Месть до последней капли крови.

Эмми, пыхтя от натуги, тащила на руках сестру, словно бесценный, но чересчур тяжелый сверток с хрусталем. Она медленно, как торжественная процессия на похоронах улитки, вышагивала к софе у окна. Рядом семенила Юи и молчала, прикусив губу. В воздухе повисла такая густая, звенящая тишина, что, казалось, даже пылинки боялись чихнуть. Никто не мог выдавить ни слова, ибо… никто понятия не имел, что именно стряслось с Леоной. Лежит — и лежит, а жива ли? Райто застыл соляным столпом. Шок накрыл его с головой, а сердце отчего-то сжалось в противный, колючий комок, будто ежа проглотил. Парень открывал рот, словно выброшенная на берег рыба, силясь что-то сказать, и вместе со всеми хранил траурное молчание, но… нервы сдали с громким треском: — Л-ллео… Как ты могла… раньше меня… я… — его голос предательски дрогнул, сорвавшись на сип. Это был шок для всех без исключения. Лис едва не пустил скупую мужскую слезу, но чья-то заботливая рука (или просто чувство самосохранения окружающих) его остановила. До чего же дико, до абсурда странно было видеть этого извращенца с вечной кашей в голове и сальными шуточками… со слезами на глазах! Фантастическое зрелище, достойное отдельной главы в учебнике по аномалиям. Он лишь понуро опустил голову и уставился в паркет, разглядывая там, видимо, всю глубину своего падения. Эмми, наблюдавшая эту сцену, закатила глаза с таким глубоким вздохом, что люстра чуть не качнулась. Она бережно, почти торжественно, уложила сестру на диван и, не в силах больше терпеть этот цирк, рявкнула: — Да живая она, придурок!!! Слова хомы подействовали как выстрел стартового пистолета. — А ЧТО С НЕЙ?! — пронесся по гостиной слитный вопль, полный надежды и ужаса. Вопрошали все, кроме троих: во-первых, Юи (которая, как образец невозмутимости, уже обо всем догадалась), во-вторых, Сони (абсолютного пофигиста, который и ухом не повел; Хома здесь, музычка играет, а значит — жизнь удалась, и незачем тратить энергию, открывая глаза), и, в-третьих, самого «трупа» на диване. Хотя, стоп… очкарика тоже не хватало в этой кучке паникёров. Значит, минус четыре. Все взгляды, как линзы, сфокусировались на брюнетке в ожидании вердикта. — Епт… эх… — она устало потерла переносицу. — У нее токсикоз! Догадаться, блин, не судьба была? Чуть что — сразу «мертва». Эх… А токсикоз, потому что один дурак постарался. — Эмми выразительно, с немым укором, посмотрела на Райто и скрестила руки на груди, став похожей на разгневанного мини-бухгалтера. — Такси… Таксиоз… Хмм… — Мисаки наморщила носик, переваривая услышанное. — Это как такси в страну Оз? — Ее глаза засияли детским любопытством, и она посмотрела на маму. — Ее увезут в страну Оз? — Нет, малыш. Это значит… — Эмми не успела договорить, так как ее нагло и беспардонно перебили. — Будит еще один мелкий вредитель, — лениво, с этакой вальяжной растяжечкой, констатировал Шу. — Я бы и сама сказала! — девушка надула губки, обиженно скрестила руки на груди и демонстративно повернулась к Соне спиной. — Но не успела, — парень позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку триумфатора. — Ах ты ж… — брюнетка с мрачной решимостью задрала рукава полосатой серо-розовой кофты и двинулась на ленивое существо с явным намерением внести в его жизнь немного удушающего разнообразия. Но… на половине пути её перехватила сестра. Блондинка, как заправский регулировщик, преградила дорогу и цепко ухватила хому за локоть. — Стоять! Я сегодня категорически против кровопролития. Я еще не голодна… — Спасиб, систр, что поддержала, — с едким сарказмом процедила Эмми и, выдернув руку из объятий, пошла к софе. — Не за что. А кстати… — блондинка перевела взгляд на Субару и хищно усмехнулась. — Няня Субару, готовься! Теперь у тебя будут не только кубики на прессе, но и бессонные ночи! Глаза парня, только что мирно стоявшего в сторонке, полезли на лоб с такой скоростью, будто за ними гнались. Издав нечленораздельный звук, он рухнул в глубокий, драматичный обморок. — Еще один… — констатировала Эмми, устало закатив глаза. — Седня что, открыта сезонная мода на обмороки? Скоро на них скидки будут? — А у няни тоже будет такси в страну Оз? — не унималась малышка, с опаской косясь на белобрысый «труп». — Неа. Это у него лишается мозга. Решил, видимо, амнезию заработать внепланово. Не выйдет, — брюнетка вздохнула и присела рядом с сестрой на софу. — Так, одну лишь тупость демонстрирует окружающим. Спустя небольшой промежуток времени, когда все, утомленные драмой, разбежались по своим делам и в холле остались только трое: Юи, Эмми и вечный Соня, Лео наконец приоткрыла глаза. Хома, напевая что-то незатейливое себе под нос, лениво разглядывала сопящего в углу парня. Юи, устроившись на полу, пребывала в глубокой медитации, больше похожей на сон сидя. Леона обвела взглядом присутствующих и попыталась привстать. — А? — хома краем глаза заметила движение и, мгновенно обернувшись, стянула наушники. — О! Проснулась… С добрым утром, наша сонная артистка! — Уйди от меня, — ледяным тоном, способным заморозить лаву, процедила Комори и оттолкнула сестру. — Ух ты, какой холодный прием, сестрица, — Юи тут же вынырнула из нирваны и с удивлением уставилась на лису. — Ты чего?! Токсикоз так влияет? Ниииет, ну не может он так радикально мозги заворачивать. Не иначе, ты головой где-то сильно приложилась, пока нас не было? — Эмми с беспокойством потянулась к голове сестры, чтобы проверить, нет ли шишек, но… — Не трогай меня, убийца! — прошипела девушка и с силой отбила её руку. — Чего? Эээ… — брюнетка опешила, застыв с протянутой рукой. — Лео, что с тобой? — искренне изумилась блондинка. — Все идет по плану, — раздался тихий, едва уловимый шепот с лестницы, где на мгновение мелькнул и исчез чей-то размытый силуэт. Эмми стояла в полном ступоре. Ни с того ни с сего, на ровном месте ее назвали убийцей. С чего это? Почему? В жизни она никого не убивала, даже донорскую кровь пила из пакетиков, а не из вен, но… не убивала же! Внезапно в голове вихрем пронеслись воспоминания: исчезновение Лео, таинственное возвращение от так называемых «братьев». Что-то здесь было гнилое. Ох, что-то здесь решительно не так… На улице, в уютной тени беседки, сидели две девчушки. Одна, с аристократичной грацией, аккуратно потягивала чай каркаде из маленькой фарфоровой чашечки, а вторая, с хитрым прищуром, самозабвенно играла с пандой. — Гадзила наступает!!! — девчушка с фиолетовыми волосами, воинственно зажужжав, поставила панду на стол и, передвигая ей лапы, двинула её в атаку на сестру. — Ха-ха-ха. — Что смешного, сестра? Раньше тебя это не смешило… — Заклинание подействовало. Механизм запущен, — туманно пояснила первая, делая еще один глоток. — Чтооо? Не иначе, не иначе… — глаза цвета аметиста округлились до размеров чайных блюдец. — Да, Икки, … все идет по плану, — девушка промокнула губы салфеткой и загадочно улыбнулась. — А если кто-нибудь узнает? Кто тогда будет крайним? — раздался вкрадчивый голос, и из тени вышел парень с книжкой в руках. — Печать хоть и легкая, но не для их куриных мозгов. И тем более, они ни за что не догадаются, — отрезала девушка, допивая чай и не удостоив парня взглядом. — А если моя вкусняшка пострадает? — в его голосе проскользнули опасные нотки. — Не волнуйся, Икки. Ничего с Эмми не случится. Ведь она только наша. — А ты не подумала о вампирессах? Об этих выродках Сакамаки? — парень с раздражением захлопнул книгу и, подойдя ближе, тяжело облокотился на стол. — Руки, о чем ты все волнуешься? Они настолько тупы, что не догадаются. Если, конечно… — она наконец подняла на него глаза, полные подозрения. — А если мы помешаем вам? Ты об этом не думала? — он криво усмехнулся. — Только посмей, и ваша судьба станет точной копией судьбы нашего дорогого папочки, — в ее алых глазах вспыхнул недобрый, опасный огонек. — Но Карл жив, и я уверен, что такие соплячки, как вы, ничего ему не сделаете, — парень выпрямился и, резко развернувшись, пошел в сторону особняка. — Только посмей сломать все планы! — девчушка в бешенстве ударила кулаком по столу так, что чашка подпрыгнула и, с жалобным звоном упав, разбилась вдребезги. — Не волнуйся. Нервные клетки, знаешь ли, не восстанавливаются. — Ррр… — Как же скучно, систрица. Но сестра ее не слушала. Она лишь неотрывно, с мрачной задумчивостью смотрела вслед уходящему парню. — Что-то случилось? — в холл по лестнице спустилась Лис, и на ее лице красовалось наигранно испуганное выражение. — Ничего особенного, — сухо отрезала Юи. — Не твоего ума дело, — недовольно буркнула Эмми, сверля сестру взглядом. — Как грубо. Лео… скажи мне, с тобой все в порядке? — с подчеркнутой заботой поинтересовалась Лис, подходя к рыжей. — А? Вроде нормально, — Лео посмотрела на Лис и медленно встала, держась за подлокотник. — Лео, да объясни ты мне, наконец! Что за каша в твоей башке?! — не выдержала брюнетка, хлопнув себя по коленям. — У меня голова в порядке, в отличие от некоторых. Убийца… — Все идет по плану, — едва слышно прошептала Аоки, и уголки ее губ дрогнули в мимолетной улыбке. — Лисичка, ну-ка тише. Почему ты нашу хомяшку называешь убийцей? — с нажимом спросила блондинка. — А тебе не понятно? Ей просто-напросто промыли мозги, — Эмми скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. — У меня все нормально с мозгом, а ты дочь убийцы, и не смей ко мне прикасаться! — отчеканила Леона, сверкая глазами. — Ты чего?! Мой папа никого не убивал, кроме парочки зарвавшихся вампиров… по молодости! — возмутилась Эмми, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Он убил моих родителей! — не успокаивалась Леона, повышая голос. — Милочка, а ты сама-то как на свет появилась? — с едким сарказмом ввернула хома. — Не притворяйся дурной! — Сама дура! — Ах ты… — Лео угрожающе шагнула вперед, намереваясь высказать сестре все, что о ней думает, но вдруг за ее спиной материализовалась хома с диванной подушкой наперевес. — Проспись, сестренка! — брюнетка со свистом занесла подушку над головой и смачно приложила ею лису. Рыжая, пискнув, не удержалась на ногах и мешком рухнула обратно на софу. Комори тут же ушла подальше от сестры, в сторону кухни, поближе к лестнице. Юи поспешила за ней. — Эмми, ну что же с ней такое? — взволнованно прошептала она. — Я думаю… ей мозг в том заключении промыли. На все сто процентов, с гарантией. — А может, это на неё ночь так странно влияет? — Да ну, бред. Криста еще не до конца свихнулась. Хотя… ее в башне запирали, могла и крыша слегка протечь. — Она не сделает Леоне ничего плохого, — раздался хрипловатый голос Субару, сидевшего на одной из нижних ступенек. — Ну, я же сказала, что ей мозг промыли! Плюс токсикоз, и вот тебе — гремучая смесь, от которой сносит башню. Ладно… — брюнетка, нахмурившись, посмотрела вверх, на пустую лестницу. — … кажется, у меня к кое-кому назрел серьезный разговор. Эмми подумала, у кого бы из «спасителей» Муками спросить про тот инцидент, но… любой мог соврать, не моргнув глазом. Она тяжело вздохнула и, вспомнив про недавно испеченный, предмет её законной гордости — тортик, решила пойти заедать обиду. Но, войдя в кухню, застала там душераздирающую сцену разбоя. Брюнетка прислонилась к косяку и с ухмылкой, не сулящей ничего хорошего, облокотилась на стену. — Вот тебя-то я и ищу. — А? Меня? Это… а зачем? — вздрогнул от неожиданности Коу. Парень, как заправский варвар, самозабвенно уничтожал клубнику с её торта, выуживая ягоды одну за другой. Весь перемазанный кремом, он выглядел до отвращения мило и нагло. — Да так, ничего особенного. Меня интересует твой ответ на один очень важный для меня вопрос. — Что? Ничего не понял, — промычал он с набитым ртом. — Эх… о ужас, какой бестолковый… — девушка решительно подошла к столу и села напротив блондина. — И хватит мой торт нагло поедать! — А почему это он твой? Раз я начал его есть, следовательно, право собственности перешло ко мне, — блондин с невозмутимым видом придвинул тарелку к себе, как бы закрепляя захват территории. — Чего? Железная логика! А ну, гони торт обратно! Верни хозяину! — хома вцепилась в край тарелки и потянула десерт на себя. — Отдай! Он мой, женщина! — зарычал Коу. — Чегооо? «Женщина»?! Ну, знаешь что! Так бы и продолжалась эта эпическая битва за сладкое, если бы… он не решил исход конфликта самостоятельно. Торт, обидевшись на обоих, внезапно оторвался от тарелки и, описав в воздухе красивую дугу, шлепнулся Эмми прямо на голову. — Тортииик… — жалобно простонала она. Спустя секунду, когда крем залил лицо, Коу прыснул от смеха, а девушка, кажется, ненадолго вернулась в детство. Хома невозмутимо сняла с носа пальчиком взбитые сливки и отправила в рот. — УИИИИИИИИ… Вкусненький. М-ням-ням. — А? Стой! Не трогай мой торт! — взвыл парень. — Он сам выбрал своего пожирателя. Судьба, знаешь ли, — она лучезарно улыбнулась, резко вскочила со стула, чтобы убежать от голодного и злого блондина, но коварный крем на полу сделал своё дело. Девушка поскользнулась и с грохотом рухнула на пол. — Ой-ёй… — Какая ты неаккуратная, котёнок, — голос парня мгновенно сменился с игривого на обволакивающе-холодный. Он приблизился к ней и, присев на корточки, медленно слизал с её щеки белое пятно сливок. — И правда… вкусненько. А если попробовать чуть ниже… Он склонился к ее шее, отодвинув воротник рубашки, и провел языком, слегка царапая кожу клыками. Девушку будто сковало льдом — она не могла пошевелиться. Коу глубоко вдохнул ее запах и, обнажив белые клыки, уже готов был вонзить их в сладкую, пульсирующую вену, как вдруг… *Вжух!* Он молниеносно толкнул Эмми на пол и отпрянул влево. В миллиметре от его руки, глубоко войдя в деревянный пол, торчала… ВИЛКА! Самая обыкновенная столовая вилка! — Ой, Тэдди, я промазал. Прости… — раздался сбоку расстроенный голос. — Кто бы сомневался, что вилка — твоих рук дело, — прошипел Муками, потирая спасенную конечность и зло глядя на парня с плюшевым мишкой. — А вот и одноглазая плюшевая помощь пожаловала, — брюнетка села на полу и уважительно посмотрела на Канато. Сакамаки с абсолютно невозмутимым видом достал из-за пазухи еще три вилки. Глаза Коу полезли на лоб от такой метательной артиллерии. Но, быстро взяв себя в руки, он обезоруживающе улыбнулся и притянул Эмми к себе спиной. — Воу, воу, как грубо. Это всего лишь один маленький укус. Подумаешь… Он снова склонился к шее, но в этот раз увести жертву пришлось еще более резко — обоих повалило на пол, а рядом с вилкой, по самую рукоятку, в столешнице торчал разделочный нож. — Вы чего?! Я вам что, игольница?! Мазахистская кошечка, ты вообще с ума сошёл?! — взревел Коу, вскакивая и направляясь к брату с явно недобрыми намерениями. — Как так? Я что, промазал? — искренне удивился «кошечка». — Мумия подтянулась. Всем спасибо, все свободны, — быстро проговорила брюнетка, хватая со стола пачку салфеток и пулей вылетая в сад. — Ну, я пошла! — Эй! Стой! Я же все еще голодный! — завопил Коу, но у самого его горла тут же скрестились лезвия ножа и вилки. — В-в-вы чего? — Ну что, Канато-кун, быстро и безболезненно? Или медленно и с мучениями? — промурлыкал один брат. — Тэдди и я — за второй вариант, — кивнул второй. — Нееееееет!!! — Хи-хи-хи. Кажется, веселье только начинается. Надо будет в похоронку позвонить, забронировать ящик посимпатичнее, — злорадно прокомментировала Эмми, ускоряя шаг к беседке. — Прощай, Коу-кун, ты был... вкусным соседом по кухне! Эмми почти дошла до цели, как вдруг заметила сестру, мирно лежащую на лавочке. Юи что-то тихо напевала себе под нос, глядя в небо. Одна нога небрежно закинута на колено другой и изредка покачивается в такт мелодии. Малиновые глаза спокойно, с легкой грустью смотрели на звездную россыпь. Пшеничные волосы, заплетенные в тугую косичку, выбивались из-под капюшона темно-синей кофты и уютно лежали на плече. — Боль моя повторяется вновь, Я опять бегу по кругу, не снимая оков. Верно или нет? Нитью путает след… Мне нужно только получить отвееет. — Йоу, систр, — брюнетка бесцеремонно прервала ее вокальные упражнения и плюхнулась на скамейку напротив. — Угусь. — Что это ты тут делаешь одна-одинешенька? Без своего любимого котика? — Эмми картинно встала, огляделась по сторонам и даже заглянула под лавочки. — Кис-кис-кис, Аято-сан. Блондинка медленно перевернулась на бок и с интересом посмотрела на сестру, которая снова уселась, вытирая остатки торта с волос. — Хома, как ты думаешь… стоит ли мне оставаться с этим вампиром? Выйти за него замуж по-настоящему? — Но ты же говорила, что вы уже сто раз женаты, или… — она отвлеклась, выжимая крем из волос. — По традиции вампиров — да. Но по законам смертных… у нас не было ни пышной свадьбы, ни букета, ни гостей, ни даже дурацкого торта, за который можно было бы подраться. — Почему ты решила его бросить? — напрямик спросила Эмми. — Я не знаю… — Юи вздохнула и снова перевернулась на спину, подставляя лицо ночной прохладе. — Он эгоист, самовлюбленный садист, всегда получает то, что хочет. От него не дождешься ни капли романтики, а его язык — это отдельное орудие пыток. Но… — Но?.. — подалась вперед брюнетка. — Но именно это меня в нем и цепляет, сестра. Его ехидная улыбка, его идиотские шутки, дурацкие прозвища… Он не однообразен. С ним можно смеяться до слез, уткнуться носом в его алые волосы, обнять и не отпускать. Он и правда похож на дикого, ободранного, но чертовски гордого кота… Я его и вправду люблю… По телу дрожь и мурашки от каждого его прикосновения, и кровь закипает в венах, как лава. — Ну, вот ты и ответила на свой вопрос, кроля, — мягко улыбнулась Эмми. — И правда. — Блондинка улыбнулась и села, поправляя капюшон. — А ты? Что тебя связывает с Шу? Что тебя цепляет в нашем короле диванных подушек? Эмми открыла было рот, чтобы тут же отшутиться, но вдруг задумалась… И правда. Что именно? Так ничего и не ответив, она лишь растерянно моргнула. — Ясно… — вздохнула Юи. — Он тебя ценит, хома. Даже больше, чем свой плеер. В глубине души он счастлив, что ты снова здесь, рядом… В голове у Эмми эхом пронеслись слова Шу, сказанные когда-то в этой самой беседке: «Просто… этот особняк полон воспоминаний». — Если мне не изменяет память, — продолжила Юи, вставая, — ты ведь здесь не навсегда и скоро уедешь. Готова ли ты снова его бросить? Оставить одного в этом склепе? Он скрывает чувства за маской безразличия, но готов разорвать любого на куски за тебя. Не причиняй боль тому, кого приручила, сестренка. Вампиры любят вечно, но и страдают они — вечность. Так кто он для тебя? Просто парень-вампир, а ты лишь его еда? Или он твой любимый соня, а ты — его дорогая, самая хрупкая кукла? Эмми опустила голову, не в силах найти слова. Ей нечем было крыть. И ведь правда… Он ее ценит, сдерживает злость, а она… она позволяет другим прикасаться к себе, пить свою кровь. Юи, мягко ступая, пошла к особняку. — Юииии! — крикнула хома ей вслед, вскакивая. — Я сделаю тебе самую лучшую свадьбу! В сто раз круче, чем у смертных! С фейерверками и оркестром! Блондинка остановилась и, обернувшись через плечо, одарила ее теплой, благодарной улыбкой. — Буду ждать, сестренка. Ты обещала. Эмми широко улыбнулась в ответ, как вдруг сзади на голову ей накинули плотный черный мешок. Один точный, выверенный удар по шее — и мир, вспыхнув салютом искр, погас.