Месть до последней капли крови.

Эмми рыдала всю ночь. Она плакала тихо, чтобы не разбудить Шу, но слёзы текли сами собой — горячие, солёные, бесконечные. Они смачивали подушку, стекали по щекам, капали на простыню. Она плакала о Лео, о сестре, которую похитили неизвестно куда и неизвестно зачем. Она плакала о себе — о своей беспомощности, о своей неспособности защитить тех, кого любит. Она плакала о том, что мир, который казался таким понятным и устроенным, вдруг рухнул, как карточный домик. И со слезами на глазах она проснулась в своей кровати. Первое, что она увидела, — это Шу. Он спал рядом, обнимая её за талию, и его лицо во сне было безмятежным, почти детским. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, губы были чуть приоткрыты, и дыхание было ровным, спокойным. Брюнетка провела правой рукой по волосам парня — мягким, шелковистым, пахнущим чем-то свежим, лесным. Она хотела было улыбнуться, увидев, как сладко спит Соня, но не смогла. Не было настроения. В груди сидела тяжёлая, холодная тоска, которая не отпускала ни на секунду. Сестры всё ещё не было в особняке. Лео исчезла, и никто не знал, где она. Никто не знал, жива ли она. Никто не знал, вернётся ли она когда-нибудь. Эмми аккуратно, стараясь не разбудить парня, встала с кровати. Ноги коснулись холодного пола, и по телу пробежали мурашки. Она вытерла остатки слёз с щёк тыльной стороной ладони и медленно побрела к шкафу. Каждый шаг давался с трудом — будто ноги налились свинцом, будто воздух стал густым, как кисель. Открыв дверцу шкафа, она пробежалась глазами по лежавшей одежде. Платья, юбки, блузки — всё это висело на вешалках, аккуратно разглаженное, приготовленное для выхода. Но ей ничего не хотелось надевать. Всё казалось серым, неживым, ненужным. Она остановила свой выбор на белом, слегка детском платьице с розовыми лентами на поясе и на рукавах. Оно было лёгким, воздушным, совсем не подходящим для её настроения. Но именно поэтому она его и выбрала. Чтобы напомнить себе, что жизнь продолжается. Что нельзя сдаваться. Что нельзя тонуть в отчаянии. — Рано надевать траурное платье, — прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Хома, не всё потеряно, знай это. Лео вернётся. Она сильная. Она справится. И мы справимся. Она оделась, поправила ленты и вышла из комнаты. Коридор был пуст и тих — только её шаги глухо отдавались в утренней тишине. *** Юи спала. Она лежала на боку, прижимая к себе подушку, и её лицо во сне было безмятежным. Она что-то бормотала под нос — не то рецепт такояки, не то ругательства в адрес Аято. Эмми постояла на пороге, глядя на спящую кузину, и почувствовала укол ревности. Как же легко спать, когда не знаешь, что твоя сестра в плену. Или знаешь, но не показываешь вида. Вдруг на голову блондинки прилетела какая-то одежда. Это было синее платье с чёрными лентами, длиной чуть выше колен. Юи вздрогнула, села на кровати и начала осматривать свою же одежду, не понимая, откуда она взялась. — А? Что это? — сонно пробормотала Кроля, протирая глаза кулачками. — Пора... — начала было Эмми, но не успела договорить. В комнату влетела Мисаки. Маленькая, рыжая, с огромными голубыми глазами, полными восторга. Она подбежала к сестрам, запрыгнула на кровать и закричала: — Эмми-тян! Бука-тян! Просыпайтесь! Просыпайтесь скорее! — Что случилось, малышка? — спросила брюнетка, наклоняясь к девочке. — К нам кое-кто приехал! — радостно говорила девчушка, хлопая в ладоши. — Спускайтесь скорее! И ещё... — она сделала театральную паузу, — мама вернулась! — Лео? — сказали сёстры вместе и посмотрели на дверь. Сердце Эмми пропустило удар. Лео вернулась. Живая. Целая. Дома. Она не выдержала — рванула к выходу, чуть не сбив с ног Юи. Блондинка быстро оделась — натянула синее платье, не глядя, не застёгивая пуговицы — и побежала за кузиной. Они мчались по коридорам, слетали по лестницам, перепрыгивали через ступеньки. Их сердца колотились в унисон, дыхание сбивалось, но они не останавливались. Минута — и они очутились внизу, перед дверью в гостиную. Но что-то было не так. Воздух стал плотным, тяжёлым, как перед грозой. Сёстры стояли перед закрытой дверью, дрожа и робея. Страх перед неизвестным будущим сковал их по рукам и ногам. Каких жалких трусишек сделали из них эти дни. Каких беспомощных, растерянных, потерянных. Мисаки тяжело вздохнула, посмотрела на сестёр, покачала головой и, не дожидаясь их, сама открыла дверь. Ей надоело ждать. *** В гостиной было много народу. На диване сидели четверо неизвестных парней. У стенки, рядом с дверью, стояли братья Сакамаки и держали изо всех сил злого Райто. Лис пытался вырваться, шипел, рычал, но Аято и Канато держали его крепко. Субару стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на незнакомцев с нескрываемым подозрением. Здесь были почти все братья. Не было только Шу. Эмми вздохнула, собираясь с духом, и прошла вперёд. Юи шла за ней, вцепившись в её рукав. Брюнетка остановилась перед незнакомцами, и её взгляд упал на Лео. Лисичка сидела на диване, спокойная, как удав, и пила чай из фарфоровой кружки. На её лице не было ни страха, ни усталости — только лёгкое, едва заметное раздражение. — Лео! — крикнула Эмми, готовая броситься к сестре. — Ты жива! Ты вернулась! — Как видишь, — сухо ответила Лео, не поднимая головы. — Сижу, пью чай. Всё в порядке. Эмми хотела броситься к ней, обнять, расцеловать, но что-то остановило её. Взгляд сестры был холодным, отстранённым — будто она была не рада возвращению. Будто её что-то мучило. Хома перевела взгляд на незнакомцев и стала разглядывать. Первый — тот, что сидел рядом с Лео. Парень с коричневыми волосами, жёлтыми на кончиках. Почти все волосы были собраны в высокий хвост, и только несколько прядей выбивались, обрамляя лицо. Глаза карие — почти под цвет волос. Эмми сравнила его с песиком, который очень зол, но старается это скрыть. В его позе чувствовалось напряжение, в глазах — настороженность. Второй — блондин, чем-то похожий на котёнка. Тот же взгляд — любопытный, живой, с хитринкой. Но Эмми удивили его глаза. Они были разного цвета! Один — голубой, как летнее небо, другой — красный, как кровь. Она никогда не видела ничего подобного. Третий — читал книгу. Даже не поднял головы, когда она вошла. Не обратил на хомяшку никакого внимания. Он был чем-то похож на Шу — такая же отстранённость, такое же безразличие ко всему вокруг. Но цвет волос и глаз был другим — почти чёрным, скорее пепельным. Он сильно отличался от Сони, но в то же время было в нём что-то знакомое. Молчание у них было одинаковое. И ненависть к шуму — тоже. Четвёртый тоже очень удивил брюнетку. Шатен с зелёными глазами, с мягкими чертами лица и доброй, едва заметной улыбкой. Но удивило девушку другое — на шее и руках были бинты. Белые, чистые, но от этого ещё более пугающие. Что под ними? Раны? Ожоги? Шрамы? Так бы и было тихо, если бы... — Мы что, на выставке уродов?! — не выдержала «собачка». Он вскочил с дивана, сжал кулаки. — Хватит нас разглядывать! Может, тебе лупу вручить? — Хочу — разглядываю! — крикнула в ответ Эмми, не отступая ни на шаг. — Тебе какое дело? Сиди и чай цеди! — Ах ты...! — парень сделал шаг вперёд, но его остановил третий — тот, что читал книгу. — Юма, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Не надо. — Р-р-р... ладно, — буркнул парень, сел и продолжил пить чай, сверля Эмми взглядом. — Извините моего брата, — сказал «книжный червь», закрывая книгу и поднимая голову. — Но лучше было бы, если бы мы наконец-то познакомились. — Угу, — кивнула Эмми, скрестив руки на груди. — Кто вы такие и почему появились в особняке Сакамаки? — Мы братья Муками, — сказал парень, вставая и делая лёгкий поклон. — И пришли вернуть вот эту мисс, — он указал на Лео. — Йо! — Лео подняла кружку, приветствуя сестёр. — Ну... — Эмми растерялась на секунду, но быстро взяла себя в руки. — Вы вернули её нам. Спасибо. Можете уходить. Парень усмехнулся. — Как вам не стыдно выгонять гостей, юная леди? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. «Блин, ещё один Рэйджи нашёлся», — пронеслось в голове брюнетки. Но дружелюбная улыбка не сходила с её лица. — Мы приехали по поручению нашего отца, — продолжил парень. — И имеем право здесь жить. Столько, сколько посчитаем нужным. — Хм... ясненько, — протянула Эмми. — Значит, вам нужны комнаты... — Но в особняке больше нет свободных комнат, — раздался голос из угла. Все повернулись. Рэйджи стоял у камина, поправляя очки. Его лицо было серьёзным, даже мрачным. — Э? — удивились Эмми и Юи хором. — Рэйджи, и что нам делать?! — Придётся поселить их в ваших комнатах, — спокойно ответил он. — Других вариантов нет. — Соня меня не простит, — грустно сказала Эмми, представив реакцию Шу, когда он узнает, что в её комнате будет жить чужой парень. — Ладно... Будем тянуть жребий. — Хм? Зачем? — раздался голос прямо за её спиной. Эмми вздрогнула. Блондин — тот, с разными глазами — стоял за ней, положив руки на её талию. Его дыхание касалось её шеи, и от этого прикосновения по телу побежали мурашки. — Я хочу с Неко-чан! — сказал он, улыбаясь. — Руки-кун, разрешишь? — Как хочешь, Коу, — не отрываясь от книги, ответил парень с пепельными волосами. — Ура-я-я-я-я-я-я! — воскликнул блондин, сжимая Эмми в объятиях. — Господи, за что? — пробурчала брюнетка, чувствуя, как её щёки заливаются краской. — А с Юи будет... — начал Рэйджи. — Азуса, — закончил Руки, не поднимая головы. — Не-е-ет! — заныл блондин, которого назвали Азусой. — Я хочу с брюнеткой! Она такая милая, когда злится! — А? С моей пироженкой? — удивился Канато, который до этого молча стоял у стены. — Не отдам! Парень дёрнул девушку за запястье к себе, но Эмми успела вырваться. — Так уже было решено, — успокоил всех шатен с бинтами. — Всё равно мы живём в одном особняке. Не нужно ссориться. — А я буду с вот этой мисс, — сказал Руки и посмотрел на Лис, которая стояла в углу и молча наблюдала за происходящим. — Я не против, — сказала девушка и улыбнулась. Но в её улыбке не было радости — только холодный расчёт. — А Юма будет с госпожой Лео, — сказал Руки, закрывая книгу и вставая. — Нам пора раскладывать вещи. Проводите нас, пожалуйста. — Э-э-э... — протянула Эмми. — Рэйджи, а у нас есть ещё кровати? — На чердаке есть, — ответил Рэйджи, поправляя очки. — Пыльные, старые, но вполне пригодные для сна. Если, конечно, ваши новые соседи не против спать на古董. — Придётся потерпеть, — сказал Руки, направляясь к выходу. — Ведите. Эмми вздохнула, посмотрела на Лео, на незнакомцев, на братьев, которые всё ещё держали злого Райто, и почувствовала, как у неё начинается головная боль. «День только начался, — подумала она, — а я уже устала». Она развернулась и пошла показывать дорогу новым жильцам, чувствуя на себе взгляды. Один из них — тяжёлый, изучающий — принадлежал Юме. Другой — любопытный, почти детский — Азусе. Третий — спокойный, отстранённый — Руки. А четвёртый — шатен с бинтами — смотрел на неё с какой-то странной, необъяснимой грустью. Будто знал то, чего не знала она. Будто видел в ней то, чего не видели другие. И это было страшнее всего.