Месть до последней капли крови.

Комната, окутанная вязким, почти осязаемым мраком, напоминала лавку старьевщика с претензией на жилье. Лунный свет, разрезая темноту, падал на не слишком большую кровать, и сразу становилось ясно: это старенький, видавший виды домик, а не пентхаус. Белые простыни и наволочки сияли под луной как единственное доказательство чьей-то чистоплотности. На стене, рядом с кроватью, красовался целый иконостас из фотографий блондина — видимо, хозяин был в восторге от собственного лика. На противоположной стене висел дартс, но вместо дротиков в мишени торчали устрашающего вида кинжалы. Множество горшков с растениями, словно джунгли, захватили пол и подоконник. Большой книжный шкаф у окна был забит книгами, создавая уютный, хоть и немного сумасшедший антураж. И на этой самой кровати, с завязанными глазами и в полной боевой готовности ничего не видеть, лежала хома. Рядом, на полу, с видом гурмана, наслаждающегося долгожданным блюдом, сидел блондин. Спустя некоторое время брюнетка, словно недовольный кот, что-то промычала в повязку. — Эй… Эй, ты… Я сказал, эй!.. Э-э-эй… — Коу наклонил голову, как попугай, пытающийся привлечь внимание. Девушка, наконец, соизволила услышать эти возгласы и повернула голову влево, всем видом демонстрируя, что ее отвлекли от важных дел. — Ах, ты наконец-то проснулась! Как хорошо, — выдохнул он, изображая вселенское облегчение. — Ты так долго спала, что мне казалось, будто пройдет целая вечность, прежде чем ты соизволишь подать признаки жизни. Я уж думал, ты решила проспать до следующего ледникового периода. — Кто ты такой? — не узнав по голосу, резонно поинтересовалась брюнетка. — Э? «Кто я такой»? Э-э-э, как жестоко! — он театрально схватился за сердце. — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь из того, что произошло перед тем, как тебя так негостеприимно вырубило? — спросил Муками и залился смехом, словно сам рассказал анекдот. — Хм… Лео упала в обморок, а потом назвала меня дочерью убийцы… а потом… А? Коу-дурак! — осенило ее. — Похоже, память к тебе возвращается. Чудесная новость! — Зачем ты это сделал? Разве не ясно было, что мне там было не до тебя и твоих игр?! — «Зачем»? Ты задаешь слишком много вопросов, котенок. Ну, я думаю, с этим ничего нельзя поделать. Ты сейчас в кромешной темноте, и это нормально — быть напуганной до полусмерти. Я бы даже сказал, это часть программы, — промурлыкал он. — Да как бы… не очень-то и страшно, — пробубнила Эмми, стараясь говорить бодро. — Хи-хи-хи… Не волнуйся. — Не волноваться?! Что со мной?! Что ты за хрень тут устроил?! — взорвалась она. — Ну… Для начала: у тебя связаны глаза, ты в моей скромной обители и лежишь… на кровати, — он выдержал драматическую паузу. — Есть причина, по которой я похитил тебя… Хм… У меня их целый вагон и маленькая тележка, но основная — ты особенная. Там, в особняке, нам могли помешать, а здесь — тишина, покой и никаких лишних ушей. Но не волнуйся, в скором времени я тебя верну обратно, может быть, даже в целости. — Особенная? В скором времени?! Ты совсем идиот?! Шу тебя уроет так, что родная мама не опознает! — выкрикнула девушка и резко села на кровати, насколько позволяли связанные руки. — Не волнуйся… он меня и пальцем не тронет. Хи-хи-хи. А ты знаешь, что значит «особенная»? — Поясни, клоун, пока я не начала кусаться вслепую. — Это значит, что ты отличаешься от прочих серых мышек. Ты можешь не осознавать этого, но, по нашему скромному мнению, вы, сестры, — существа, заслуживающие самого пристального внимания. Впрочем, ты и сама об этом знаешь. Вы держитесь так, словно являетесь личной собственностью братьев Сакамаки, — его голос сочился ядом. — Чего? Я, например, никому не принадлежу! Захочу — уеду от них в ту же секунду, и никто слова не скажет! — буркнула Комори. — Э? Ты не принадлежишь им? — удивился блондин, словно услышал, что Земля плоская. — Ах, ну хорошо. Прости, я неправильно выразился, с кем не бывает. Сейчас исправлюсь. Вы — их домашние… зверушки, верно? Милые такие, пушистые, на цепочке. — Ну… только Юи может быть чьей-то там зверушкой, а я не зверь, понял?! — взвилась она. — Ха-ха-ха-ха… Не строй такое грозное лицо, хотя я его и не вижу, но уверен, что оно сейчас просто устрашающее. Это и есть та самая причина, по которой я тобой заинтересовался. Разве не прекрасно? Ты такая интересная… прямо как диковинная зверушка, которую хочется препарировать, — сказал блондин и, проведя кончиками пальцев по лицу брюнетки, мечтательно улыбнулся. Парень, словно большой и наглый кот, запрыгнул на кровать и стал придвигаться к Эмми все ближе, нарушая все мыслимые личные границы. — Зачем я тебе нужна? Конкретнее. — Хм? Какая забывчивая. Ты осо… — Я это уже слышала! В другом смысле! Я не это имела в виду, балбес! — Э? Это не то, что ты имела в виду? А, теперь я, кажется, понял. Хмм… — вдруг парень обратился к самому себе, и это насторожило девушку. — Ведь ничего страшного не случится, если я скажу ей?.. Хмм… Но… у меня такое чувство, что Руки-кун будет на меня зол. А это, знаешь ли, та еще головная боль, когда он сердится… Что же мне делать? Хи-хи-хи. Я скажу тебе, когда почувствую, что момент настал. — А? И сколько мне ждать этого «момента»? Год? А может, целую вечность? — Не совсем… — сказал Муками и придвинулся к ней почти вплотную, так что она ощутила его дыхание на своей щеке. — Теперь я ответил на все твои бесконечные вопросы. Но не забывай, что я хочу знать о тебе больше. В самых… интимных деталях. Я наконец-то нашел слабость этих напыщенных парней, и, как любит говаривать Руки-кун, проверка важнее всего. Поэтому я хочу проверить тебя. Посмотреть, какая твоя часть особенная, а какая — исключительна для вот этих самых рук. — Чего?! Ты вообще с дуба рухнул?! Только посмей! — выкрикнула хома, но ее голос предательски дрогнул. Он коснулся ее плеча рукой — и вся ее напускная уверенность вмиг улетучилась, словно сквозняком сдуло. По коже побежали мурашки размером с горох, она начала мелко дрожать, и в тишине комнаты был отчетливо слышен каждый оглушительный удар ее сердца. — Ха-ха-ха… Ты дрожишь, как осиновый лист. Не будь такой напуганной, я очень ласковый. Смотри, я убираю твои волосы. Хорошая девочка, хорошая… Так что не стоит дрожать, это всего лишь я. Парень аккуратно, почти нежно, убрал с левого плеча несколько локонов каштановых волос Комори и провел кончиками пальцев по ее шее, едва касаясь. Девушка судорожно вздохнула и вся превратилась в слух. Она пыталась сдерживать себя, приказывая телу не дрожать от каких-то там прикосновений, и прислушивалась к каждому шороху, как мышь перед котом. — Хм… Ты неожиданно стала очень осторожной. Но ведь Шу ты позволяешь обращаться с собой еще более вольно, разве нет?.. Это странно. Или, возможно, ты лишь притворяешься такой недотрогой? Если это так, то ты чертовски эротичная кошечка, — сказал блондин и, широко улыбнувшись, провел языком по ее щеке. — По всей видимости, опытный охотник — это тот, кто хочет заполучить достаточно осмотрительную дичь, которую не так-то просто поймать. Думаю, я согласен с таким подходом. Легко доставшиеся трофеи стали слишком скучны с тех пор, как я начал получать все, что захочу, благодаря своей работе. Ах… Их признания меня как более опытного охотника только раздражали бы. А что думаешь ты? Как жертва… что ты думаешь о семейке Сакамаки? Эмми демонстративно отвернулась и, проигнорировав его слова, ничего не сказала. — Эй… Ты не ответила. Что это еще за тишина, а?.. Хм? Я думаю, это слишком сложный для тебя вопрос, да? Ну, тогда давай возьмем полегче. Ах, точно, как насчет вот этого? Хорошо ли тебе, когда они кусают тебя? Чувствуешь ли ты, будто летаешь, что-то типа «вуааах!»? Испытываешь ли ты бесконечное счастье от простого поцелуя? — снова спросил парень, но девушка опять промолчала. — Эй, опять молчишь? Мне уже становится до зубного скрежета скучно. Черт, что же мне нужно такое спросить, чтобы ты наконец разродилась ответами на все мои вопросы? «Где бы ты хотела, чтобы тебя потрогали»? Или что-то в этом роде? Или тебе вообще все равно? Хи-хи-хи. Комори ничего не говорила, лишь прерывисто дышала, словно после долгого бега. Спустя некоторое время, слушая лишь гробовую тишину, завывание ветра за окном и больше ничего… парню это окончательно надоело, и, тяжело вздохнув, он сказал: — Мне скучно. Ты не ответила ни на один из моих вопросов, хотя я был с тобой сама вежливость. Ты на что-то намекаешь своим молчанием? — Я не намерена обсуждать такие интимные вещи с тем, кого я толком не знаю. Тем более ты меня похитил… непонятно куда… — наконец подала голос она. — «Я не намерена обсуждать такие вещи с тем, кого я не так хорошо знаю»? Хмм. Ну, в этом есть своя логика. Тогда я должен проводить с тобой больше времени, чтобы ты ко мне привыкла… Не волнуйся, совсем скоро мы будем всегда вместе, — промурлыкал Коу и, нежно вздохнув, поцеловал ее в щеку. — Я сделаю для этого все, мой маленький котенок. Парень заключил ее в объятия и, жадно лизнув шею, резко вонзил клыки. Брюнетка лишь до хруста стиснула зубы, а по щеке потекла одинокая слеза. Ей до безумия хотелось оказаться дома… рядом со своим любимым соней. Муками положил ее руки к себе на шею и, повалив на кровать, стал осыпать поцелуями ее шею, делать неглубокие укусы, слизывая потом остатки крови. Вскоре брюнетка отключилась от большой потери крови, ведь она не ела уже целую вечность. И пусть некоторые говорят, что у вампиров нет крови… не верьте. Есть, и она такая же алая и теплая. Коу навис над обессиленной хомой и, тяжело вдохнув, впился в ее губы жадным поцелуем, вкладывая в него все свои запутанные и темные чувства. Утро пришло неожиданно быстро и бесцеремонно. Пока в особняке царила паника, и все сбивались с ног в поисках их драгоценной хомы, девушка мирно спала на той же самой кровати в логове своего ночного мучителя. Блондин, как заправский дворецкий, принес две дымящиеся кружки кофе и вазочку со сладостями на серебряном подносе. Он поставил это на стол и подошел к мычащему и ворочающемуся под одеялом существу. Комори с трудом разлепила глаза и, осмотревшись по сторонам, в долю секунды вспомнила все. Коу сидел на краю кровати и улыбался так, как будто они тут на пикнике. Девушка инстинктивно отползла подальше и судорожно сжала в руках край простыни. — Вот, хорошенько всмотрись в мое лицо. Я снял повязку. Смотри, я так близко к тебе. Настолько близко, что наши губы почти соприкасаются. — Муками приблизился к хоме вплотную и засмеялся над ее испуганной реакцией. — Ты видишь меня? — Вижу, вижу, отвали… — пробурчала Эмми и, немного расслабившись, начала осматривать комнату, в которой ее держали в заложниках. — Для начала, приятно тебя снова видеть. Доброе утро, а потом уже все остальное… Я сожалею, что похитил тебя так внезапно. Но если бы я этого не сделал, выкрасть тебя у них было бы еще сложнее. Это был лучший выбор времени. Идеальный шанс. — Тебе что, в особняке не сиделось? Решил разнообразить досуг похищением? — Ну… Развлекаться с тобой в особняке — это одно, когда любой может вломиться и помешать, а здесь — совсем другое… Ты… смотришь телевизор или что-нибудь еще? — Догадайся с трех раз. — Ну, ты не выглядишь как та, кто смотрит. — Оно и ясно. Особняк не так уж и продвинут. Скукотища, как в клоповнике. Даже интернета нет. А в Париже… А что? — Хм? Нет, ничего. Я просто подумал, что ты бы меня узнала, если бы смотрела телевизор. Да ладно, это не так уж и важно. Стой… в Париже? Точно! Официантка! Я совсем забыл об этом. — Официантка? — не поняла Эмми. — Ну да, котенок. А ты разве не помнишь нашу судьбоносную встречу? — Хм… — брюнетка напрягла память, и перед глазами поплыли картины прошлого. И правда… она работала официанткой. Давненько это было. Хома была совершенно одна в чужом, огромном городе. Чтобы получить хоть каплю признания, нужен сильный дух, но порой, даже обладая такой мощью, не хватает храбрости предстать перед людским судом. Этот липкий страх, основанный на чужом мнении, разливается по венам, разъедая их. Хочется закричать, чтобы привлечь внимание, хочется встряхнуть прохожего, чтобы он просто заметил тебя. А они — такие безумно лицемерные, ступают по дороге, не оглядываясь. Быть невидимкой, не имея возможности выбрать иной путь, — ужасающе колко. А тут еще и обжигают те далекие воспоминания прошлого. Счастливые деньки. Улыбки, смех… поцелуи. Чувства копятся в дырявом решете сердца, иногда давая слабину… Однажды, до курсов в Академии, Комори подрабатывала в кафе простой официанткой. За гроши, терпя издевательства, похотливые взгляды и сальные предложения. В один солнечный день пришел он. Клиент-блондин в шарфе и шляпе, словно сошедший со страниц модного журнала. Брюнетку пробрала дрожь от его ауры, но она, собрав волю в кулак, подошла. Парень окинул ее оценивающим взглядом, словно прицениваясь к товару, и что-то пробубнил себе под нос. Она подошла к его столику, чтобы принять заказ, как вдруг… блондин внезапно схватил ее за запястье и повел за собой в… туалет?! — А? Что тебе надо? — выговорила чуть ли не по слогам Эмми, оцепенев. Она никогда не была пугливой, но сейчас ее коленки дрожали, а сердце провалилось куда-то в пятки и отказывалось возвращаться. Парень прижал ее к холодной стене рядом с раковиной. Он улыбнулся и, приблизившись вплотную, лизнул ее шейку, от чего она вся съежилась. По телу прошла мелкая, предательская дрожь… Вот что значит долго быть одной. Он опустил руку к колену и, медленно проведя вверх под юбку, притянул ее к себе еще ближе. «Почему? Почему? Я никогда никого не боялась, даже вампиров! А сейчас не могу противостоять простому смертному…» — вихрем пронеслось в голове Комори. Она почувствовала холод керамики — блондин усадил ее на край раковины и поднял ее левую ногу. На секунду мелькнула мысль укусить его в ответ и выпить всю кровь до дна, но не успела она приблизиться к его шее, как вдруг… в ее собственную шею вонзились чьи-то клыки, и вниз потекли струйки алой, теплой жидкости. Эмми стало плохо, и она потеряла сознание. — Ты тот самый парень, который меня тогда чуть не изнасиловал!!! — выкрикнула девушка, вспомнив все в мельчайших подробностях. — Изнасиловал? — искренне удивился Коу. — Я всего лишь хотел перекусить. А ты была так аппетитна, наивна и мила, что завладеть тобой не составило никакого труда. — Дурак. И что теперь тебе от меня надо? — Ну я же говорил… — И все? — перебила Комори. — Ну… и защитить своего маленького котенка от Лиса, — он улыбнулся и провел тыльной стороной руки по ее щеке. — Хмм… Думаю, все прошло замечательно. Эти парни так отчаянно тебя ищут. Шутка ли — их драгоценную игрушку похитили прямо из-под носа! *хихикает* Я смеюсь каждый раз, когда вспоминаю их ошарашенные лица. Думая об этом, мне хочется быстрее приступить к продолжению… Почему-то мое дыхание учащается, когда я рядом с тобой. Это твоя особая сила? Эй, почему ты кажешься такой безумно вкусной? — Коу приблизился к шее хомы и начал шумно вдыхать ее запах. — Ты действительно потрясающе пахнешь. Что это за аромат? М-м-м~ Я не могу насытиться им. Откуда он исходит? — Хз. Ты что, собачка? Вынюхиваешь меня тут, как ищейка. Парень тщательно обнюхал шею… — Не здесь. Тогда, может, здесь? Спустился ниже, к ключицам, бесцеремонно отодвинув ворот кофты… — Я не могу понять из-за твоей одежды. Почему бы тебе не снять ее? Она совершенно бесполезна. Давай, не стесняйся. Это досадная помеха для моего тонкого обоняния. Сделай это. — Чего? Да иди ты в баню! Не буду я раздеваться перед тобой, — прошипела Эмми, отодвигаясь. — Я, знаешь ли, очень вспыльчивый. Поэтому, если ты сейчас же послушно ее не снимешь, я сделаю с тобой кое-что крайне неприятное. Очень. — Неприятное? Трахнешь по-быстрому и дело с концом? — с ухмылкой, полной сарказма, проговорила брюнетка, глядя парню прямо в глаза. — Тц! А-а-а-а-а! Черт, столько проблем! Ты вообще понимаешь, что значит не повиноваться мне?! — Мне фиолетово, — Комори зевнула и картинно легла на подушку. — Баиньки хочу. Утомил. — Я начинаю раздражаться. А знаешь, когда я раздражаюсь, я начинаю беситься на все подряд. И даже просто глядя в твои дерзкие глаза… — парень засмеялся, но смех был недобрым, — меня это дико бесит. Он наклонился к самому ее правому уху и прошептал, обжигая дыханием: — Я выколю их. Серьезно. Знаешь, на самом деле, я очень люблю такие вещи. Это так… успокаивает. — Тц. Вот достал, — процедила Эмми, села и одним движением стянула с себя свитер. — О? Ты собираешься раздеваться? Ты будешь меня слушаться? Как ску-у-учно… Я планировал сделать с тобой что-нибудь еще более захватывающее. Знаешь, если ты с самого начала собиралась подчиниться, не лучше ли было сделать это сразу? Или тебе просто нравится со мной огрызаться? — Знаешь, огрызаться с тобой куда веселее, чем тупо повиноваться, как дрессированная болонка. — Точно, точно. Ты именно тот тип девушек. Ты хочешь, чтобы я орал на тебя и делал с тобой всякие ужасные вещи, я прав? — блондин захихикал. — Ты мазохистская кошечка. — Я не Азуса, наша местная мумия, так что мимо. — Ты из тех девушек, которые получают удовольствие от боли, да? — Ни капли, — хмыкнула она, скрещивая руки. — С такой индивидуальностью вовсе неудивительно, что ты будешь делать все, как тебе велят. Мы можем доставить тебе такое удовольствие, какое недостижимо для обычных людишек. *смеется* Это правда, что, испытав укус, становишься зависимым от него? Услышав это однажды, я даже захотел на мгновение стать человеческой женщиной и быть укушенным вампиром. Но, что уж там… кусать самому куда приятнее. Ах, кстати. Вот что я еще слышал: будто бы, когда тебя осушают, ты испытываешь удовольствие, подобное удару молнии. Это звучит настолько волшебно, что я завидую. Хотя, я все равно не хочу быть укушенным. Я подумал, что хотел бы прочувствовать этот вкус, но это не значит, что я позволю вонзить в себя клыки, даже если буду умирать. Хи-хи-хи. — Я могу тебя прикончить. С превеликим удовольствием, — брюнетка хищно улыбнулась, демонстрируя свои белоснежные клыки. — Не надо так шутить. Я сказал то, чего не должен был. А теперь снимай. Снимай давай. Сначала я хочу узнать происхождение этого сладкого, дурманящего запаха. Ты прячешь его, верно? Под этими кусочками ткани, которые даже не назовешь сексуальными. Твой драгоценный сек-рет. — Не-а. Дальше раздеваться не буду. Самый сок останется при мне. — Чего? — удивился Коу. — Но ты же… не хочешь, чтобы я выколол твои красивые, янтарные глазки? Хи-хи-хи. — Р-р-р. Вот же прикопался к моим глазам! Знай, я сама когда-нибудь их тебе выколю и на полку в банке заспиртую, как сувенир! — брюнетка расстегнула блузку и демонстративно остановилась. — Вот нет бы не огрызаться… Эх… Э? Ты закончила раздеваться? Не говори глупостей. Если я сказал снять одежду, значит, я имел в виду всю. Ты просто расстегнула ее, и ты называешь это «раздеться»? Хе-е-ех, ты действительно принимаешь меня за полного дурака. — А я думала, ты тупее. Эх… не получилось обмануть тупоголового вампира. И зачем я только живу? — с наигранной печалью вздохнула Эмми. — Знаешь, больше всего я ненавижу, когда со мной обращаются как с идиотом. Есть масса девушек в этом мире, которые мечтали бы, чтобы я сделал с ними нечто подобное. И даже несмотря на то, что я здесь, с тобой, трачу свое драгоценное время, ты… Ах! Я знаю! Ты просто притворяешься смущенной, а в глубине души ты просто на седьмом небе от счастья. Или ты просто хочешь, чтобы я порвал тебя на мелкие кусочки? Но я не фанат такого насилия. Скучно разрывать человека на части, когда он даже не кричит. Хи-хи-хи. «Нет у этого овоща ни капли чувства юмора. Хихикающий псих-идол, помешанный на выкалывании глаз», — пронеслось в голове хомы. — А-а-а, как скучно. Это начинает реально раздражать. Ты ничего не делаешь нормально, хотя я тебе все разжевываю. Что ты хочешь этим сказать? — Отвяжись. Коротко и ясно. Почему тебе это непонятно? — Ты бесишь. Ты делаешь это специально, чтобы вывести меня? «Тугодум… дебил…» — снова пронеслось в мыслях девушки, и она закатила глаза. — Просто поразительно, как сильно ты пытаешься меня разозлить. Ха-ха-ха… Интересно, может, мне стоит наконец начать действовать, а не просто болтать с тобой? — Ты чего? Огрызаться в сто раз веселее. Ты иногда тупишь, а мне в радость, — сказала хома и широко улыбнулась. — Ах… Но это нехорошо. Тем более я не хочу тебя пачкать раньше времени. Я просто сгораю от желания. Я хочу видеть, как ты плачешь и кричишь. Ха-ха-ха… Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли?.. Я хочу увидеть тебя жалкой и раздавленной. — В твоих желаниях, садюга двуличный. Парень медленно, со вкусом, расстегнул пряжку ремня… — Знаешь, я просто жажду постоянно мучить ничтожных девчонок. Обычно они смотрят на меня так, будто хотят вызвать симпатию, и это кокетство раздражает больше всего. А ты что думаешь? — Я хочу тебя заспиртовать и отдать Мисаки. Ей в школе на уроках анатомии жертва пригодится, — выпалила Эмми. — Кроме того, причина, по которой я тебя похитил, вовсе не в том, что я втрескался в тебя по уши. На самом деле ты просто жаждешь, когда я начну тебя мучить, признай это! Ведь так? — Блин, ну что у тебя за мечты такие? Дурацкие! Знаешь, недо-Ванга, вы провалили экзамен на прорицателя. На троечку. Но парень, казалось, начисто проигнорировал ее слова, и это бесило ее больше всего… — Я хочу причинить тебе боль и увидеть, насколько тебе хорошо. И когда эти напыщенные парни узнают о том, что случилось… Ха-ха-ха… Это будет просто прекрасно. Интересно, что они сделают со мной, когда поймут, что ты мне открылась? Убьют меня? Даже одна мысль об этом невероятно соблазнительна. — Господи, да убейте же кто-нибудь этого садо-мазохиста, — простонала Эмми. — Задолбал! Честное слово. Но снова игнор. Парень снял ремень и ловко связал им руки девушки. Эмми было настолько все равно, что она даже не обратила на это особого внимания. — Ну вот. Как тебе новый аксессуар? Я связал тебе руки своим поясом. Ха-ха-ха… Ты просто создана для этого. Ведь с тобой до сих пор только и делали, что проделывали подобные ужасы. Для тебя быть связанной — совершенно нормальное состояние. — Че? Когда успел-то? — удивилась Эмми и стала без особого энтузиазма пробовать освободиться. — Ах, Боже мой. Перестань сопротивляться. Несмотря на то, что я предупредил тебя о боли, тебе это все равно нравится, ведь так? На самом деле ты с нетерпением ждешь продолжения, признайся! То есть, ждешь моих клыков… Да? — Да иди ты в анал! Отстань! Ничего я не хочу! — Просто будь хорошей, послушной девочкой и дай мне осушить тебя. Я уверен, тебе будет безумно приятно. Я буду вонзать свои клыки, которые ты так любишь, в каждую частичку твоего тела. Ты счастлива от одной мысли, что можешь почувствовать их, верно? Я имею в виду — мои клыки. Клыки Муками Коу. Ты больше не должна делать вид, что хочешь сбежать. Это притворство стра… — он нависал бы над ней и дальше, сокращая дистанцию, если бы… девушка со всей дури не оттолкнула его от себя. — Воах! Что… что это сейчас было? Ты… ты только что… оттолкнула меня?! Хэ-э-э. Ты посмела отвергнуть меня? — До тебя только сейчас дошло, дубина? — пробубнила Комори, переводя дыхание. — Хммм… Полагаю, это не было притворством. Даже если это была игра, я все равно не могу тебе этого простить. Прошло столько времени… с того самого дня, когда я испытывал такие трудности с кем-либо. Коу резко, как кобра, схватил девушку за горло и стал сжимать пальцы, с каждой секундой перекрывая доступ кислорода. — К… Коу… ты… с головой… дружишь? — прохрипела она. — Эй, ты вообще соображаешь, где твое место, дрянь? И это после того, как я был так добр к тебе… — Ни хрена… себе… добр… Отпусти… м-меня… — брюнетка вцепилась в его руку, пытаясь разжать стальные пальцы. — М-м-м. Это больно, правда? Конечно, ведь я делаю это нарочно. И сделаю еще больнее. Я слышал, что люди, погибшие от удушья, переносятся в другой мир намного быстрее. Хи-хи-хи… Действительно, люди — такие слабые существа. Меня удивляет, почему все жизненно важные точки так легкодоступны. Если я просто разорву вот эту вену… то ты немедленно умрешь, верно? — Дурак… я наполовину вампир… Какая… смерть? — воздух заканчивался с пугающей быстротой, и ей до зуда в кулаках хотелось разбить его самодовольное лицо обо что-нибудь твердое. — А если я укушу тебя прямо сейчас, интересно, что произойдет? Когда я думаю об этом, то осознаю, что люди — всего лишь кормовая база для вампиров. Ты устроена так, чтобы мы могли легко тебя укусить. Вот так. Блондин, наконец, отпустил ее горло и, приблизившись к шее, резко вонзил клыки. Он стал жадно пить, большими глотками, обжигающую алую жидкость, что текла по его подбородку. — Ах… Твоя кровь вытекает из ран, что оставили мои клыки. Хи-хи-хи… Но ты ведь жаждешь продолжения банкета, да? «Хочу срочно его убить. Заманить в комнату пыток и медленно…» Парень же, не дожидаясь ответа, снова принялся пить из ее шеи. А зачем ему что-то говорить, если он… постоянно все игнорирует! — Хмм… Теперь я понимаю, почему все вокруг твердят о твоей крови. Она разительно отличается от крови других девчонок. Но ведь это же просто кровь, разве нет? Я не понимаю, что еще они в тебе так ценят. Неужели все дело только в этом? В том, что твоя кровь такая вкусная? — Иди и сам у них спроси, раз тебе так интересно! — пробубнила Эмми, зажимая ранку на шее, когда парень, наконец, отстранился. — Ах… как утомительно. Я должен был дождаться, пока ты снимешь одежду, и только потом связывать тебя. Тогда бы исследование твоего тела не было таким утомительным квестом. Ну, это была не самая удачная попытка. Эх… Ладно, это утомительно, но я сам сниму ее для тебя, так уж и быть. — Чего-о-о?! — Ты счастлива, что я тебя раздену? Признайся, сердце колотится как бешеное? — Да пиздец как счастлива! Не видишь? Я просто танцую от радости! — съязвила она. — Ха-ха-ха… В глубине души ты сейчас просто визжишь «Кия-я-я-я!», я прав? Муками прикоснулся к ее плечам и стал быстро, без лишних церемоний, раздевать. Брюнетка не собиралась сидеть как безвольная кукла и стала активно отбрыкиваться ногами. Коу с силой притянул ее к себе, одним рывком снял блузку и поцеловал в плечо. — Сейчас она в любом случае бесполезна, верно? Я хочу насытиться всем твоим телом. Хотя, по правде говоря, само тело меня не особо интересует… Ах! Сама мысль о том, что ты в таком плачевном состоянии, приводит меня в дикий восторг. Он стал раздевать ее дальше, уже медленнее, смакуя процесс. Стянул штаны, и на щеках Комори, против ее воли, вспыхнул румянец. Девушка поняла всю тщетность сопротивления — этот псих все равно сделает то, что задумал. — Хммм? Ты перестала сопротивляться? — он улыбнулся, заметив перемену. — Теперь ты знаешь меня намного лучше, правда? Или просто счастлива от того, что я снимаю с тебя одежду? — Да воообще… счастье-то какое привалило… — Хорошо. Видишь? Ты сейчас в ужасном виде. И лицо такое красное… Это уж точно не потому, что ты стесняешься? — Да с чего ты взял? Ни капли! — Тогда как насчет того, чтобы я сделал с тобой кое-что еще, более будоражащее? Ты будешь смущаться еще сильнее, когда я начну действовать более… дерзко. Ха-ха-ха. Блондин приблизился носом к ее шее и стал глубоко, шумно вдыхать воздух у самой кожи… — А-а-а-ах… Твой запах… он изменился. Ты пахнешь иначе, потому что смущена? Это… что это еще за новый аромат? Ты определенно что-то скрываешь в своем теле. Это то, чем так одержимы те парни? Ну, неважно. Я лично выясню причину. Своими клыками. Это самый быстрый и верный способ. А теперь слушай сюда: не двигайся, ясно? Если дернешься — убью, — сказал Муками и плотоядно улыбнулся. — Ну ладно… Давай раскроем твою маленькую грязную тайну. — Сволочь… как же ты меня достал. Чтоб тебя волк загрыз, — прошипела хома. — А-а-ах… Ты пахнешь так хорошо, что невозможно сопротивляться. Я не могу поверить, что такие женщины, как ты, могут пахнуть настолько божественно. Интересно, откуда же исходит этот запах? Парень спустился к плечу и тщательно обнюхал ключицу… — Здесь? Плечо… может быть, отсюда? Хм-м-м. Он укусил и сделал несколько жадных глотков. Эмми до скрипа сжала в кулаках простыню, терпя боль. — Хм-м-м… Не здесь? Муками спустился ниже, к груди, туда, где кожа была особенно нежной… — Тогда как насчет здесь? Прямо под рукой. Он вонзил клыки и, сделав пару глубоких глотков, удовлетворенно вздохнул. — Как же хорошо… — он провел языком по свежей ранке. — Хм? Ха-ха-ха… Твои глаза сверкают от возбуждения. Ты же любишь это, ведь так? Ха-ха-ха… Или, может быть, тебе нравлюсь именно я? Ах… Так это правда? Даже если тебе нравится сам процесс, владелец клыков тоже важен, не так ли? У тебя на лбу написано, что ты хочешь быть укушена мною снова. Что ты чувствуешь, когда такой шикарный вампир, как я, проявляет к тебе столь пристальный интерес? Ты счастлива? — Да не… — не успела Эмми договорить, как… — Конечно же, ты счастлива! Многие человеческие женщины замирают, словно кролики перед удавом, только лишь взглянув на меня. Тебе не следует скрывать этого… — Я не сужу человека по внешности, в отличие от некоторых самовлюбленных идиотов… — Э? «Я не сужу человека лишь по его внешности»? Ха-ха-ха… Ах… Да сколько ты еще будешь строить из себя невесть что? Я же уже говорил, что это лучший способ вывести меня из себя. Ты действительно идиотка. — А ты придурок… Два сапога — пара… Парень делал все больше и больше укусов на теле несчастной хомячки, и девушка уже всерьез пожалела, что вообще появилась на свет. Было больно… невыносимо неприятно… Кровь бешено неслась по венам, ускоряясь с каждой секундой, разрывая сосуды изнутри от запредельного давления… — А-а-а-ах… Это раздражает… Я буду пить твою кровь, пока не осушу тебя до дна, — выдохнул блондин и снова сделал укус. — А-а-ах… — Эта кровь поистине хороша… — он снова припал к ране. — Но как бы ни была прекрасна на вкус твоя кровь, ты совершила серьезный грех, разозлив меня. А за грехами следует наказание. Да, мне определенно нужно наказать тебя, моя маленькая грешница. Ха-ха-ха… Парень приблизился к мочке ее уха и провел по ней языком… — Ухо? — Верно… Я начну осушать тебя с уха. Это чувствительное место, так что может быть немного больно. Но, думаю, ты не будешь против, правда? Хи-хи-хи… Я оставлю на тебе свой знак. Он впился в мочку уха, и девушка вся сжалась, сморщилась и едва не вскрикнула от острой боли, но вовремя прикусила нижнюю губу до крови. — Хм? Болит ушко? Хэ-э-э… Я вижу. Тогда я залижу его специально для тебя, — Коу принялся зализывать прокушенное ухо, и от этих прикосновений брюнетке, к ее собственному стыду, стало немного приятно. — Кровь даже затекла в ухо… Какая ты неаккуратная. — Он продолжал свое дело и тихо хихикал, а по щекам девушки потекли слезы. — В чем дело? Почему ты плачешь? Ах, может, потому что уши — одна из самых чувствительных точек твоего тела? Боже, не возбуждайся так сильно лишь от того, что я чуть-чуть тебя укусил. — Я плачу, потому что это больно и мерзко! И ничего больше! — выкрикнула она сквозь слезы. — Хммм? «Только потому, что это больно»? Ты до сих пор лжешь мне? Ну, неважно. Люди ведь постоянно прокалывают уши, так что ничего страшного. Значит, ты можешь терпеть то, что доставляет тебе удовольствие, но не можешь выносить сильную боль? Хммм… Почему-то у меня закружилась голова. Ха-ха-ха… Похоже, твоя кровь действует как мощнейший наркотик. Плюс, смотри. Видишь мой правый глаз? — парень указал на него, и хома удивленно уставилась. — Он светится, правда? — Угу, — коротко согласилась Комори, кивнув головой. — Я уверен, что причина его свечения — твоя кровь. Такое случалось и раньше, но твоя кровь — это действительно нечто особенное. Муками засмеялся и, крепко притянув к себе хомяшку, улегся на постель. — Эх… Думаю, такая уникальная жертва, как ты, достойна спать со мной в одной постели… А тебе жутко повезло, не так ли? Ты замечала, что вампиры становятся одержимы тобой только потому, что твоя кровь до безобразия вкусная? Хи-хи-хи… Не вздумай отрицать, ведь я знаю правду. Я вижу тебя насквозь. Так что не скрывай, это бессмысленно. — Ты, ЛжеВанга, хватит уже придумывать черт знает что! — А-а-ах… Как же ты бесишь. Если бы у тебя была еще хоть какая-нибудь особенность, кроме крови… Но, как ни крути, ты всего лишь мазохистская кошечка, — вздохнул он и, приблизив лицо к ключице, вонзил клыки и стал пить кровь. — И тем не менее, ты умудряешься манипулировать всеми нами. И это не на шутку нервирует. Понимаешь ли ты это чувство? Коу принялся зализывать ранку и наносить новые укусы… — Когда я думаю о том, что ты от всего этого получаешь удовольствие, мне хочется загнать тебя в угол, в самом прямом смысле, и бросить умирать медленной, мучительной смертью. Знаешь, я никогда и никем еще не был так одержим. Даже человеческими женщинами. И все из-за… этой проклятой крови. — кусает. — Даже сейчас я возбужден до предела. Ха-ха-ха. — Ой, а как мне хочется, чтобы ты просто заткнулся, исчез отсюда и умер самой мучительной смертью! — пробубнила хома. — Как грубо. — Как ты со мной, так и я с тобой. — Ну-с, куда бы мне укусить тебя дальше? Твои шея и руки уже сплошь в крови… О, почему бы не залить их кровью еще сильнее? Если я это сделаю, ты будешь выглядеть в моих глазах еще «красивее». Он улыбнулся и, взяв девушку за запястье, поднес ее руку к самому лицу. — Хммм… Какие тонкие запястья… Хи-хи-хи. Похоже, я с легкостью смогу их сломать, если выверну чуть посильнее. Если я укушу тебя здесь, то, наверное, просто проделаю дыру. Ну-ка, дай мне руку, не стесняйся. Девушка нехотя протянула левую руку, и Муками удивился, заметив след от едва заметного шрама. — Хм? А этот шрам выглядит совсем свежим. Хм-м-м… И он явно не от моих клыков. Значит, его оставил кто-то из них. Хэ-э-э… Какой красивый аксессуар я нашел. Ты реально мазохистская кошечка. Но почему-то мне кажется, что ты об этом не просила. Тогда… значит, тебя контролировали. Подобно редкому цветку… Цветы не вырастают такими красивыми сами по себе. Кто-то, наделенный властью, взрастил этот цветок настолько прекрасным, что на него слетаются все насекомые. Выходит, ты могла быть специально создана, чтобы привлекать нас, вампиров? Не похоже, чтобы кто-то вроде меня захотел испить твоей крови просто так, без причины. Парень засмеялся и начал с садистским интересом ковырять шрам ногтем, причиняя хоме новую боль. — Ах… Шрам совсем свежий, поэтому кровь будет течь медленно. В таком случае, я просто расковыряю его посильнее. Больно? — Эмми сморщилась от боли и снова прикусила губу, так что в рот потекла тонкая струйка крови, а блондин только засмеялся громче. — Ну же, я погружаю в него ногти. Больно, ведь так? Страдай, можешь даже кричать во все горло. Никто не придет. Они не знают, где это место. Оно было создано специально для таких вот… уединенных бесед. Хотя… даже если они не знают об этом месте, интересно, придут ли они за тобой? Ну, ты понимаешь, за той, кем они так одержимы. — смеется и продолжает ковырять шрам. — Ты в агонии? — Р-р-р… Как же я тебя ненавижу! — Ах… Это твое злое лицо становится еще более уродливым и одновременно очаровательным. Может, мне стоит признать, что даже в этом есть свой шарм? И я не могу не любить эту твою сторону. Но этот шрам… он словно вязкий. Почему? Разве вампирам доставляет удовольствие сражаться за такую жертву, как ты? Ха-ха, но если я просто так оставлю этот чужой шрам, будет неинтересно. Я поставлю поверх него свой, который перекроет их. Это станет доказательством того, что ты полностью и безоговорочно испорчена мной. Коу вонзил клыки чуть выше запястья и, сильно сжав челюсти, начал пить. — Я чувствую их мерзкий запах, который исходит от этого шрама. Это выводит меня из себя, — кусает снова. — Я просто хочу прокусить твою руку насквозь! — пьет, затем смеется. — Это вкус чистой ненависти, да? Верно, я не прощу их. Ни за что и никогда. Поэтому… — пьет кровь. — Я не отдам им тебя. Ты уже моя собственность. Отдай мне свое тело, душу… отдай мне всю себя… и исчезни. — Ага, щас! Бегу и спотыкаюсь от радости! — Ха-ха-ха… Это плохо. Очень плохо. — Да ты, похоже, только и делаешь, что возбуждаешься с каждой секундой все сильнее. — Что? Я возбуждаюсь? Ува-а… Кажется, это первый раз, когда я чувствую нечто подобное. Ха-ха-ха… Я получил в руки поистине уникальную игрушку. Изначально я должен был лишь попробовать тебя, прежде чем отдать твое сердце сестрам. Но теперь… я не могу этого сделать. Ты стала слишком ценным трофеем. — Мое сердце? Так вот, значит, где собака зарыта. А я-то, наивная, думала, что эти сучки сдохли… Так нееет, они живее всех живых. — Эх… Да. Они все еще живы и жаждут мести. А теперь… Дай мне испить еще. Я чувствую себя так странно, когда пью твою кровь. Я начинаю думать о том, чтобы вся кровь, что течет по этим венам, принадлежала только мне. Эй, у тебя ведь еще осталась для меня кровь? — После тебя там не останется ни капли, — пробубнила Эмми. — Ха-ха-ха. Само собой. А где остальные шрамы, которые они оставили? Ну же, скажи мне, где они? Я заставлю тебя испытать эту боль заново. Давай, говори! — … — Эй, ты меня слушаешь вообще? Если ты и дальше будешь делать такое удивленное лицо, я сделаю с тобой кое-что действительно мерзкое… — Ну… есть один шрамик на животе… — Хммм? На животе? Хэ-э-э… Где, где? — парень опустил взгляд на живот жертвы и заметил небольшой, почти незаметный шрамик. — А, ты про этот. Я нашел его… Они все кормятся каким-то отвратительным, животным способом, — он наклонился и стал его зализывать. — Ах, какой необычный аромат… — Тц… — Что такое? Ты позволяла им всем осушать тебя? Ты действительно та еще штучка, сука. — Следи за базаром, сволочь! Кроме Шу, ко мне никто не прикасался в этом смысле, но пришел ты, придурок, и моему спокойствию пришел конец… — Хм? Что это еще за бунтарский огонек во взгляде? Мне нужно повторить тысячу раз, чтобы ты наконец поняла? Попробовав твою кровь, я убедился: «как я и ожидал»… в тебе определенно есть нечто, что манит других вампиров. И до чертиков интересно, кто же за это в ответе? Ха-ха-ха… Когда я думаю об этом, все становится лишь увлекательнее. Сейчас я оставлю на тебе пару новых шрамов. Поэтому… — он снова начал ковырять старый шрам, — я укушу тебя даже в него. — Чего-о-о? В этот?! Пизде-е-ец. — Ты просто прыгаешь от радости, верно? — Ага, конечно, придурок! Что, не заметно?! — Я имею в виду, что это я, тот самый, кто обещает сделать с тобой это. Так что ты должна быть счастлива… Ах, какой мерзкий, грязный шрам. Я немедленно сотру его с твоего тела. Коу жадно припал к шраму и стал пить кровь… — Какой тяжелый, застарелый запах… Он просто не выветривается! Проклятье, как же раздражает. Это бесит меня до скрежета зубов! Боюсь, мои клыки не смогут так просто избавиться от этой вони!.. Это лишь сильнее разжигает во мне желание испортить тебя окончательно. Придется вонзить в тебя клыки еще глубже. Вот так. — Муками укусил с такой силой, что девушка вздрогнула, и продолжил пить. — Дурак! Это чертовски больно! — Ах, тебе больно? Ха-ха-ха… Ты истекаешь кровью, словно спелый гранат. Что за бесстыжая девчонка… Но ты не должна чувствовать боль! Ты должна получать лишь чистое удовольствие от моих укусов. Ха-ха-ха… Я знаю, что ты хочешь меня. Скажи это вслух. Жалобно, мило умоляй меня. Ну же, быстрее. Умоляй: «Пожалуйста, Коу, заставь меня чувствовать себя еще лучше…» — Иди на хер! — Хммм? Я не слышу от тебя тех слов, что мне нужны. Проси громче и более сладко. Ха-ха-ха… Верно, будь наконец честна сама с собой. Я мог бы любить тебя, даже если бы ты была полной уродиной. — Р-р-р… — М-м-м… Ладно. Даже если ты не просила меня так восхитительно, я все равно вознагражу тебя своими клыками, — он кусает и пьет кровь. — М-м-м… — М-м-м? Может, хочешь еще? Хи-хи-хи… Просить добавки — это нормально. Меня это полностью устраивает. Я погружу свои клыки в тебя еще глубже, так и быть, — продолжает пить и через некоторое время нюхает ранку. — Запах стал немного выветриваться? Ха-ха-ха… А ты стала выглядеть гораздо лучше. Твое тело — словно желе, а кровь сейчас особенно сладкая. — Где еще… тебя кусали? — Ну… — А, не говори. Я сам найду. После живота, по логике, должна идти… нога. Ха-ха-ха… Ха! Я так и знал! Есть же вампиры, которые обожают такие пикантные места. Кусать в бедро — это так эротично. А они просто продолжали истязать ее там… как непристойно! Эмми поежилась от его слов и взгляда, а парень опустился ниже, к ногам, проводя по бедрам чуть холодными, цепкими руками. Он поднял голову, оставил легкий поцелуй у коленки и посмотрел снизу вверх в янтарные, измученные глаза девушки. — Какое лицо ты обычно делаешь, когда тебя кусают здесь? Ты могла этого не осознавать, но все твои эмоции — как на ладони. Как неловко… Ха-ха-ха… Но ты же обожаешь, когда тебя кусают именно сюда. Такое чувство, будто ты ждешь чего-то большего. Или я уже «прочитал» тебя? Это потому что тот, кто тебя кусает, — я? Ха-ха-ха… Ну, вся правда откроется только тогда, когда я укушу. Итак, какой шрам станет первым? Этот? Я решил, что начну с этого. Парень резко вонзил клыки в бедро и стал пить кровь… — Ха-ха-ха… Какой потрясающий вид, — продолжает пить. — Ты чувствуешь слабость? Твое тело начинает изгибаться в агонии. Так пошло… — пьет еще больше, с каждой минутой увеличивая дозу. — Это еще далеко не все. Дай мне выпить больше. Всю, до последней капли. Он посмотрел на лежащую с уже полузакрытыми глазами Эмми… — Давай, открой свои глазки и посмотри на меня. Ты ведь довольна, правда? Эта ночь будет вечной, рассвет больше никогда не наступит. Я решил: ты станешь моей навсегда. Ха-ха-ха… Все хорошо. Я знаю, что ты в восторге. А теперь… отдай мне всю свою кровь. Ты можешь просто наслаждаться тем, что испытываешь со мной. Коу уже нацелился снова вонзить клыки в ногу, как вдруг чья-то рука стальной хваткой сжала его горло. Раздался отчетливый, влажный хруст позвонков. Эмми с трудом приоткрыла глаза — внезапно стало подозрительно тихо… Неужели этот ад закончился? Неужели заткнулся этот нудный лектор? Вдруг она увидела смутные очертания и… пронзительные синие глаза! Шу… этот невыносимый соня все-таки пришел за ней. Брюнетка, обессиленно улыбнувшись, наконец, позволила себе отключиться, провалившись в спасительное беспамятство. Что было дальше — покрыто мраком. И никто никогда не узнает. Коу с тех пор стал обходить Сакамаки за версту, а вампирская регенерация не оставила на теле Эмми ни следа от тех жутких пыток. Синеглазый принц в наушниках все-таки явился за своей хомой. Значит… она ему далеко не безразлична. \*\*\* Комната Эмми. Окна плотно зашторены, кровать аккуратно заправлена, кругом идеальная чистота. Соня бережно, словно величайшую драгоценность, положил девушку на кровать и невесомо поцеловал в лоб. Выпрямившись, он уже хотел уйти, но его взгляд упал на тумбочку. На ней лежал аккуратно свернутый листочек с пометкой «Свадьба для Юи». Сакамаки развернул его и с легким удивлением прочел, что брюнетка еще до похищения запланировала на завтра тайную свадьбу для сестры и расписала все до мелочей: сколько нужно продуктов, сколько шариков, гирлянд и прочей мишуры. Шу аккуратно сложил листок, взял его с собой и так же бесшумно исчез, растворившись в тенях особняка.