Они из сказок: принцессы, рыцари, разбойники.

Шадис перевернул лист, перейдя к следующему приказу: - Подразделение майора Ганза. Майор – пятьдесят четвертый батальон. Капитан Ханджи Зое – пятьдесят пятый. Капитан Ральф Орич – пятьдесят шестой. Капитан Гюнтер Рамир – пятьдесят седьмой. Лейтенанты Бернер и Нанаба – пятьдесят восьмой и девятый соответственно. Гергер! Лейтенант Гергер где? - Здесь! - Тебя к Ханджи ближе переместили – шестидесятый. Но не волнуйся, Захарус неподалеку – в шестьдесят третьем, так что вы друг до друга докричаться сможете, если что. Хмурые разведчики, рассевшись в аудитории, как школяры, угрюмо слушали командора. Совершенно идиотским решением сверху было приказано разместить в каждом полку армии человечества по одному представителю разведкорпуса. И это вместо предложений Шадиса и его заместителей, которые настаивали на том, чтобы оставшуюся сотню разведчиков сделали ударной группой, а батальоны пехотинцев уже вели представители полиции и регулярных войск. Это был шанс для разведчиков уцелеть. Хотя бы небольшим числом. Ну или погибнуть на своих условиях. Теперь же картина боя выглядела следующим образом. Двести пятьдесят тысяч человек разбиты на сто десять батальонов, объединенных в пятьдесят полков. Командование каждого батальона осуществляет представитель военной полиции, при поддержке заместителя. В непосредственном распоряжении командования находится офицер разведки, и три офицера гарнизона. Каждый батальон разбит на подотряды, во главе которого стоит офицер гарнизона. Это был дерьмовый расклад. Так думал Майк, скручивая в трубочку приказ о собственном назначении. Смешно даже. Им, капитаном с шестнадцатилетним боевым опытом, будет «непосредственно распоряжаться» некий лейтенант Ромус. Красота. Смит и Ганз встали и вышли, расположившись в коридоре по обе стороны от двери, заложив руки за спину и охраняя проход. Шадис обвел взглядом встрепенувшихся подчиненных, взял указку в руки и перевернул доску, с обратной стороны которой оказалась подробная карта территории от Троста до Шиганшины. Чуть понизив голос, он быстро заговорил: - А теперь запоминаем. Никому не записывать, или лично удавлю. Выступление пройдет следующим образом, - командор прочертил линию на карте от города до города. – Как мы все понимаем, титаны в достаточном числе стекутся к такому количеству народа примерно в этом районе. Может раньше, может позже. Теперь смотрим на эти города. Шадис последовательно, несколько раз по пути «возвращения» от точки поражения к Тросту ткнул указкой в пять населенных пунктов. - Расстояние между каждым городом – примерно три часа галопом. Если лошади не будет, то пешим стоит передвигаться по этой траектории. Шадис снова и снова указывал пути отступления. Для пеших – по пересеченной местности, через города и поселки, используя ландшафт, как прикрытие. С прикрытием там было негусто. Пять указанных городов – те, в которых оставались запасы газа, те, которые имеют военные и торговые склады. И о которых, разумеется, так же прекрасно было известно полицейским и гарнизонным. Но эти пути отхода были. И пусть это все, что мог дать им командор… он сделал все, что мог. И сделает еще больше. Лейтенант Хадиша Ромус оказалась девкой. К тому же, помимо прочего, насмерть перепуганной. Но не глупой. Тогда, при первой встрече, полицейская вскочила, отдала ему честь так, что хоть сейчас на парад, и протянула руку с уверенным: - Я очень рада, что вас отрядили именно ко мне. Я читала ваш послужной. С удовольствием прислушаюсь ко всем вашим советам! У меня нет боевого опыта. И прислушалась же! Именно поэтому их отряд все еще был жив. Ну как… из их сотни целых семь человек, один из которых даже не военный! Плюс те, которые не из их подразделения. Потрясающий успех. Так Майк думал. Но это сейчас. А тогда… Зашли они далеко. Дальше, чем рассчитывал Шадис. Впрочем, это не странно. Они никогда еще не шли против титанов такой толпой. Непонятно было, как те себя поведут. Первый день был даже впечатляющим, и приподнимал боевой дух этих людей. Тогда толпа народу поредела лишь на шестую часть. Военных было достаточно, чтобы резать титанов, а перепуганных людей довольно, чтобы заваливать их, и пеленать как младенцев прямо на земле, пусть и числом больших потерь. В этом была и заслуга Ханджи. Вот ведь интересная девка! Ее уже и помирать отправили, а она все открытия свои открывает. Задружилась со своим командиром, объединилась со своими гражданскими, нашла в их толпе инженера и плотников, и давай мастерить схемы по заваливанию титанов. Вон, машину какую-то смастерили из подручных материалов, который натащили из брошенных деревень и городов. Стреляет как требушет, только связанными булыжниками и частями кладок от зданий. Мелких титанов валит прямо за милую душу. Вообще-то пушки были бы эффективнее. Но так зачем дохлому мясу отдавать пушки туда, откуда их потом хрен достанешь, когда самим и так надо, верно? Одним словом – на двести пятьдесят тысяч человек было четыре пушки. В ставке командующих. Чтоб наверняка. Вот там Шадис, наверное, уссывается со смеху, когда на Ханджину часть смотрит. Ба-бах и тарарам у нее такой стоит, что сердце в пятки уходит. Так еще в конце дня эти же умники и окопались интереснее всех остальных. Майк думал, что эта эффективность ей не на пользу. У нее там больше людей выживает, а значит и титаны, в итоге, назавтра к ее части и пойдут. А они! Обложили себя спеленатыми титанами, как крепостью, и засели внутри. Уроды. А так как у разрозненных разведчиков было разрешение вести переписку и целых пятеро своих гонцов, то по армии так и гуляли туда-сюда записочки и шуточки. Майку вот от Гергера, помимо отчетов, писулька прилетела: «Нет, ты видал? Ставлю на то, что эта засранка очкастая, чтобы своего пацана в соседнем батальоне вытащить, еще походя пару полков спасет. Как думаешь, командир?» Записка эта была перепачкана кровью так, что буквы едва-едва читались. Батальону Гергера сильно досталось. Захарус порадовался, что его подчиненный еще жив. И накарябал рядом ответ: «Этот пацан, который тебя на год старше, лишился всех командиров, и САМ, лично, заставляет тварей землю жрать. А мой боец, в это же время, едва свою задницу унес. Стыдно! Приказываю объединиться со ставкой Бернера, распределить между собой командование и выжить. Может, и мозгов у него наберешься». Это было правдой. Непонятно, что там за командиры были у Бернера, но смотреть на них в подзорную трубу было до слез больно. Почти всех положили за первые же полчаса. А потом три старших офицера погибли. Остался только гарнизонный майор и Бернер. Майор тот, с выпученными глазами схватил штандарт и с ревом кинулся на титанов. Бернер его со спины прирезал, обозначил батальон штандартом разведки и скомандовал отрядам объединиться и отступать. Прошло полдня, а парень так и командовал там в одиночку, действуя короткими и быстрыми, эффективными налетами. Прятались они за шестьдесят пятым и шестьдесят шестым батальонами, периодически выскакивая, круша парочку тварей, и убегая обратно. Людей он не щадил, но и не расходовал бездумно. Во все стороны посылал умоляющие письма прислать солдат. Тех, кто может использовать маневрирование. У самого таких осталось четверо, включая его. Вот пусть туда Гергер и идет. У него все еще хуже обстояло – его батальон разбили полностью. Там оставалось шесть солдат и тридцать гражданских. В разы меньше, чем у Бернера. К вечеру люди пребывали в эйфории. Ждали, что к этому моменту никого не останется, а поди ж ты – погибло всего двадцать тысяч человек. Еще столько же стонало раненными. Да и Майк был, мягко говоря, удивлен. Ожидалось, что это все, в зависимости от скорости подхода титанов, закончится примерно за день. Но люди оказались на удивление упрямыми, не желающими умирать существами. Да и титанов пока подошло только около двух тысяч. Вечером, когда темнота дала им возможность отдохнуть, Майк с Хадишей как раз обходили эти верещащие и стонущие штабеля раненных. Как командиры. Потому что так надо – у каждого своя работа. Майк прихрамывал от усталости. Ромус тоже оказалась девицей крепкой, и даже завалила пятерых титанов лично. И выжила, что было примечательнее всего. Но с раненными надо было разобраться. Пока Майк разглядывал эти дрыгающиеся тела, услышал, как проводящая обход Ромус рявкнула: - Баба! Гражданская баба! Херли ты тут забыла? Майк обернулся, посмотрев на двух зыркающих друг на друга девиц. Действительно, женщины здесь были только военные. И вот эта – без ступни и до синевы бледная. Гражданская слабо прохрипела: - За брата… пошла… младшего… ы-ых… Ромус требовательно уточнила: - Фамилия! Фамилия дезертира! Ну?! - П… по… пошла н-на хуй… Майк хохотнул, отвернувшись к пожилому мужчине, который вцепился в его ногу. Рука мужика, как и все его тело, тряслась мелкой дрожью. Второй руки, вместе с частью плеча не было. Этот, видимо, из последних – целый день с такой раной он не провалялся бы. Захарус наклонился, увидев, что тот пытается что-то сказать: - Ар… ар… а-а-а… - Соберись, старик. - Ар-лерт… де-е-ети… т-т-трое. За… кх… кх… за героизм… на по-по-по… печение ц-ц-церковное… Дальше не договорил – слова терялись за отчаянным стуком зубов. Ромус, держа в руке окровавленный военный нож, мягко уточнила: - За какой героизм, дедушка? О чем ты? Спи. И быстро перерезала ему глотку. Майк вздохнул, отцепил мертвые пальцы от ремней на бедре, и достал собственный нож. Быстрее закончить и спать. Хоть часа два поспать. И почему Бернер своих раненных не порешал? Только от его батальона стоны и вопли раздаются… Где-то с этой мыслью Майк уснул. А вот второй день развивался по тому сценарию, который предполагался изначально. Титаны, почуявшие человечину еще вчера, направлявшиеся к ним и благополучно проспавшие ночь, дошли до людей. Эйфории и слабой надежды – как не бывало. Круг людей постоянно сокращался. Дезертиров уже не пытались останавливать. Бегущие люди отвлекали на себя титанов, что позволяло солдатам перегруппироваться или же атаковать. Моблит Бернер, объединив мозги с Гергером, проявил себя самым жестоким засранцем по их сторону армии. Выложив в открытом поле раненных, и окопавшись за ночь рвами он, под дикие вопли пожираемых и просто трясущихся от страха и беспомощности раненных людей, успешно накрошил около двух сотен особей, выпрыгивая из своего защитного круга. При поддержке и прикрытии соседних подразделений, разумеется. Это была самая успешная операция на рассвете. Правда, это гордое звание «успешного» он получил посмертно, потому как операция требовала рвения и людского ресурса. Титаны сконцентрировались там, а не на батальоне Ханджи, как ожидалось. Они-то тоже там раненных поубивали, а вот Бернер нет. А титанам насрать, кого жрать, главное, чтобы оно было живое. Вот они и собрались там, где добыча не убегала. Превратились в удобные, гигантские мишени. Но и те люди, что в их толпу влезали, погибали очень быстро и не получали шансов выбраться. Все соседние подразделения были брошены на помощь Моблиту, и все, вместе с ним, там и полегли. Но это был успех. Несомненный, жестокий, потрясающий. Где-то там погибла и Нанаба, брошенная туда третьей после батальона Орича. Подразделение Майка, наверное, тоже отхватило бы себе какой-нибудь приз, если бы Майк мог покомандовать и применить военный гений. Но на правом фланге он был сильнейшим воином человечества, и орудовал клинками вовсю, прыгая обезумевшей блохой по затылкам тварей, и только и успевая менять газ и клинки. Времени на Хадишу у него просто не было. Да она и сама отпустила его с утра пораньше, поглядев на толпы тварей, за телами которых не видно было горизонта. Смысл-то теперь командовать и хитрить? Правда, после Бернера отличилась еще командующая ставка. Видимо, Шадис довольно натерпелся и что-то сотворил с пушками. Собрал себе пять тысяч человек, построил для контратаки, наебал командующих от полиции и гарнизона, что отирались рядом, да и подорвал к чертям собачьим и пушки и запасы пороха, когда подошли титаны. На его личном счету, помимо этого красивого самоубийства, было две сотни титанов за раз. Еще около тысячи тварей оставшиеся гражданские растащили по кусочкам. И за полдня это все, наконец-то, закончилось. Когда Майк в очередной раз приземлился у какой-то офицерской палатки, навстречу уже никто не выбежал. Капитан удивился, и только теперь позволил себе оглядеться, чтобы хоть понять, куда его занесло по воздуху. Он находился неподалеку от мертвого и тихого пятачка земли, где провернул свою операцию Бернер, и где полегли восемь батальонов за раз. Его собственная ставка была не так уж и далеко. Можно дойти и пешком… А что оставалось? Этим Майк и занялся, сбросив с бедер бесполезные, пустые короба, и перешагивая части тел. Сапоги по щиколотку были заляпаны кровью, как грязью в дождь. Форменные брюки уже давно были равномерного бурого цвета. Единственное что Майк делал скрупулезно, так это поправлял косынку на носу. Вонь стояла невообразимая. Повезло ему. Он очнулся от шока и отупения раньше, чем обратил на себя пристальное внимание нескольких разгуливающих неподалеку титанов. Что же он – как на прогулке в парке?! Майк затихарился между ошметками трупов, разглядывая в трубу поле боя и пытаясь уловить движение людей или животных. Ничего. Вокруг кровь и трупы. И титаны. И нихрена больше. А, нет! Смотрите-ка! Хадиша-то живехонька, а с ней и целых трое мужиков! Майк побежал так быстро, как у него только хватало сил. Лейтенант удивилась его появлению, но и обняла его, как брата. Умная девочка припасла целый обоз с запасными баллонами и клинками. Да и лошадей удерживала целых восемь голов. Трое мужиков с ней – все гражданские. Смотрели молча, с каким-то животным выражением. Уже не людским. Хадиша единственная была при действующем боезапасе. Она встала в караул, пока Майк перевооружался. Капитан все пытался прояснить голову, задаваясь вопросом о том, почему он ничегошеньки не чувствует и ни о чем не думает. Тишина вокруг говорила о том, что он потерял столько, столь… стольких… Он должен выть и за голову хвататься. Но он чувствовал себя безмозглым огородным пугалом, в теле которого нет ни единой живой клеточки. Все соломенное и безэмоциональное. Он не успел даже ремней затянуть. Ромус заорала, глядя на наступающего трехметрового титана. Майк беззлобно огрызнулся: - Руби его. Не стой. И быстрее постарался закрепиться. Пряжки выскальзывали из пальцев из-за спешки. Не слушались. А обезумевшая дура подпустила тварь прямо к ним. Три мужика стояли, с веселым любопытством изучая титана. Бежать не пытались. Грязные и потрепанные, оборванные, окровавленные, жуткие, как разбойники с большой дороги. Майк оттолкнул девку с пути титана, схватив того в объятья и уперевшись пятками в скользкую от крови землю. Так и обнимался с ним, с медвежьим ревом напрягая все свои мышцы: - Руби, сука-а-а! Руби его! Руби, блядь! Хадиша только хлопала глазами и смеялась. Титан тупо щелкал челюстями над его макушкой, а Майк толкал того лбом в солнечное сплетение. Казалось, что мышцы сейчас лопнут и порвутся от напряжения. Капитан толкал, и налегал, но долго это длиться не могло. И тут титан ослаб и повалился наземь. Майк сверху. А перед его носом приземлилась пара армейских сапог на тонких ногах. Поднял глаза выше и выше. Чтобы встретиться взглядами с принцесской. Живая. И… стриженная. Майк нахмурился и тупо вопросил: - Ты зачем волосы отрезала? - Чтобы ты спросил. Прическу еще такую сделала… как у парней. Армейскую. Затылок оголила. Тут же захотелось понюхать эту тонкую, хрупкую ложбинку на шее. Там же весь запах, самый смак, даже через корку крови учуять можно же… Майк блаженно зажмурился, размышляя об этом и чувствуя дрожь от перенапряжения в каждой связке своего тела. Ромус продолжала хохотать. Сучка. Нанаба снесла ей голову, заставив усмехнуться уже Майка. Может, напоследок им двоим друг друга заколоть? Прямо в пузо и насквозь, чего бы и нет? Девушка повернулась к мужикам. Те с ухмылками приподняли руки. Мы ни при чем. Мы вообще не при делах. Захарус обернулся на звук шагов. Гергер тащил на себе Бернера. У того башка в крови так, что аж по роже течет. Грязные, как черти из ада. Майк приветственно поднял руку: - Ого, кого вижу! Бернер, да ты же у нас отморозок. Парень на него даже не взглянул. Обратился к девице: - Нанаба, ты обещала. Ее плечи напряглись так, словно ей залепили оплеуху. Но ответила она ровно: - Прости, Моблит. Ты едва на ногах стоишь. Мы идем домой. Парень отошел от Гергера, угрюмо глянув на девушку. Та повторила упрямо: - Мы идем домой. Бернер кивнул с улыбкой: - Молодцы. Идите. И рванул с места так, что только его и видели. Гергер только заорал в спину: - Стой! Куда?! К ставке Ханджи, конечно. Куда же еще… Нанаба выматерилась и рванула следом. Силенок у нее, видать, было побольше. Уже через пять минут приволокла обратно без сознания. Гергер подбежал на подмогу, снова взвалив на себя сослуживца. Майк, перекатившийся с испаряющейся туши на землю, лениво поинтересовался: - Как уцелели хоть? Подчиненный отмахнулся устало: - Да он настоящий бармалей, когда злится. Я чуть не обосрался с него раз десять. - А сам? - Ну, обижаешь, командир. Я тоже крут, как бычьи яйца. Но вот знаешь… титана голыми руками забороть не рискнул бы. Я за тобой в пекло, командир. Вообще никого круче тебя не видел. Выберемся – в каждой, блядь, таверне об этом рассказывать буду. С голыми руками, в обнимку… Он так и бормотал устало-восторженно, покачивая на руках бессознательного Моблита, как ребенка. Один из мужиков подошел к Нанабе и протянул ей очищенную от подсохшей и сморщившейся кожуры свеклу. Девушка удивленно округлила глаза, а тот, как ни в чем не бывало, улыбнулся ей: - А я в соседнем городе в погребе нашел. Угощайся, спасительница. А потом передал Майку очищенную, вялую морковку: - Ну а это тебе, титан. Давай, лопай, и тикаем отсюда. Ща наползут. Извлек из набедренной сумки еще один сморщенный за месяцы плод, и принялся стругать его ножиком, зловеще улыбаясь. Двое других уже нетерпеливо ерзали в седлах. Моблита загрузили в седло к Нанабе. А потом они гнали лошадей так, как никогда в своей жизни. Встретили по дороге группу из еще восьми человек. На ночь пришлось остановиться в разрушенном городе, забившись в подвал. Холодно было. Страшно. Голова по-прежнему ощущалась отупело пустой. Реальность была только одна. Чешущееся от грязи, пота и крови тело, холодный подвал и много-много мертвецов позади. Моблит наконец очнулся. Не возмущался, не дрался, не говорил… Но вот Гергер держался от него подальше, сказав, что пока у него это выражение лица, он к нему ближе чем на метр не подойдет. Правда, смотрел Моблит только на Нанабу. А девушка выдохлась настолько, что не обращала ни на что внимания. Майк, все так же бездумно, обозначил границу территории. Сел между ней и остальными, так, что мимо него к ней не пройти. Пусть поспит. Девушка, прежде чем уснуть, хрипло рассмеялась и зашипела. Майк почуял запах горелого мяса и резко обернулся. Лейтенант перебинтовывала себе руку. Увидев его взгляд, подняла ладонь и продемонстрировала обрубок мизинца со смешком: - Вот, пальчик поранила. Обрубок был прижжен и немного сочился сукровицей. Захарус улыбнулся в ответ, переместился поближе и облокотился спиной о стену. Уснул все же, обнимая девчонку, которая во сне рыдала навзрыд. Они добрались к воротам Троста в середине третьего дня. Конечно, их видели со стены. Наверняка. Но открывать не торопились. Майк выстрелил из сигнальной ракеты, все так же оставаясь до ужаса спокойным и равнодушным. Он не сердился. Он не чувствовал ничего. Ничегошеньки. Даже орать не хотелось. Было ужасно лень тратить силы на крик. Наконец тяжелые цепи зазвенели, накручиваясь на обода. Путь в мирную, теплую жизнь открывался перед ними. Майк улыбался, чуть покачивая Нанабу на руках. Девушка не проснулась поутру, все время оставалась без сознания, и он всю дорогу вез ее перед собой в седле. Не был уверен, жива она или мертва. Но Гергер сказал, что жива. Майк ему верил – Гергер был хорошим солдатом. Вышедший навстречу офицер гарнизона поглядел на них, как на призраков. Долго смотрел, изучал внимательно. А потом разревелся и заорал истерично: - Задолбали! Ездите туда-сюда, будто тут проходной двор! Уже третий раз за день открывать бегаем. Уже сидите там себе, и все! И навзрыд, как маленький, спрятав лицо в ладонях. Майк наклонил голову к плечу, туда, где отдыхала Нанабина макушка. Потерся о золотистые, взъерошенные и сальные, кровавые локоны. Улыбнулся, гадая, захочется ему пошевелиться, чтобы проучить этого парня, или нет. Не, не хотелось. А вот Моблит спешился. Как и один из гражданских мужиков, как и гарнизонный солдат, что вернулся с ними. Ну тот, из второй группы, что они вчера встретили. Майк тронул коня пятками, проезжая мимо троих мужчин, сапогами забивающих сжавшегося на земле солдата. Моблиту ногами бить мало было. Он встал на колени и работал кулаками. Когда ворота начали опускаться, снаружи, с территории Марии раздался еще один сигнальный выстрел. Майк, хоть и устал, прежней чувствительности еще не обрел. Ему было немного все равно куда ехать, да и что делать там, внутри, он себе слабо представлял. Поэтому остановился, глядя на подъезжающих. Это была группа из двадцати человек. Среди них были Эрвин, Ханджи и Ривай. К спине Ханджи, чтобы не упал, был привязан командор Шадис. Его голова безвольно моталась туда сюда, в такт скачкам лошади. Майк глупо заулыбался. Ждал их стоял. И даже проявил терпение, когда у них случилась заминка на въезде. Ханджи ножом перерезала веревки, не обращая внимания на свой ценный груз. Риваю с матом пришлось ловить тело, а Зое буквально свалилась на руки изумленному Моблиту, уже в полете разъяренно вереща: - Урод! Придурок! Кто тебе за меня умирать велел?! Да я чуть доски грызть не начала! Майк не совсем понял, кто из них двоих плакал, и плакал ли вообще. Но где-то там их можно было и оставить, за этих чудиков можно было не переживать, хоть на обоих и страшно смотреть. Когда группа все же поравнялась с Майком, он неуверенно ответил на слабую улыбку ободранного Эрвина: - Живой… - И ты. - Эрвин… а… а что мне делать? Друг подъехал вплотную, так, что их колени соприкасались. Стер широкой ладонью кровь с капитанского лба, и сказал с доброй улыбкой: - Тебе – спать.