Месть до последней капли крови.

Эмми шла по коридору и молчала, ведя нового соседа на чердак за кроватью. Как же это было мучительно долго. Двери, двери, двери — и никак не попадалась та, которая нужна. Брюнетка молилась мысленно, чтобы Шу уже давно проснулся и его не было в комнате. Она не хотела, чтобы он видел её в компании чужого парня. Не хотела, чтобы он думал, что она ему изменяет. Не хотела снова слышать его ледяной, безразличный голос, который резал сердце острее любого кинжала. Коу шёл за ней, насвистывая какую-то весёлую мелодию, и его разноцветные глаза с любопытством разглядывали портреты на стенах, старинные вазы в нишах, тяжёлые люстры под потолком. Он чувствовал себя как дома — слишком уверенно, слишком нагло. Вдруг навстречу им медленно шёл Шу. Парень что-то напевал себе под нос, и мелодия этой песенки показалась Эмми очень знакомой. Она не могла вспомнить, где слышала её, но от неё веяло чем-то далёким, почти забытым — детством, теплом, чем-то, чего уже не вернуть. — М? — Шу остановился перед Коу, прищурившись. — Значит, ты Муками... — сказал он, и в его голосе не было ни удивления, ни интереса — только холодная констатация факта. — Про тебя что-то бурчал Рэйджи, когда выгонял меня из лаборатории. Что-то про взрывоопасную смесь и разбитые колбы. — Хм? — Коу расплылся в улыбке и протянул руку для пожатия. — Да, я Муками Коу! Приятно познакомиться! — Приятно... — холодно сказал Соня, заметив рядом хому, и пошёл дальше, даже не взглянув на протянутую руку. — Не разговорчивый он какой-то, — заметил блондин, провожая его взглядом. — Неправда ли, Неко-чи? — Угу, — буркнула Эмми, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Пофигизм проснулся, внезапно. — Она ускорила шаг. — Чердак, где же ты?! — Неко-чи, не кричи так громко, — Коу приложил палец к губам. — Рэйджи-сан вроде сказал, что в конце коридора. — А? — Эмми посмотрела вперёд и действительно увидела в конце коридора маленькую дверь под самым потолком. — И правда... Понеслась! Она зашагала быстрее, почти побежала. Коу поспешил за ней. — Угусь, — сказал он, и в его голосе слышалась усмешка. --- Спустя долгое время — Эмми показалось, что прошла целая вечность — она всё же нашла этот чёртов чердак. Она поднялась по скрипучей лестнице, толкнула тяжёлую дверь и, чихая от пыли, которая поднялась столбом, стала определять по силуэтам кровать. В полумраке, освещённом только маленьким окошком, едва можно было разглядеть старую мебель, сундуки, картины в потрёпанных рамах. — А простынку лень поднять? — спросил парень и без спроса плюхнулся на что-то мягкое. — Мягонько... однако. Он поднял простыню, и из-под неё показалась старая, пыльная обивка кровати. Коу присвистнул. — Ну и рухлядь, — сказал он, но тут же добавил: — Но мягонькая. Он начал прыгать на кровати, улыбаясь во весь рот, как ребёнок, которому купили новую игрушку. — Эй, хватит! — крикнула Эмми. — А то эта рухлядь не доживёт до вечера! Её дни кончатся здесь, под твоим весом! Она долго смотрела на блондина, скрестив руки на груди, и её терпение постепенно иссякало. — Ты долго ещё? — спросила она наконец. — Давай бери её и пошли! — Э-э-э-э? — протянул недовольно Коу. — Я не смогу её донести без чьей-либо помощи. Она же тяжёлая! И громоздкая! И вообще, я не грузчик! — Эх... — Эмми вздохнула, потирая переносицу. — Ладно, я кого-нибудь позову... Брюнетка хотела было выйти из комнатки и позвать кого-нибудь на помощь — может быть, Канато или даже Аято, — как вдруг... Парень схватил её за запятие. Резко, сильно, неожиданно. Притянул к себе поближе и, не дав опомниться, повалил на кровать. Комори не сразу поняла, что случилось — всё произошло настолько быстро, что она не успела даже вскрикнуть. По телу девушки побежали мурашки — её кто-то лизнул. Прямо в шею. Холодным, влажным языком. — Коу-кун, ты чего? — еле выговорила хома, чувствуя, как голос садится. — Неко-чи, — прошептал парень, и его разноцветные глаза загорелись в темноте, — ты вся дрожишь... не иначе... ты меня боишься? — Коу... твои глаза... — Эмми смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В полумраке чердака его разноцветные радужки светились — голубая и красная — как два маленьких фонарика. — А? — Коу удивился. — Ты первый раз видишь разноцветные глаза? — Ну-у-у... — протянула Эмми, пытаясь собраться с мыслями, и буркнула: — Ты светишься, как ночник. Прямо как ёлочная гирлянда. — Ха-ха-ха, — рассмеялся Коу, и его смех эхом разнёсся по чердаку, пугая мышей. — Как же ты беззащитна и глупа. — Я не глупая! — разозлилась хома. — Понял? Держи язык за зубами! Она оттолкнула парня со всей силы, одновременно ударив коленом ему в живот. Коу охнул, но не отпустил. — Неко-чи... — прошептал он, и в его голосе появились новые нотки — опасные, хищные. — Ты хочешь поиграть? — А? — не поняла Эмми, но уже встала на ноги, готовая к обороне. — Я не против, — улыбаясь, сказал Коу и кинулся на девушку. Но Эмми была готова. — Не в мою смену, — буркнула брюнетка и ловко отошла в сторону. Коу пролетел мимо и с глухим стуком упал на кровать, поднимая облако пыли. — Не маленький, — сказала Эмми, отряхивая одежду. — Кровать сам донесёшь. Она добежала до лестницы, спустилась по ступенькам вниз и побежала к себе в комнату, не глядя по сторонам. Мимо мирно спящего на софе Шу. Мимо открытых дверей. Мимо любопытных взглядов. Она забежала в комнату, захлопнула дверь и с разбегу прыгнула на кровать, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, лоб покрылся испариной. — Кому-то надо меньше кушать, — прошептала она, уткнувшись лицом в подушку. — Фух... --- Спустя некоторое время дверь открылась. На пороге стоял блондин. Парень, который только что был в шаге от смерти. Он злился — его лицо было красным, кулаки сжаты, дыхание тяжёлым. Муками не выпускал из рук ту злополучную кровать, на которой у него ничего не получилось. Он тащил её за собой, как улитка свой дом, и каждый шаг давался ему с трудом. — Ты оставила меня одного! — крикнул он, вваливаясь в комнату. — На чердаке! С пауками! С пылью! С этими... этими... — Не кричи, — сделала замечание хомяшка, привстав на кровати. На её лице появилась лёгкая, едва заметная усмешка. — Ты что, пауков испугался... миледи? А я-то думаю, что за слон там бегает. Топал так, что люстры дрожали. — Тц... — Коу скривился, но не нашёлся, что ответить. — Четырёхглазый горе-химик обещал тебя закопать на заднем дворе за свой любимый сервиз, — продолжила Эмми, наслаждаясь эффектом. — Иди останови его. Вдруг завтра проснёшься под землёй. Ха-ха-ха. — Ах ты... — Коу побагровел. — Ты у меня ответишь за свои слова! Парень не выдержал. Он выпустил кровать из рук — та с грохотом упала на пол — и кинулся на брюнетку. Поймал её, схватив за запястья, и повалил на кровать, нависая сверху. — Теперь ты никуда не уйдёшь, — прошипел злой Коу и наклонился поближе к шее девушки, вдыхая её запах. — Так вот, как принято гостей встречать... — раздался безразличный и до боли знакомый голос со стороны двери. — Не буду вам мешать. — Я этот голос везде узнаю, — проговорила Эмми и со всей силы оттолкнула Муками. Парень полетел к столику, зацепив по пути стул, и с глухим стуком рухнул на пол. А Комори спокойно присела на кровати и посмотрела на обладателя сонного голоска. — Голос самого ленивого пофигиста... — сказала она, и в её голосе слышалась усмешка. — Шу. В дверном проёме, на матрасике только что принесённой кровати, сидел самый ленивый из Сакамаки. Положив ногу на ногу, он наблюдал за происходящим со стороны, и на его лице не было ни тени эмоций. — Вы продолжайте, продолжайте... — спокойно сказал Шу. — Чего?! — удивилась Эмми. — Так вот, значит, как вампиры защищают своё? Или же... так поступают толстожопые ленивые сони? — За словами следи, хомяк-мазохист, — прошипел Сакамаки, и в его голосе впервые за долгое время появились нотки настоящей, неприкрытой злости. — Я-то слежу, — Эмми встала с кровати и упёрла руки в бока. — Это ты базар фильтруй! Подожди-ка... — она прищурилась, и на её лице засияла торжествующая улыбка. — Не иначе... я задела тебя за живое, ленивый Соня-садист? — Ни капли, — холодно ответил парень и отвёл взгляд в сторону. — Задела! Задела! Задела! — радостно завопила девушка, прыгая на кровати. — Ну же, признай это, Соня-садист. — Нет. — А я сказала — да! — Нет. — Да! — Нет. Пока эта парочка так мило общалась — перекрикиваясь через всю комнату, как старые супруги, — блондину ничего не оставалось, кроме как наблюдать за этим со стороны. Он сидел на полу, потирая ушибленный бок, и смотрел то на Эмми, то на Шу, хлопая глазами. Но спустя большой отрезок времени ему это порядком надоело. — Эй! — крикнул он, пытаясь привлечь к себе внимание. — Ой, — опомнилась Эмми, поворачиваясь к нему. — А я забыла, что ты всё ещё здесь. — О, насекомое голос подало, — сказал безразлично Соня, поднимаясь. — Ладно, таракан. Ещё раз протянешь лапки к моей кукле — и твоя мордашка не будет больше такой фотогеничной. Сакамаки ещё раз посмотрел холодно на Муками — так, что тот поёжился — и исчез. Без звука, без шороха, будто его и не было. Эмми перевела взгляд на дверь и улыбнулась. — Не обращай внимание, — сказала она, махнув рукой. — Он тебе ничего не сделает. Ему я безразлична. — Не похоже, — сказал Коу, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. — Но если ты меня и правда тронешь ещё раз, — Эмми посмотрела на парня, и её голос стал тихим, почти шёпотом, — то я тебя возненавижу. А ненависть хомяка — страшная штука. Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей стынет кровь в жилах. Улыбкой маньяка, улыбкой безумца, который готов на всё. — Хех... ясно, — сказал Коу, и по его телу пробежали мурашки. Он не понял, отчего стал немного побаиваться эту хрупкую на вид девушку, но одновременно она чем-то его привлекла. Только недавно брюнетка дышала прерывисто, как котёнок с камнем на шее перед тем, как утонуть, а теперь на её мордашке — улыбка и бесстрашие. Она и правда была очень интересной. — Ладно, — сказала Эмми, перепрыгивая через кровать. — Ты тут располагайся, а я пойду чего-нибудь поем. Она пошагала к лестнице, даже не взглянув на него. — Угу, — тихо сказал Коу, глядя ей вслед. — Неко-чи, ты будешь только моей. — Ты что задумал, Коу-ку-у-у-ун? — пропел голосок Лис за спиной парня. Он обернулся. Аоки стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела на него с прищуром. — Ничего, Лис-тян, — улыбнулся Коу, стараясь выглядеть беззаботным. — А ты чего тут ходишь... бродишь? — Знаешь что, котёнок... — Лис сделала шаг вперёд, и её голос стал злым, шипящим. — Эмми — моя! Только попробуй мне помешать. Она прошипела это, развернулась и исчезла за дверью, оставив после себя запах духов и холод. — Мечтать не вредно, драная кошка, — тихо сказал Коу, глядя на закрытую дверь. — Сестры тебя обманывают, а мы обманываем вас всех. Эти три кошечки — собственность Муками. Они станут только нашими. --- Тем временем в другом конце коридора Юи вырвалась из объятий Аято, убедив его, что ничего не случится и что её шея останется чистой и невинной. По крайней мере, сегодня. — Пошли, Азуса-кун, — сказала Юи, беря парня за руку и потянув его за собой. Она шла медленно и спокойно по коридору, стараясь не думать о том, что этот странный парень с бинтами будет жить в её комнате. Девушка отпустила его руку и пошла дальше, но... Парень остановился. Он не сводил взгляда с Комори. Смотрел на неё, как бездомный котёнок — с тоской, с надеждой, с чем-то ещё, чего Юи не могла понять. Она тоже остановилась, поняв, что за ней никто не идёт, и, обернувшись, посмотрела на него. — Что-то случилось? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая тревога. — Твоя кожа... — тихо выговорил Муками, и его зелёные глаза блеснули в полумраке. — Она бархатная, белая и... никем не тронутая. — Э-э-э... — Юи растерялась. — Что ты хочешь этим сказать? — Как же прекрасно ты пахнешь... — сказал парень и... исчез. — А? — Юи моргнула, не понимая, куда он делся. — Юи-и-и-тя-я-ян, — раздался голос прямо за её спиной. Она вздрогнула. Азуса стоял в сантиметре от неё, и его дыхание касалось её шеи. Он провёл кончиками пальцев по её коже — легко, почти невесомо — и, приблизившись к плечу, сделал укус. — Ай... — только и смогла выдохнуть блондинка, прикусив нижнюю губу. — Азуса-ку-у-ун... Муками отстранился, посмотрел на её шею, на алые струйки крови, стекающие по белоснежной коже, и улыбнулся. Он облизнулся, слизывая капли с губ. — Разве тебе не было приятно? — прошептал он ей на ухо, и от его дыхания по телу Юи побежали мурашки. — Что? — Юи опешила. — Почему мне должно быть приятно?! — А? — Азуса удивился, будто не понимал, о чём она говорит. — Разве тебе не приносит удовольствие боль от укуса? — Ни капли! — громко сказала Комори и, оттолкнув его, направилась к себе в комнату. Она шла быстро, почти бежала, чувствуя, как кровь сочится из ран и пачкает воротник платья. — Лестница на чердак в конце коридора, — бросила она через плечо, остановившись рядом со своей дверью. — Там найдёшь себе кровать. А тут... моя комната. Ясно? — Да... — тихо ответил Азуса, и в его голосе слышалась обида. Юи зашла к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное. На шее пульсировала рана. «Что это было?» — подумала она. — «И почему мне... почему мне было не больно?» Она провела пальцами по укусу, посмотрела на кровь на подушечках и вздохнула. *** Ночь. Юи Комори тихо лежала в кровати и грезила во сне. Луна бросала на её постель серебряный свет, очерчивая силуэт спящей девушки. Её дыхание было ровным, лицо безмятежным — она улыбалась во сне, чему-то радуясь. Вдруг над спящей девушкой нависла тень. — Какая белоснежная кожа... — прошептал Азуса, склоняясь над ней. — Ни одного шрама... ни одной отметины. Как чистый лист бумаги. Он провёл по шее блондинки серебряным кинжалом средних размеров. Лезвие было холодным, и Юи почувствовала это даже сквозь сон. Она вздрогнула, открыла глаза и быстро села. Повернулась к окну — и замерла. — Азуса-кун... — выдохнула она. — Я уверен, что шрамы будут выделяться, — сказал парень, и его голос был спокойным, почти ласковым. — А если нанести красивый рисунок... то будет очень красиво. Как татуировка. Только живая. — Азу... — Юи хотела отодвинуться, но не могла. Страх сковал её тело, парализовал волю. В этот момент в комнату вошёл Аято. Он не мог уснуть. Встал с софы, прошёлся по коридору, поднялся на второй этаж. Его ноги сами принесли его к комнате Юи. Он толкнул дверь и вошёл. — А? — он остановился, увидев картину. — Я не понял! Плоскодонка, тебе настолько не хватает романтики? Кинжалы и шрамы на твоём теле — это романтичней, чем цветы и конфеты? — Аято... — еле выговорила девушка. Кролик был прижат к стене рядом с кроватью. На её плече уже красовался незатейливый рисунок — вырезанный кинжалом узор из линий и завитков. Азуса продолжал работать на её шее, не отвлекаясь. — А? — Азуса поднял голову, и его зелёные глаза сверкнули в темноте. — Аято-кун, ты мешаешь мне наносить рисунок. Я стараюсь, чтобы было красиво. Он слизнул кровь с кинжала и зажмурился от удовольствия. — М-м-м... — протянул он. — Кровь такая вкусная. Сладкая. С привкусом страха. Он снова наклонился к шее Юи и стал медленно слизывать с неё кровь, наслаждаясь вкусом и запахом. Язык был горячим, шершавым, и от каждого движения Юи вздрагивала. Вдруг за спиной парня появился кот. Аято схватил Муками за шкирку, как нашкодившего котёнка, и отшвырнул в сторону. Азуса пролетел через всю комнату и с глухим стуком врезался в стену. — Она будет страдать только по воле моего Величества, — сказал Сакамаки, притягивая к себе за талию блондинку. — И... только в железной деве. Понял? — Аято, — простонала Юи, — я, как бы, хотела, чтобы ты мне помог, а не придумывал место, где я встречу свою смерть. Спасибо за заботу, конечно, но... Кот проигнорировал её слова. Он повернулся к ней лицом, склонился и слизал немного крови с её ран. Язык был горячим, и Юи снова вздрогнула. — И правда вкусно, — сказал Аято, облизываясь. — А теперь... такояки. Готовь, Плоскодонка. — А? — только и успела выдохнуть Юи. Но договорить он не успел. — Не позволю! — выкрикнул Азуса, вскакивая на ноги. — А? — Аято повернулся к нему. — Не позволю забирать мою игрушку! — крикнул Муками, и его глаза загорелись безумным огнём. — Что? — Аято прищурился. — Ты не слышал, что я... — Руки убери с моей игрушки! — заорал Азуса. Он взял кинжал и метнул его в кота. Лезвие просвистело в воздухе, но Аято подхватил Юи на руки и отпрыгнул в сторону. Кинжал вонзился в стену рядом с окном, оставив глубокую трещину. — Усмири свой пыл, карапуз, — усмехнулся Аято. — Ка... Карапуз?! — Азуса побагровел от злости. — Не позволю себя так называть какому-то облезлому Величеству в твоём лице! — Оу-у-у... — протянула Комори, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Не позволю! Не позволю! Не позволю! — прокричал Азуса. В руках парня постоянно откуда-то появлялись кинжалы — из рукавов, из-за пояса, из воздуха — и он один за другим метал их в Сакамаки. Аято опустил блондинку и стал уворачиваться от холодного оружия. Кинжалы вонзались в стены, в пол, в мебель, оставляя за собой глубокие раны. Это длилось бы очень долго, если бы не... Один из кинжалов Азусы пролетел рядом с рукой девушки, оставив на ней глубокий порез. Юи вскрикнула, зажала рану рукой, и её терпение лопнуло. — Хватит! — крикнула она так громко, что стёкла задрожали. — А? — Азуса замер на полуслове, опуская руку с новым кинжалом. — Блинчик, что-то случилось? — Да нет... — Юи тяжело дышала, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы. — Простите, что вам помешала. Я просто руку краской облила и руку свою держу! Она сделала паузу, набрала в грудь побольше воздуха и заорала: — А теперь... ВСЕМ ТИХО! Я безумно... хочу есть! И если вы не прекратите, Я ВЫПЬЮ ВСЮ ВАШУ КРОВЬ!!! Она прорычала это, тяжело дыша, и направилась к выходу из комнаты. — Как вкусно пахнет, — сказали парни в унисон и облизнулись. — Только посмей к ней прикоснуться, — прорычал кот и исчез вслед за вампиршей. — Посмею, Аято-кун, — тихо сказал Азуса, оставшись один в комнате. — Я сделаю всё, что захочу. И мне не надо спрашивать разрешения у кого-либо. Ха-ха-ха... --- Все уже давно разошлись размещать соседей, оставив Райто, Субару, Мисаки и Юму в одной комнате. Субару сильно ударил Райто в живот — тот его ужасно вывел своими шуточками про «мамочку» и «папочку», — а Мисаки сказал, что папе надо расслабиться и это ему поможет. Малышка посмотрела на отца, на дядю Субару, пожала плечами и выбежала из комнаты. Леона посмотрела на этих двух идиотов — Райто и Субару продолжали сверлить друг друга взглядами, — фыркнула и перевела взгляд на Юму. Парень сидел на стуле и жевал морковный кекс, не обращая внимания на происходящее. Девушка взяла его за руку и сказала: — Пошли. — А? — не понял Юма, доедая кекс. — Не-е, рано. Я не наелся. — Пошли, — повторила Лео, дёргая его за рукав. — Мне надоело любоваться этими клоунами. У меня от их вида голова болит. — Лео, — окликнул её Субару. — А объяснить ничего не хочешь? Куда ты его тащишь? — Я не обязана тебе что-то объяснять, — холодно сказала Лео и дёрнула Юму за собой. Она шла быстрым шагом до своей комнаты, ведя за собой хомячащего Юму. Парень жевал на ходу, кроша кекс на пол. — Постой, — сказал он, пытаясь остановиться. — Нет, — отрезала Лео. — Шевелись быстрей! — Р-р-р... — Юма доел кекс, вытер рот тыльной стороной ладони и, не выдержав, прижал девушку к стенке. — Куда ты постоянно спешишь? Я тебе что, послушная собачка? Мадам, может, тебе ещё поводок купить? Или намордник? — Сам же назвал себя псиной, — огрызнулась Лео, пытаясь вырваться. — Если ты этого так хочешь, то я могу и надеть его на тебя. С большим удовольствием. — Когда я называл себя так? — возмутился Юма. — Это ты тут указания даёшь, не дав доесть спокойно. У меня от голода руки трясутся! — Хочу и даю, — Лео упёрлась руками ему в грудь. — Тебе-то какое до этого дело? — Р-р-р... как же ты... — Юма приблизил своё лицо к её лицу. — Ну ничего, не дала поесть, так накорми же сама. Он приблизился к её шее, и Лео почувствовала его дыхание на своей коже. — Чего?! — она дёрнулась. — Лапки свои убрал от меня, если не хочешь получить между глаз. Я серьёзно. — Нет уж, — сказал парень и вонзил клыки в шею девушки. Лео вскрикнула, но не от боли — от неожиданности. Его клыки вошли в плоть глубоко, жадно, и она почувствовала, как кровь начинает течь по шее, пачкая воротник. Вдруг со стороны гостиной раздались хлопки и смех Райто. — Не может быть! — воскликнул лис, выходя из тени. — Что за любовную сцену я вижу тут! Юма-кун, а ты у нас, оказывается, романтик! Хах! Прямо Дон Жуан! — Ты... — прорычал недовольно Юма, отрываясь от шеи Лео. На его губах блестела кровь. — Да, это я, — Райто улыбнулся, поправляя шляпу. — Прости, что прервал тебя. Не хотел мешать. — Он посмотрел на Лео. — Ну что, стервочка, тебе намного приятнее, чем со мной? — Чего?! — недовольно выкрикнула девушка, смотря на Райто и отходя от Юмы. — Да... да, да какое тебе не всё равно?! — Мудак... — сказал Юма, притягивая к себе лисичку. — Ты что, подглядывал? — Хммм, — Райто приложил палец к подбородку, изображая задумчивость. — Подглядывал — не совсем то слово. Дай-ка подумать... возможно, я ревновал? — Руки убрал свои! — буркнула Леона, вырываясь из объятий Юмы. — Ты? Ревновал? Ахах, ой, ну не смеши меня. Ты что, курил что-то? Или с Рэйджи надышался его химикатами? — Я ничего не курил, — сказал лис, и его улыбка стала шире. — Стервочка, твои щёки такие горячие сейчас. Это всё сладкие речи Юмы-куна, я прав? — он сделал шаг вперёд. — Скажи, стервочка, это обжигающее чувство называется завистью, правда? Стервочка, что ты об этом думаешь? — Я ничего не думаю, — отрезала Лео, скрещивая руки на груди. — Да и у кого тут красные речи? В Красной книге предложения и то краснее, чем речи одного из вас. У вас обоих язык без костей. — Хм... — Юма снова схватил девушку и, притянув к себе, лизнул её щеку. — Лис, и что же ты сделаешь? — Тц... — Райто усмехнулся. — Хм... знаешь, стервочка... обжигающее чувство действительно есть. И то, что я завидую, — тоже не ложь. То, что Юма-кун поймал стервочку, меня в свою очередь немного раздражает. Ещё я прямо сейчас хочу всё вам испортить. — Попробуй, — фыркнул Юма и приготовился сделать укус. — Эй! — Лео вырвалась и отошла на несколько шагов. — Может, уже хватит? Че вы оба привязались-то ко мне? Чем я вам сдалась-то? Вертитесь вокруг меня, как две собачонки, тяф-тяф. — Она тяжело вздохнула. — Достали вы меня. — Хм... стервочка, — Райто склонил голову набок. — Это, наверно, прекрасно, когда ты чувствуешь не только мои клыки в своей шее... — Оу, ну ты и придурок! — прорычал Юма. — Пришёл из ниоткуда, так вали подальше прямо сейчас! — Хее, — усмехнулся Райто. — А что, если я скажу, что не хочу? Парни игнорировали Лео, и дело шло к драке. Воздух накалился, запахло кровью и адреналином. — Два дебила — это сила, — произнесла рыжеволосая, тяжко вздыхая. — Нет мозгов — и не красиво. — Она развернулась. — Как же они меня бесят. Она собралась уходить к себе, но Юма схватил её за руку. — Стой, Лео, мы ещё не закончили, — сказал он и, притянув её к себе, вонзил клыки ей в шею. Он пил с жадностью, не отрываясь, и Лео чувствовала, как силы покидают её. — Тц... ничтожество... — прошипел Райто. — Отпусти меня... — произнесла девушка, пытаясь вырваться из рук парня. — Отпусти её, ничтожество, — сказал Райто, и его голос стал жёстким. — Что хочу, то и делаю... — прорычал Юма. — Не твоё дело! — Не моё, говоришь? — Райто сделал шаг вперёд. — Ты портишь её милую шейку. На ней не должно быть твоих следов. Он ударил Юму в лицо. Парень ослабил хватку, и Лео отбежала подальше. — Ах ты! — заорал Юма, замахиваясь для ответного удара. — Успокойтесь вы уже наконец! — крикнула Лео, вставая между ними. — Разойдитесь по разным концам дома! Хватит! — Не пытайся остановить спор между мужчинами, — Юма отодвинул её плечом. — Лео, ты в своём уме? Не вмешивайся! Он ударил в ответ. Райто пошатнулся, но устоял. — Ахахах, — засмеялся лис, вытирая разбитую губу. — Юма-кун, у тебя такой вид. Ты боишься, что она пострадает во время схватки между нами, да? — Чёрт возьми! — Юма сжал кулаки. — Это только потому, что она будет мешать! — Хм... тогда... — Райто посмотрел на Лео. — Если я сделаю больно стервочке, ты не станешь возражать? Хорошо... Он подошёл к лисе и, укусив в шею, начал пить кровь. Медленно, наслаждаясь каждым глотком. — М-м... — издала лёгкий стон девушка. — Знаете, а не легче меня сразу убить? Я же вам мешать буду и всё такое. Чего мне путаться у вас под ногами? — Ты придурок! — не выдержал брюнет и замахнулся на Райто. — Не трогай моё без разрешения! — Ты действительно это сделал, — Райто уклонился от удара. — Кого-то ты и вправду мне напоминаешь... Но ты знаешь что, я возвращаю весь гнев. Он ударил в ответ. Юма пошатнулся. — Ауч, — Райто посмотрел на упавшую шляпу. — В конце концов всё всегда достаётся мне. Хмм, моя шляпа упала. Мне нужно это исправить... Он наклонился, чтобы поднять шляпу, а Юма воспользовался моментом и притянул Лео к себе. — Да разбежался! — крикнул Райто. — Она только моя! — Мне вот интересно, — Лео вырвалась из объятий и отошла подальше. — С каких это пор я стала чьей-либо собственностью? Я даже не являюсь девушкой одного из вас. Что тут ещё можно говорить о собственности? — Стервочка, — Райто надел шляпу и поправил поля, — ты ведь получаешь от этого удовольствие, я прав? Я думаю, это не стоит скрывать. — От чего я получаю удовольствие? — Лео усмехнулась. — От чего? Правильно, ни от чего. Удовольствие получаете лишь вы, да и только. Парни проигнорировали её слова и посмотрели друг на друга. — Я согласен, — поддержал Юма. — Давай решим всё силой. А победителю достанется эта женщина. — Хм... давай, — Райто улыбнулся. — Через час на крыше. — Я слышал, ты мастер скидывать с неё, — усмехнулся Юма. — Хочешь, можешь проверить, — с улыбкой проговорил лис. — Да чтоб вы там оба сдохли! — выкрикнула Лео, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. — Ха! Я уж лучше выйду замуж за Субару, чем буду связываться с одним из вас. Он хотя бы возится с моим ребенком, в отличие от папаши. Ой, подождите-ка, у неё же нет отца, как я могла про это забыть! — Нет отца?! — удивился Райто. — Я точно это услышал? — Да, точно! — Лео подошла к нему и поднесла руку к его лицу. — Ты видишь колечко на моём пальчике? — спросила она. — Я тоже его не вижу. — Она отошла. — Ребёнок есть, но фамилия у неё — моя. Отца у неё нет, я мать-одиночка. Так что не нужно тут возмущаться. Свидетельства о браке нет, так что я могу заявить, что ты меня просто трахнул для развлечения. От скуки. Просто секс без любви. — Да ну... — Райто помолчал, и его лицо стало серьёзным. — Свадьбу, значит, захотела? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Знай, ты права. Ты и правда была просто моим увлечением. Ничего общего. — Он повернулся к Юме. — Пф, Юма, она твоя. Делай что хочешь. Хоть трахай до посинения. Мне всё равно. Он развернулся и пошёл прочь. — Аревуар, — бросил он через плечо. *** «Вот сейчас было даже обидно... — подумала девушка, глядя ему вслед. — Как-то... больно». Что-то кольнуло в области груди. Почему-то ей хотелось плакать. Слова парня чем-то задели её — задели глубже, чем она ожидала. «Почему? — спросила она себя. — Почему я расстраиваюсь? Ему же всё равно на меня. Я для него никто. Я просто кукла, которую выкинули спустя несколько лет». Она потупила взгляд в пол. Внутри всё сжалось, вокруг ощущалась лишь пустота и одиночество. Юма подошёл к Леоне и, обняв её за талию, притянул к себе. — И на чём мы закончили? — спросил он, наклоняясь к её шее. — Отойди от меня... — ответила девушка, отталкивая парня. — Не подходи и не трогай меня. Тебе ясно? Сейчас эмоции переполняли её. Она никак не могла разобраться в себе, не понимала, что с ней происходит. *** Леона прибежала в сад голубых роз и села под беседкой. По щекам текли слёзы — горячие, солёные, неудержимые — и даже не думали останавливаться. Она закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от всего мира, от этой боли, от этих слов. Вдруг со стороны кустов послышались шорохи. Девушка насторожилась, вытерла слёзы и посмотрела в ту сторону. Из кустов выбежала Мисаки. Малышка подошла к своей маме и посмотрела на неё своими огромными голубыми глазами. — Мамочка, — спросила она тихо, — почему ты плачешь? Что с тобой случилось? — Ничего, — всхлипывая, произнесла Леона, погладив дочку по голове. — Всё хорошо, родная. Не переживай. Она взяла Мисаки на руки и прижала к себе. — А что ты тут делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я прячусь от тёти Субару, — сказала девочка и посмотрела по сторонам. — Он меня нарядил и теперь хочет косички заплетать. А я не хочу! — Мисаки-и-и-тя-я-ян! — раздался голос из темноты. Субару шёл прямиком в сад, смотря по сторонам и разглядывая кусты до мельчайших подробностей. На нём был розовый короткий сарафан — явно не его размера, — и в волосах были заплетены два хвостика. Чёлка больше не закрывала глаз. — Хах, — Лео чуть усмехнулась, вытирая слёзы. — Ты мило смотришься в этом наряде, Субару. Тебе идёт. — А? — Субару остановился, оглядываясь. — Где это мелочь? — Тётя Субару не достанет Мисаки! — крикнула малышка, прячась за Лео. — Бе-е-е! — Лео? — Субару нахмурился. — Ты плакала? — Что? — Лео отвернулась, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Нет, с чего ты это взял? — Ты шмыгаешь носом, как при болезни смертный, — сказал Субару, подходя ближе. — Ясно, что сырость разводила. — Может, мне пыль в глаза попала, — ответила она, отводя взгляд. «Или правда...» — подумала она, но не договорила. Парень вздохнул, подошёл к ней, взял её лицо в ладони и повернул к себе. — Хм... — он вгляделся в её глаза. — Пыли нету. — Ты прям всё понимаешь в этом, — буркнула рыжая, вновь отворачиваясь. — Р-р-р... — Субару не выдержал. — Объясни понятней! Почему ты ревёшь? Он схватил её за плечи и резко повернул к себе. — Да не реву я! — крикнула Лео, вырываясь. — И не кричи, пожалуйста. И так голова кругом идёт. — Почему? — Субару не отпускал. — У тебя глаза на мокром месте и мордашка вся красная. Ты плакала. Я вижу. Из глаз девушки вновь ручьём полились слёзы. Внутри опять всё сжалось, она вновь ощутила ту самую боль. — Это из-за него... — всхлипывая, говорила Леона. В голове отчётливо крутились те самые слова, которые сказал Райто. — Я... я... — Кажется, я догадываюсь, кто виноват, — сказали вместе Мисаки и Субару и... засмеялись. — Ой, извини, — Мисаки подошла к маме. — Мама, что на этот раз? — *Шмыг-шмыг*... — Леона вытерла слёзы. — Он... он сказал... Девушка слово в слово повторила всё, что сказал Райто. И слёзы снова полились из её глаз. — Как он мог... — шмыгая носом и вытирая рукавом слезы, говорила девушка. Субару прижал девушку к себе и стал гладить по голове. Мисаки подошла и вытерла слёзы мамы, смотря на её грустное личико. — Мама, — твёрдо сказала девочка, — я сделаю всё, чтобы папа пожалел о сказанном. — Мисаки, — Лео покачала головой, — малышка, не стоит этого делать... Всё и так хорошо. — А я сказала, — Мисаки топнула ногой, — что он пожалеет об этом! И я уверена в своих словах! Девочка развернулась и убежала в сторону особняка. Леона посмотрела вслед малышке. Она даже подозревать не могла, что может произойти. *** Мисаки искала отца. Она оббежала весь первый этаж, заглянула в гостиную, в столовую, в библиотеку. Нигде. Поднялась на второй этаж, проверила спальни, кабинет. Пусто. И нашла его на крыше. Райто сидел на краю, свесив ноги, и смотрел куда-то вглубь леса. Его шляпа лежала рядом, и ветер играл с его волосами. Он был неподвижен, как статуя, и только пальцы, барабанящие по колену, выдавали, что он жив. Девочка подошла к отцу и слегка дёрнула его за рукав кофты, привлекая внимание. Парень о чём-то задумался и не сразу обратил на неё внимание. — Зачем? — спросила Мисаки, и её голос дрожал от слёз. — Зачем ты сказал это маме? Она из-за тебя сейчас сидит и плачет! Райто молчал. — А она же тебя любила! — продолжала девочка. — И сейчас любит! А ты... как ты вообще так мог?! Малышка была зла на Райто. Она даже не задумывалась о последствиях, которые могли бы быть. Сейчас ей было всё равно. Она хотела, чтобы парень пожалел о том, что сказал. Хоть она и была ещё маленькой, но уже не такой глупой. Она всё понимала. И хотела, чтобы всё было по-честному. — Хм... — Райто повернул голову и посмотрел на дочь. На его лице появилась странная, пугающая улыбка. — Как интересно... Теперь можно насладиться криками и мольбами. — Чего?! — выкрикнула Мисаки. — Да как ты так можешь?! Ты ведёшь себя как какое-то ничтожество! — Она сжала кулаки. — Хотя... это так и есть. Ты — ничтожество! — Ты за своими словами следи! — выкрикнул Райто, и его лицо исказилось от гнева. Он замахнулся и ударил малышку по щеке. Звук пощёчины разнёсся по крыше, ударился о стены особняка и ушёл в ночь. Мисаки замерла. В глазах защипало от слёз, но она не заплакала. Она смотрела на отца, и в её взгляде была не боль — ненависть. — Ты... — сказала она тихо, но отчётливо. — Ты самый ужасный отец в мире. Я тебя... ненавижу! Она развернулась и побежала вниз, оставив Райто одного. *** В груди лиса щемило. С каждым вздохом становилось больнее от произошедшего. Он готов был спрыгнуть с крыши, но он — вампир, и ему не дано так легко сбежать. Сзади послышался звук приближающегося человека. Внезапно Райто схватили крепко за плечо, резко повернули к себе и ударили в лицо. — Ты монстр... — прорычал знакомый голос. — Это твоя родная дочь. И... как ты с ней поступил? Сердце рвалось на куски от боли. Но лис всегда скрывает истину за улыбкой и смехом. Хитрый, лживый лис... — Ха-ха-ха... — засмеялся Райто, вытирая разбитую губу. — Мне всё равно... Если тебе их жаль, тогда бери заботу о них на себя. Я дарю тебе их как презент. Юму переполняла злость. Он не выдержал, ослабил хватку и ударил Райто со всей силы в живот. Лис согнулся пополам, хватая ртом воздух. Парень подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Райто сел на колени на холодную черепицу и засмеялся — громко, истерично, безумно. Над особняком начали собираться тучи, закрывая луну. — ДА, Я МОНСТР! — закричал он в небо. — И тебе меня не понять! — Так оставайся таким, — холодно сказал Юма. — И не трогай их. Он плюнул, развернулся и пошёл внутрь. Райто смеялся. Но по его щекам текли слёзы. Он смеялся... над собой. *** Мисаки убежала с крыши и вернулась обратно к своей мамочке. Девочка подошла к лисичке и села к ней на колени. — Малышка, — Леона провела рукой по щеке дочери, — что с тобой приключилось? У тебя вся щека красная... и опухшая. — Ничего, — Мисаки улыбнулась, стараясь, чтобы мама не заметила её слёз. — Просто я упала, когда бежала. — Ну, малышка, надо быть аккуратнее, — Лео поцеловала дочку в лоб и прижала к себе. — Нельзя так. Она обняла Мисаки, и на душе у неё всё так же скреблись кошки. Внутри всё сжималось от боли. В голове крутились слова Райто. Лео шмыгала носом, стараясь сдерживать слёзы, но у неё не получалось. Эмоции одержали над ней верх. — Мамочка, не плачь, — Мисаки вытирала слёзы матери. — Всё хорошо. Не плачь, пожалуйста. — Она помолчала, а потом спросила: — Я хочу кушать. Ты меня покормишь? — Конечно, золотце, — ответила Леона, поднимаясь на ноги. Она взяла дочь на руки и пошла в сторону особняка — единственное место, куда ей не хотелось сейчас идти. Но что ей оставалось? Не оставаться же на улице. *** Лео и Мисаки пришли в особняк. Пройдя на кухню, девушка усадила малышку за стол, а сама подошла к плите и начала что-то готовить. Руки двигались автоматически — нарезать, положить на сковороду, помешать. Мысли были далеко. Спустя пару минут Леона почувствовала некую слабость во всём теле. Она выключила плиту и слегка оперлась на неё руками. «Что это за слабость? — подумала она, опуская взгляд. — Почему я так плохо себя чувствую?» Голова закружилась. В глазах помутнело. Ноги больше не держали. Девушка без чувств свалилась на холодный пол кухни. — Мамочка! — испуганно выкрикнула малышка. Она подбежала к маме, на её глазах начали наворачиваться слёзы. Мисаки начала паниковать. Она не знала, что произошло, почему её мама потеряла сознание. Она выбежала в холл, где находились почти все, вытирая рукавом кофты наступившие слёзы. Ей было страшно. Она не знала, что ей делать. Юи сидела на ступеньках и что-то выбирала в журнале модной одежды. Эмми сидела на коленях у спящего Шу и, слушая музыку, смотрела в окно. Со второго этажа за ними наблюдал Коу. Канато и Азуса из-за чего-то повздорили в углу. Услышав звук закрывшейся двери, все повернулись к источнику. Эмми сняла один наушник. — Мисаки? — спросила она. — Что-то случилось? — Мамочка... — Мисаки старалась говорить сквозь слезы. — *шмыг-шмыг*... она... Малышка стояла и вытирала наступившие слёзы, которые никак не могла остановить. Хома и Кроля насторожились. Сёстры вскочили со своих мест и побежали на кухню. — Лео! Вдруг со второго этажа послышался звук закрывающейся двери. Выглянул брюнет — Юма. — Вы что шумите? — недовольно сказал он. — Я хотел бы немного поспать... — он зевнул. — А? Что-то случилось? Азуса и Канато смотрели спокойно и ничего не говорили. Коу тоже молчал и отвёл взгляд в сторону. — Да что тут творится, чёрт побери?! — закричал Юма. — Лисе... плохо, — монотонно проговорил Шу, приоткрыв глаза и посмотрев на Мисаки. Брюнет сначала не понял слов, но, посмотрев на малышку, до него дошло. Он рванулся к дверям кухни. Как вдруг двери открылись...