от удовольствия — ей этого так не хватало. Его запах, его тепло, его руки, сжимающие её поясницу. Девушка потянулась к его губам и поцеловала — жадно, требовательно, с той страстью, которую копила дни напролёт. А затем её губы спустились ниже, на шею. И она вонзила свои клыки. Резко, глубоко. Алая, горячая струйка потекла по его коже, и Лео с наслаждением сделала глоток. — Остановись... — выдохнул Райто, но не отстранился. Наоборот, прижал её ещё крепче. — Ты была и раньше такой рискованной, стервочка. Хи-хи-хи. — Он прикрыл глаза, откинул голову назад. — Боже... Ты такая плохая девочка... — Как долго ты ещё собираешься играть со мной в кошки-мышки? — спросила Лео, отрываясь от его шеи, облизывая окровавленные губы. Она схватила его за руку и потянула за собой. — Идём. Я знаю одно место. Спустя некоторое время они стояли в подвале у массивной, окованной железом двери. Лео толкнула её, и та со скрипом отворилась, пропуская их в темноту. — Сдавайся, — сказал Райто, оглядываясь. — Это тупик. Что ты собираешься делать теперь? — Он осмотрелся, и его глаза привыкли к полумраку. — О? — на его губах заиграла предвкушающая улыбка. — Присмотрись получше, тебе не кажется, что это камера пыток? Боже, да ты и в самом деле бесстыжая женщина, раз искушаешь меня в подобном месте. Он прижал её к себе, вдохнул запах волос и прошептал на ухо, почти касаясь губами раковины: — Эй, что ты хочешь, чтобы я сделал? Попробуй сказать это. Ну же, поторопись... Хи-хи-хи. — Я хочу от тебя большего, — выдохнула Лео, чувствуя, как её тело становится ватным. — Лис извращюга. Райто замер. На секунду. А потом рассмеялся — тихо, довольно. — Как давно ты меня так не называла, — сказал он, и его руки начали медленно спускаться по её спине, ниже, к пояснице, ещё ниже. — Ты хочешь, чтобы я потрогал тебя именно здесь, верно? Вот здесь... именно так... — Ммм... — только и смогла протянуть Лео, вцепившись в его рубашку так, что побелели костяшки. — Да ладно тебе, — прошептал он. — Я буду нежным... Сейчас... сядь сюда. — Он опустил её на холодный каменный пол, и она послушно села, задрав голову, глядя на него снизу вверх. — Ты уже свыклась с этим? — он провёл пальцем по её губам. — Ммм... Как я и думал, сучка такая милая... И вдруг. Стук. Глухой, деревянный, совершенно неуместный в этой каменной тишине. Будто кто-то барабанил пальцами по крышке гроба. — Хм? — Райто замер, повернул голову на звук. — Что это? Эта штука рядом... не... А? — он прищурился, вглядываясь в темноту. — Если мои глаза меня не подводят, то это гроб. — Шумно! — раздался из темноты знакомый, раздражённый до крайности голос. Крышка гроба с грохотом отлетела в сторону, и из него, как чёрт из табакерки, показалась взлохмаченная голова Субару. — Ммм? — протянул Райто с притворным удивлением. — Субару-кун? Так вот где ты постоянно прячешься. Я никогда не думал, что ты такой интроверт. — Не смей трахаться рядом с чужой кроватью! — заорал Субару, и его глаза налились алым. — А-а-а! Я убью тебя! — На самом интересном месте, — буркнула Лео, чувствуя, как раздражение закипает внутри. — Но ведь Субару-кун сам решил здесь спать, не так ли? — Райто не спешил убирать руки от Лео. — Ну, мы не будем сильно шуметь, поэтому можешь спать спокойно. Хотя, — он ухмыльнулся, глядя прямо на брата, — эта сучка иногда может громко кричать, когда чувствует сильное удовольствие. — Тц, — Субару скрестил руки на груди. — Скажешь это после того, как напьёшься её крови. Отвратительно... Сделайте это побыстрее и валите. Я сегодня в ужасном настроении! Если не хотите пострадать... — Я не хочу, — спокойно ответил Райто и снова потянулся к Лео. — А-а?! — Субару взбесился окончательно. Он вскочил, размахнулся и со всей силы ударил ногой по своему гробу. Дерево разлетелось в щепки с оглушительным треском. — Ого! — Райто отшатнулся. — Это опасно! Разве тебе не кажется жестоким вымещать свою злость на мебели таким образом? — Бля... — прошептала Лео, глядя на разлетевшиеся щепки. — Намечается групповуха. — Именно поэтому я сказал тебе поторопиться и убраться отсюда, если не хочешь получить! — проорал Субару, сверкая глазами. — Черт... люди такие безрассудные. — Это, конечно, правда, что ты пришёл сюда первым, — Райто выпрямился, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Но я бы хотел, чтобы ты не забывал, что я старше тебя. — Хах, старше, говоришь? — Субару презрительно скривился. — Да ты просто извращенец! Он перевёл взгляд на Лео, которая тихонько, на цыпочках, уже почти добралась до двери. — А ты помеха! — рявкнул он. — Блять... ты должна была просто врезать этому парню и убежать! А оказалось — два сапога пара. Не удивлюсь, если маленькая Мисаки тоже вырастет извращенкой. — Хммм? — Райто покачал головой с притворным сожалением. — Боже, Субару-кун, тебе, что ли, кальция не хватает? Это так раздражает. Черт, именно поэтому я ненавижу иметь дело с такими детьми, как ты... — Что ты сказал?! — взбеленился Субару. — Хочешь вылететь отсюда? — Да, да, можешь уже лезть обратно в свой гроб, — Райто махнул рукой. — Я сейчас на полпути к тому, чтобы повеселиться со стервочкой. Но если ты хочешь остаться здесь, то я не против, если ты сядешь с краюшку и будешь смотреть. Хи-хи-хи. — Ха? — Субару скривился так, будто съел лимон. — Не предлагай мне заниматься всякой хуйнёй. — А я и не предлагаю, — голос Райто стал мягким, почти ласковым. — Я... всегда серьёзен. И наблюдать за двумя людьми... может быть интересно. — Он схватил Лео за руку, не давая ей уйти. — Эй, стервочка, ты так не думаешь? — Знаете что, братцы-кролики, — Лео выдернула руку и сделала ещё шаг к двери. — Я всё понимаю, но на групповуху не согласна. Ищите других желающих. — Стой! — крикнул Райто и снова схватил её, прижав к стене. Его голос стал хриплым, низким. — Эй... открой рот. А? «Субару-кун смотрит»? Хе-хе, на самом деле ты хочешь, чтобы он смотрел, не так ли? — Что?! — Лео возмущённо фыркнула. — Больно надо! Мне достаточно одного извращенца, спасибо. — Дерьмо, — Субару сжал кулаки. — Слушайте то, что вам говорят другие люди! — он с размаху ударил кулаком по стене. Каменная кладка жалобно хрустнула. — Воу! — Райто притворно испугался. — Что на этот раз? Ну ничего себе... Субару-кун, ты сломал стену. — Проклятье... — Субару оглядел дело своих рук. — Кроме того, она рухнула у входа... — он провёл рукой по волосам. — Тц, почему всё произошло именно так?! Это ты привёл её в подземелье... Блять! Кроме нас здесь больше никого нет. — Но разве это не прекрасно? — улыбнулся Райто, его глаза хитро блеснули. — Кто-нибудь всё равно будет искать нас. Есть даже такая поговорка... «Тот, кто ищет, тот всегда найдёт». — А тот, кто не выдержит, тот всегда убьёт! — съязвила Лео, наконец вырываясь и отступая к проходу. — Ха? — Субару нахмурился. — Не говори того, чего я не понимаю. — Проехали, — Лео отмахнулась. — Шуток не понимают. — Господи, дети... — Райто покачал головой и посмотрел на брата. — Разве голова Субару-куна не большая? — он хихикнул, явно довольный своей шуткой. — Заткнись! — рявкнул Субару, но его голос уже звучал не так грозно — скорее устало. — Ммх, похоже, у тебя нет желания веселиться, — протянул Райто. — Как жаль... ну и ладно. Я просто буду развлекаться в одиночку. А теперь, давай повторим начатое... Эй, стервочка... — он повернулся к Лео, но её уже не было на том месте, где он её оставил. Девушка стояла у самого выхода, почти в коридоре. — В чем дело? Ах... ты осознаёшь, что этот парень заперт вместе с нами? — он кивнул на Субару. — Хи-хи-хи... Ну, в этой ситуации больше ничего нельзя сделать. Кроме того, я уже говорил, что ты можешь получать удовольствие. Почему? Потому что сучка такая извращенка, аха-ха... — Притронешься ко мне сейчас, — Лео посмотрела на него ледяным взглядом, — и я тебя без твоего достоинства оставлю. Понял меня, лис? Она развернулась, обошла груду камней, которые раньше были стеной, и, не оглядываясь, пошла вверх по лестнице, к себе в комнату. В её спальне теперь было на одну стену меньше — зато дверь больше не понадобится. — Ладно, — крикнул ей вдогонку Райто, и в его голосе слышалась усмешка. — Но только скоро тебя ждут пытки, моя стервочка! Ты ведь знаешь, я своё всегда получаю.