Месть до последней капли крови.

Утро бесцеремонно ворвалось в комнату, просочившись сквозь неплотно задернутые занавески. Солнечные зайчики, нахальные и вездесущие, сначала робко опустились на подушку лимонного цвета, а затем, осмелев, стали подниматься всё выше, целясь прямо в лицо спящей. Каких-то три секунды — и девушка начала беспокойно ворочаться, спасаясь от назойливого света. Брюнетка что-то сонно мычала в подушку, силясь продлить сладкое забытье, пока память, подлая и безжалостная, не подкинула ей картинку вчерашнего дня. Глаза распахнулись сами собой. Она резко села в кровати и заорала на всю комнату так, что, казалось, люстра качнулась: — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Коу!!! Тут её взгляд упал на мирно сопящего рядом блондина, больше похожего на выжатую тряпку, чем на грозного идола. Он спал, даже не пошевелившись. — А? Спит... Может, мне всё это просто приснилось? Хм... — она на секунду задумалась, почесала затылок, и её лицо озарилось счастливой улыбкой. — Ой! Ура-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Эмми была на седьмом небе от счастья, что этот день наконец-то настал. День свадьбы Юи! Правда, где-то глубоко внутри червячок совести грыз: она ведь ничегошеньки не успела подготовить для любимой сестренки. Даже обидно до слёз... Но она и не подозревала, что кто-то другой провел всю ночь без сна, трудясь как проклятый: украсил весь холл шарами, лентами и мишурой, соорудил умопомрачительный многоярусный торт, покрытый белоснежной помадкой и украшенный изящными фигурками из марципана. И вот этот «кто-то» сейчас без сил валялся на кровати рядом, абсолютно опустошенный. Это было его личное искупление, его добровольное наказание. Вдруг в девушку, всё еще пребывающую в эйфории, неожиданно прилетела подушка, сбив с нее шляпу воображаемого триумфа. — Эй! — возмутилась она. — Сама виновата, — недовольно пробурчал блондин, не поворачивая головы от стены. — Зачем с утра пораньше орать как оглашенная и плясать свои дикие танцы? Ты дождь, что ли, вызываешь? Подушку верни на место. — А? Угу, — кротко согласилась она, мгновенно присмирев. Брюнетка на цыпочках подошла к парню и аккуратно положила подушку обратно. Стараясь не шуметь и не разбудить это сонное царство, она подкралась к шкафу, выудила оттуда первый попавшийся комплект одежды и на цыпочках же прокралась в ванную, плотно прикрыв за собой дверь. Весь особняк еще видел десятый сон, за исключением двоих: Рэйджи, который что-то увлеченно химичил в своей комнате, смешивая подозрительные порошки, и Лис, что крутилась вокруг него как юла, непрерывно задавая миллион вопросов. Эмми, оказавшись в ванной, быстро переоделась. Её выбор пал на темно-синие джинсовые бриджи, свободную белую майку чуть ниже бедер, легкую джинсовую жилетку и, в довершение образа, белую шляпку. Аккуратно уложив непослушные волосы, она нашла в шкафчике чью-то забытую косметичку и быстро, но умело, сделала легкий макияж. Из ванной она выпорхнула с четким планом: захватить кухню. Ей нужно было приготовить хоть что-то: быстрые салаты, десерты... Но когда она заглянула в холодильник, у нее отвисла челюсть. Полки ломились от невероятного количества готовых вкусняшек. Так и хотелось немедленно попробовать каждую. Тем временем в своей спальне пробудилась блондинка. Сладко зевнув, Юи переоделась в простые черные шорты и кремовую футболку и направилась на кухню в поисках живительной влаги. Но по пути её перехватила Лис и под каким-то надуманным предлогом утащила в комнату к Рэйджи, закрыв дверь на замок. Пока Леона всё еще досматривала самые сладкие сны, Эмми решила, что сестре нужно подкрепиться. Лисичка так долго с ней не разговаривала... это не на шутку волновало брюнетку. Она взяла серебряный поднос, поставила на него стакан ледяной воды и тарелочку с легким салатом и двинулась к комнате сестры. Но не успела она сделать и пары шагов по коридору, как сзади кто-то подошел и нахально лизнул ее в шею. — Коу... Ты что творишь, придурок с раздвоением личности? — прошипела она, не оборачиваясь. — Не умеешь ты шутить, Неко-чан... — раздался сзади сладкий, как патока, голос. — Я просто пришел к моему маленькому котенку. — Признайся честно, кровопийца недоделанный: жрать захотел — вот и пришел! — Ну... — он замялся. — Гну. Всё ясно с тобой. Я пошла, — отрезала девушка и прибавила шагу. — Стой! Парень схватил ее за руку резко и неожиданно. Эмми охнула, и поднос с грохотом полетел на пол, разметав салат по всему коридору. — Придурок, ты что творишь?! — закричала девушка, с яростью глядя на Коу. — Э-э-э... — Бэ! — Какая ты грубая, Неко-чи, — наигранно грустно протянул он. — А какой я должна быть?! Ты же ни хрена убирать не собираешься! — Тише, тише, Неко-чи, — промурлыкал парень и, притянув её к себе, принялся гладить по голове, словно норовистую кошку. — Чего? Эмми не успела и глазом моргнуть, как блондин, воспользовавшись моментом, вонзил клыки в её беззащитную шею. — Коу-дурак, отпусти! — зашипела она. — Не-а... — Коу... отпусти... Парень нагло игнорировал её протесты, делая всё более жадные глотки. Её кровь, обжигающая и невероятно вкусная, словно самый изысканный наркотик, туманила разум, и он просто не мог остановиться. Но... — Муками Коу, ты что, оглох? Разве не слышал, что тебе сказал этот горе-хомяк? Или ты хочешь, чтобы я освежил твои воспоминания о вчерашнем вечере? — раздался ледяной голос за его спиной. — Хм... Шу-кун, ты ревнуешь? — промурлыкал блондин, вытирая кровь с лица и нахально глядя на соню. — Чего ты? Тут на всех хватит... — Я спрашиваю, ты слышал, что я тебе говорил? — голос Шу не предвещал ничего хорошего, и его кулак молниеносно встретился с лицом Муками. — Хана твоей милой модельной мордашке, — философски заключила Эмми, уже опустившись на колени и собирая с пола осколки и остатки салата. — Эмми, давай я помогу, — сказал соня, делая шаг к ней. — Не надо, — отрезала она, не поднимая глаз. Девушка быстро всё сложила на поднос и, не оглядываясь, пошла на кухню, чтобы выкинуть испорченный салат и помыть посуду. — Ничего, Шу-кун... Она еще поймет, что я для нее — лучший вариант, а не ты, сонный ленивец, — прошипел Коу, вытирая кровь с разбитой губы и удаляясь в сторону холла. — Эх... Ей решать, а не тебе, самовлюбленный болван... — тихо ответил Шу, глядя ей вслед. Эмми, уже успокоившись, снова мирно шла по коридору, неся на подносе стакан воды со льдом для сестры. Вдруг дверь комнаты Рэйджи с грохотом распахнулась, и оттуда пулей вылетели Лис и Юи. — Рэйджи, отстань! Ищи других подопытных! — в унисон выкрикнули они, скрываясь за поворотом. — Хм... странные они. Это же всего лишь витаминизированный стакан крови, — вышел в коридор шатен, недоуменно поправляя очки. — А мне можно попробовать? — тут же поинтересовалась голодная вампиресса, глаза которой загорелись алым. — На, держи... — парень протянул ей бокал с густой бордовой жидкостью. Девушка сделала пару жадных глотков, смакуя вкус, и вернула стакан. Вдруг тишину особняка разорвал пронзительный детский визг. — Крыса!!! — закричала Мисаки где-то в холле. Рэйджи вдруг побледнел, закачался, и Эмми, повернувшаяся на крик, краем глаза заметила, что его силуэт начал стремительно уменьшаться. Она обернулась, чтобы спросить, что с ним, но на том месте, где только что стоял высокий шатен, никого не было. — Рэйджи, ты где? Эмми опустила взгляд на пол и обомлела. Перед ней, посреди коридора, сидел маленький, пушистый черный хомячок с красными глазками-бусинками и в крошечных очках. — Рэйджи? Ты что, хомяк в костюме? — она хотела рассмеяться над этой нелепостью, но внезапно ей стало плохо, и весь мир поплыл перед глазами. — Тетя Эмми! Я видела страшную крысу! Тетя Эмми! — голос Мисаки приближался. — А? Эмми посмотрела в сторону, откуда доносился голос, и ужаснулась. Всё вокруг вдруг стало невероятно, чудовищно огромным. Дверь в комнату Рэйджи казалась вратами в замок великана, а прямо перед её носом стоял черный хомяк и деловито поправлял лапкой очки. — Чего?! Она посмотрела на свои руки и чуть не хлопнулась в обморок. Вместо рук были маленькие, пушистые коричневые лапки. Её кличка перестала быть просто шуткой... она стала РЕАЛЬНОСТЬЮ. — Чего-о-о-о?!!!! — завизжал крошечный темно-коричневый хомячок с янтарными глазами, стоя в луже ледяной воды рядом с упавшим стаканом. — Рэйджи, если это твоих рук дело, признавайся! Мать твою, сколько эта дрянь действует?! — Хм... Чисто гипотетически, этот экспериментальный порошок действует всего один день, — пропищал черный хомяк, снова поправляя очки. — Чего?! Один день?! А почему не, скажем... секунду?! — А где ты видела такие избирательные порошки? — с искренним научным интересом спросил хомяк-Рэйджи. — Э-э-э! Да я тебя сейчас сама убью, меховой ты зад! А из твоей шерсти брелок сделаю и на ключи повешу! — провизжала новоиспеченная хома и потянулась своими крошечными лапками к обидчику. Но не успела она дотянуться и совершить акт хомячьего правосудия, как над ними нависла гигантская тень. — А? Хомячки?! — раздался сверху радостный голос Мисаки, который для них звучал как глас божий. — Хи-хи. Ну всё, тебе хана. Мисаки, убей его! — скомандовала Эмми и, не теряя ни секунды, рванула на коротеньких лапках в сторону комнаты Лео. — А? Хомячок знает мое имя? Эй, хомячок! — удивилась девочка, но Эмми уже и след простыл. Тогда малышка перевела горящий энтузиазмом взгляд на черного хомяка. Рэйджи, даже будучи грызуном, судорожно сглотнул, поправил очки и попятился. — Хома, а хома... а давай поиграем в дочки-матери? Или в больницу? — Мисаки хищно улыбнулась. — Или... сыграем в школу! Чур, у нас урок биологии! Тема урока: «Анатомия хомяка. Практическое занятие с элементами вскрытия». Эмми неслась по коридору со скоростью, невиданной для хомяка, как вдруг путь ей загородила чья-то гигантская нога. — Вот ты и попался, тупой хомяк, — с торжествующей улыбкой пропела Лис, протягивая к ней руки. — Как же долго я ждала этого момента. — Ага, щас, размечталась! Иди ты знаешь куда, а меня не получишь! — крикнула Эмми и юркнула у нее между пальцев. — Ах ты, пушистая дрянь! — взвизгнула Лис. — Аккуратней, а то от злости стекла в твоих очках лопнут. Хи-хи! — донеслось откуда-то спереди. — Ах ты ж... тупой хомяк! — Лис, пылая гневом, бросилась в погоню. Впереди, как спасение, показался сонный Шу. — Шу-у-у!!! — радостно заверещала Комори, подбегая к его ноге. — Ты и правда теперь горе-хомяк, в самом прямом смысле, — философски заметил он, глядя на нее сверху вниз. — Чего?! Шу, мать твою, помоги! Сзади эта очкастая машина для убийства хомяков! — С одним условием. — С каким еще условием?! — хомячок скрестила лапки на груди. — Ты принесешь мне боль. Сладкую боль. И будешь пить только мою кровь, — с легкой ухмылкой произнес парень. — Епт, ты че, садо-мазо?! — взвизгнула она. Сзади уже слышалось тяжелое дыхание Лис. — Еба-а-ать! Ладно, черт с тобой, давай, согласна! — Ладно, пошли, — он легко подхватил ее с пола и посадил на ладонь. — Куда тебя? — К Лео! Быстро! — Ладно, — сказал Соня и медленно, как во сне, побрел вперед. — Чего?! А быстрее вампир недоделанный не можешь?! — Не нравится — беги сама, — хмыкнул парень. — Ах ты, дрянь! — раздался сзади вопль разъяренной Лис, показавшейся из-за угла. — Епон, очкастая машина для убийства хомяков на подходе! Ладно, иди своим обыч... — Пришли, — спокойно сказал Шу, останавливаясь у двери Лео. — А? Быстро... — удивилась хома. Парень аккуратно опустил её на пол и, не прощаясь, просто исчез, растворившись в воздухе. — Как же я мечтаю, чтоб ты стал настоящим соней, чтоб тебя натурально в спячку вогнало!.. Эй! А дверь-то мне как открывать?! Вдруг дверь сама собой распахнулась, и на пороге появилась сонная, во всю зевающая Лео. Она сделала шаг и наступила на что-то мягкое, что тут же взвизгнуло у нее под ногой. — Ой... хомяк... И знакомый какой-то... — Эй, слониха! Лапу-то убери, раздавишь! — А? Это я слониха? — Ну не я же! Я тут меньше килограмма вешу вообще-то! — Эмми, ты ли это? — удивленно выдохнула Лео, наклоняясь. — Нет! Вы ошиблись. Я фея Марихуана, прилетела к вам из самой Испании. — Ой, ну извините, госпожа фея, обозналась. А где же ваши крылья? — Женщина, хватит издеваться над несчастным грызуном! — Марьяшка, а давай тебя сожжем... — Чего?! — у хомячка шерсть встала дыбом. — И появится волшебный дымок... Гы-гы... — Я в этом не участвую! — выкрикнула хома и дала деру. — Ха-ха-ха! Стой, хомяшка! — кричала Лео вслед улепетывающему пушистому комку, но Эмми и след простыл. Лиса вздохнула и с грустью посмотрела в пустой коридор. — Надо будет попросить у нее прощения... За всё. Леона зашла к себе в комнату, а в конце коридора, в тени, стоял Руки. Парень делал вид, что читает книгу, но этот разговор его явно позабавил. Он внимательно слушал и с удивлением отметил, что их «подопытный кролик» говорит не по плану. Следовательно, что-то пошло не так. Но парня это ни капли не задело, он лишь тонко, загадочно улыбнулся. — Ваш план... прогорел. Обратился в пыль. Интересно, что же вы придумаете на этот раз, сестры? — прошептал он в пустоту. — Не волнуйся так, Руки-кун. Улыбка такой величины может не поместиться на твоем лице, — съязвила подошедшая сзади Лис. — Какие люди пожаловали, — он даже не обернулся. — Тц... Забудь об этих беспомощных тараканах. Мы справимся и без них. — Но ты ведь сама наполовину смертная... — напомнил он, переворачивая страницу. — Но я в сто раз сильнее их! — запальчиво воскликнула девушка. Руки захлопнул книгу и, резким движением притянув ее за подбородок, впился в губы властным поцелуем. Брюнетка залилась краской и, опустив голову, пролепетала: — Я испорчу эту свадьбу... и украду Шу. — И зачем он тебе? — с ленцой спросил Руки. — Я хочу... чтобы эта хома страдала, мой любимый, — она подняла на него глаза, полные темной решимости, улыбнулась и убежала. — Хм... А будешь ли ты страдать, когда узнаешь, что ты мне безразлична? — задумчиво произнес он, глядя ей вслед. — Хотелось бы посмотреть на это зрелище. Аоки и Руки познакомились много лет назад. И с тех самых пор она не значила для него ровным счетом ничего. Просто игрушка, домашнее животное, беспрекословно исполняющее его приказы и получающее суровое наказание за малейшие провалы. *Несколько лет назад...* В воздухе стоял тяжелый запах сырости и плесени. Было холодно и невыносимо мокро. Пальцы ног онемели и перестали что-либо чувствовать, а разбитая губа саднила и пульсировала болью. Ледяная вода в колодце неумолимо поднималась, противно касаясь подбородка. Оказавшись в этой каменной ловушке, брюнетка отчаянно цеплялась скрюченными пальцами за скользкие, замшелые камни, но всё было тщетно. Каждая попытка вырваться заканчивалась лишь новыми ссадинами и горьким разочарованием. Как глупо... поскользнуться на мокрой траве и свалиться в этот восьмиметровый заброшенный колодец. А дождь всё не прекращался, больно хлеща по лицу холодными, острыми каплями. Но эта боль была ничем по сравнению с тем унижением, что стало причиной ее бегства. Муками Руки... парень, которого она увидела с мачехой на ярмарке. Он зажал её у старого дуба и пытался... укусить. Она отчетливо, до дрожи, видела его острые, белые клыки и в панике, оттолкнув вампира, бросилась прочь, не разбирая дороги. Совершенно позабыв от страха, что она и сама не простая смертная, она бежала, как обычный перепуганный человек. Глупо, как же глупо. Ужасные воспоминания вызвали новую, молотом бьющую по вискам, головную боль. На мгновение силы оставили её, она разжала руки и полностью ушла под ледяную воду. Всё, больше не было сил сопротивляться. Смирившись, она отпустила все надежды и мечты о жизни. Мутная вода хлынула в уши, в ноздри, и, открывая рот, чтобы выпустить последний воздух, она произнесла лишь одно имя... — Руки... Наверное, она уже умерла. Иначе как объяснить это странное ощущение подъема, а затем — поток свежего воздуха? Оказывается, умирать не так больно, как все говорят. Вот только неужели всем заблудшим душам после смерти так холодно... — Идиотка. Суровый, полный злости и странного беспокойства голос заставил ее разлепить тяжелые веки. Высокий брюнет держал её на руках, прижимая к груди, и всматривался в ее глаза. — Если тебе так хотелось умереть, могла бы просто не убегать. Поверь, я бы сделал это самым прекрасным, самым сладким мгновением в твоей короткой, никчемной жизни. — Чт... Куда ты меня несешь?! Оставь меня, отпусти! — Глупая. Хочешь обратно в колодец? Сколько же с тобой хлопот, однако... Придется вплотную заняться твоим воспитанием. И начнем мы, пожалуй, с самого обычного наказания. В одно мгновение они оказались в его комнате — большой, просторной и залитой светом. После грозы солнце весело играло на пушистом ковре, заставляя пылинки танцевать в воздухе. Всё это на секунду принесло чувство обманчивого облегчения... пока Руки не достал из ящика стола наручники и плеть. По ее телу, все еще мокрому и дрожащему, пронесся табун ледяных мурашек. — Что ты планируешь сделать со мной? — прошептала она. — Мне всегда говорили, что наказание должно следовать незамедлительно, — холодно ответил он. Бросив ее на огромную кровать, он грубо зафиксировал запястья наручниками у изголовья. — Но... мы же оба насквозь мокрые... можем простудиться... — пролепетала она. — Молчать!!! По его голосу невозможно было понять: он в ярости или просто изощренно издевается. Но то, что последовало дальше, не оставляло сомнений... Конец плети со свистом рассекал воздух и больно облизывал кожу, оставляя багровые полосы, пока Лис не начала молить о пощаде. Одежда была изорвана в клочья, казалось, на теле не осталось и живого места. — Пожалуйста, хватит! — закричала она, срывая голос. — Если тебе так нужна моя кровь, просто пей! УБЕЙ МЕНЯ!!! Этот отчаянный крик удивил вампира. — Решила наконец проявить характер? Пф... как глупо. Но мне это нравится, — он остановился. — А как же твоя хваленая месть, малыш? Он нанес еще несколько хлестких ударов, а она, закусив до крови губу, вдруг вспомнила, ради чего жила все это время, ради чего связалась с сёстрами... и как позорно бросила их, сбежав в тихую жизнь с мачехой. Рукояткой плети Руки приподнял её лицо за подбородок и с пугающе серьезным лицом спросил: — Ну что, всё еще хочешь умереть? — Нет... — прошептала она, и в ее глазах блеснула сталь. — Я еще должна отомстить. — Тогда... Он снова замахнулся плетью. Казалось, это будет последний, смертельный удар, но вместо свиста раздался металлический щелчок — наручники спали. Ладони получили свободу, и кровь, запульсировав, бодро хлынула к онемевшим пальцам. Лис попыталась облегченно выдохнуть, но вампир уже навис над ней, внимательно, словно изучая, осматривая каждый новый шрам и ссадину. — Тебе больно? — Угу... — Ты ведь понимаешь, что заслужила это? Ты предала своих сестёр. Тут до нее наконец дошло, откуда он ее знает и что ему было нужно. Девушка отвела взгляд в сторону, не в силах вынести его пронзительных глаз. Руки злобно схватил её за подбородок и резко повернул к себе, так что их лица оказались в паре сантиметров. — Отвечай!!! — Я НЕ... Крик отчаяния и протеста, рвущийся из груди, был прерван внезапным поцелуем. Грубым, властным — на первый вкус. Но спустя мгновение... он стал мягким, скользящим, почти нежным. Неужели это грубое, жестокое существо способно на такую ласку? Дальнейшие его прикосновения были вне времени. Он аккуратно, кончиками пальцев касался каждого шрама и очень нежно, словно дикий зверь, зализывал сочащуюся кровь. И удивительно — боль начала отступать. Парень прокладывал языком влажную дорожку вниз по животу, пока его губы не коснулись той самой, единственной нетронутой точки. Руки на мгновение вскинул брови, но уже через секунду на его лице засияла холодная уверенность в своем решении. — Знаешь, это как-то неправильно. Получается, я не до конца тебя наказал... Эта фраза была в его духе, но произнесена она была с какой-то совершенно новой, томительной интонацией. Его ритм... Его движения... Его напряженное лицо... Его последний способ наказания можно было бы применять куда чаще. Лис взглянула в глаза вампира — его жаркий, обжигающий взгляд заставил ее затрепетать. На его точеных чертах отражалось такое томительное желание, какого ей еще никогда не доводилось видеть. Проглотив странный ком, вставший в горле, она заставила себя замереть. С невероятным, почти трепетным благоговением Руки провел рукой по изгибу её шеи. — Руки?.. — Такая нежная... такая теплая... — прошептал он, и его ладонь медленно скользнула ниже. — В этом блаженстве я мог бы утонуть... Лис прикрыла глаза, позволяя себе наслаждаться тем, как подушечка его большого пальца поглаживает затвердевший сосок. Да, да, да! Ни одна женщина в мире не смогла бы отказаться от такого. Его пытливые пальцы продолжали прокладывать обжигающие дорожки по телу. Задохнувшись, она еле слышно застонала. Это было чистое волшебство. Он ласкал ее так, словно пытался запомнить каждый сантиметр, каждый изгиб. Аоки судорожно смяла пальцами простыни, ощущая, как невыносимое наслаждение заполняет всё ее существо. Даже с закрытыми глазами она узнала бы прикосновение его рук, запах его тела. Они навеки запечатлелись в сердце — и ни один другой мужчина никогда не смог бы пробудить в ней такое. — Пожалуйста! — тихо взмолилась она. — Ты мне нужен, я хочу касаться тебя! — И ты нужна мне, — с тихим шорохом он избавился от остатков одежды. — И будешь нужна всегда. Целую вечность. — И начался великий трах, — подвела для себя итог девушка с алыми волосами, подглядывая в приоткрытую дверь. — Угу, сестренка, — улыбнулась вторая, с фиолетовыми волосами, и тихо захихикала. — Пошли, не будем им мешать... Им сейчас не до нас. Глаза Лис распахнулись, встретившись с темным, пылающим огнем его взгляда. В тот же миг цепи, фиксирующие руки, бесследно исчезли. А в следующее мгновение его губы снова прильнули к ее губам с такой откровенной, дикой страстью, что по телу стремительно пробежал трепет чистого возбуждения. Воспользовавшись внезапной свободой, она обвила руками его шею и ответила на его страсть с радостной, безоглядной готовностью. Его прохладные и властные губы жадно пили ее жаркий ответ. Низкое, утробное рычание рокотало у него в горле, а руки нетерпеливо скользили по обнаженному телу. Его язык ворвался ей в рот, а клыки надавили на нижнюю губу. Их языки сплелись в страстной схватке, и когда она приподняла голову, чтобы полнее насладиться его вкусом, во рту появился сладкий металлический привкус крови. Сначала Аоки решила, что вампир случайно поранил ее, но когда он отстранился, оказалось, что это его губа разбита. Инстинктивно подавшись ближе, она лизнула ранку, слизывая бусинку крови. Он сдавленно застонал, а в глазах вспыхнуло пламя. — Да! — выдохнул он, опуская голову. — Пожалуйста, да! Ясно почувствовав его желание, девушка втянула его губу в рот и осторожно пососала ранку. Подхватив ее, Руки резко притянул к себе, и эта любовная атака заставила ее тихо ахнуть. Этой ночью между ними возникло нечто необыкновенное: ощущение, что их страсти переплетаются, питаясь друг от друга. Воздух вокруг был просто напоен желанием. Снова отстранившись, Руки проложил дорожку поцелуев от скулы к подбородку. Лис впилась ногтями ему в плечи, а он дразнил ее с умелой, изощренной безжалостностью. — Подожди! — прошептала она, когда он прихватил губами её сосок. Он хрипло, очень по-мужски засмеялся, и неожиданно она оказалась лежащей на спине, а он нависал над ней. Расширившимися от предвкушения глазами она наблюдала, как вампир опускает голову, прокладывая дорожку обжигающих поцелуев вдоль тела. Это были не простые поцелуи — его клыки и язык распалили тело до боли. Наслаждение было почти невыносимым, все чувства мучительно обострились. — Руки... — простонала она, с трудом справляясь с желанием схватить его за волосы. — Что? — спросил он, не прекращая осыпать дразнящими поцелуями ее живот. Лис, ожидавшая, что он наконец войдет в нее, была совершенно не готова к тому, что, чуть надавив на нежную кожу, вампир погрузит клыки прямо в бедро. Она вскрикнула и вздрогнула всем телом. Не от боли и даже не от страха — от чистого, концентрированного эротического блаженства. Ничто не могло сравниться с этим чувством. С каждым его глотком все тело напрягалось, взлетая все выше. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило. Это было слишком. Жертва сдавленно застонала, и, казалось, он только и ждал этого звука — одним мощным, глубоким движением он вошел в нее, заполнив до предела. Лис стиснула зубы, ощущая, как он растягивает ее изнутри. Она чувствовала его каждой клеточкой. Секунду он оставался неподвижным, наслаждаясь моментом, а затем начал медленно качать бедрами, с каждым толчком погружаясь все глубже. Его движения ускорились, черты лица застыли в маске чувственной сосредоточенности. Радостный, ослепительный свет разлился по телу, и мощный взрыв наслаждения расколол реальность на миллионы осколков. Аоки вскрикнула одновременно с ним, когда он, издав низкий, гортанный стон, вошел в самую глубину.