Наука сна

Если бы Тэхён был героем «Науки сна» Мишеля Гондри, то на его воображаемом канале «Taehyung TV» крутили бы только жесткое порно. Что-то в нем ломается, и в последнюю ночь вместо докладов о космической политике его собственной планеты Тэхён откровенно стонет во сне. Стонет, скулит, шипит, жмурится, хмурится, кусает губы и хватается пальцами за подушку или обивку дивана. Остальные шестеро в шоке, а Тэхён не верит их рассказам. - Давай, колись, что тебе снилось? – Джин похабно играет бровями и пытается ущипнуть Тэхёна за бок, но тот ловко уворачивается, смотрит сердито и брезгливо кривит губы. - Я не помню. - Кого ты там жарил, признавайся? – Юнги смеется в кулак. - Если это смешная шутка, то первое апреля уже было. Хватит, - Тэхён сильно сердится. Ему ни капли не весело, не прикольно и не классно. - Хён, это правда. Тэхён замирает в дверях и медленно оборачивается на Чонгука. - И ты туда же? - Я серьезно, - Чонгук тяжело вздыхает. - Мы спали вместе тогда. И ты реально издавал.. все эти звуки. - Да блять, - обиженно выдает Тэхён и уходит на кухню. *** - Он, кажется, заснул. - Да, смотрите-ка, спит. - Как убитый. - Он не спал две ночи подряд, потому что вы, тупые уебки, его засмеяли, - Чонгук, не отрываясь от экрана телевизора, запускает руку в пакет с чипсами, - конец цитаты. Просил передать, если что. Тэхён спит головой на подлокотнике дивана, подложив руки под щеку, и слегка дергается, погружаясь в более и более глубокий сон. - За «тупых уебков» получит, - Юнги устраивает голову на плече Намджуна и кривится, потому что на экране какому-то чуваку только что выкололи глаза. - Может, посмотрим что-то более жизнеутверждающее? – Чимин закрывает глаза рукой. - Мне кажется, «Пила» - очень жизнеутверждающий фильм, - Хосок сжимает в ладони пустую банку из-под колы, медленно поворачивается к сидящему рядом Чимину и щурит глаза. – Я хочу поиграть с тобой в игру… - А мне кажется, что Тэхён снова слишком крепко заснул, - Юнги многозначительно вздыхает. Все замолкают и замирают. Из колонок 5.1 раздается тревожная музыка, скрежет механизмов и крики, а с края дивана – сдавленные стоны. Тэхён скребет ногтями по кожаной обивке дивана, сжимает пальцы и тихонько скулит. Шесть пар глаз смотрят на него – а он стонет и закусывает губу. - Нет, ну. - Это гормональное? - Слишком гормональное. - Может, к врачу его отвести? – Намджун уже открывает рот, чтобы продолжить, но затихает, потому что Тэхён, будь он неладен, громко произносит слово «чонгук». Пять пар глаз уставляются на Чонгука. Чонгук смотрит на остальных, и его лицо не меняется до тех пор, пока Тэхён не зовет его еще раз. Пятеро как один расплываются в пошлых улыбках и практически в унисон тянут «воу воу воу». - Вот просто сразу: идите в задницу. Заранее. Ребята выжидающе молчат, а Чонгук панически соображает, что делать: сбежать отсюда куда подальше или разбудить Тэхёна и утащить на кухню, чтобы поговорить. Уточнить, что это, блядь, было. Тэхён просыпается сам практически сразу, протирает глаза пальцами и спускает ноги с дивана. - Как спалось? – спрашивает Хосок и нахально ухмыляется. Чонгук мысленно соглашается с тем, что хёны – тупые уебки, хватает сонного Тэхёна за руку и утягивает за собой на кухню. - Какого хрена, - Тэхён по наитию закрывает за собой дверь, и у него начисто вышибает дыхание, потому что Чонгук толкает его в стену и крепко держит за плечи. Чонгук дышит тяжело и рвано, как раненый зверь. Чонгук смотрит в глаза и скрипит зубами. Чонгуку хреново и горячо – и Тэхён это видит. - Это я у тебя хочу спросить, какого хрена. - Какого хрена.. что? – Тэхён приподнимает брови. - Ты стонешь мое имя во сне. Тэхён вздрагивает и округляет глаза, медленно качает головой из стороны в сторону и одними губами проговаривает: «я не знаю». У Чонгука в голове – сухая, потрескавшаяся пустыня, как после ядерного взрыва, и палящий, обжигающий жар. У Тэхёна в голове – невесть что. Чонгук немного ослабляет хватку и смотрит в его непонимающие глаза, неосознанно пытаясь найти там хоть какой-то ответ. - Что тебе снилось? - Я не помню, Чонгук. Чонгук, когда их тесное общение с Тэхёном только начиналось, примерно понимал, до чего это может их довести. Думал о том, что, наверное, просто так ничего не бывает. Но не настолько. Последние две недели его слишком сильно кроет, и об этом он боится сказать даже Тэхёну, который, скорее всего, понял бы. Помог бы разобраться и справиться с ситуацией привычными методами. Тэхён, безусловно, поддержал бы и успокоил – а теперь он стонет имя младшего во сне. Все гипотезы и надежды Чонгука сейчас перечеркиваются жирным красным крестом; он опускает голову и тяжело дышит, потому что теплые пальцы Тэхёна проскальзывают под его футболку. Неуместно и слишком смело – и Чонгук перехватывает его ладони, не давая прикасаться дальше. - Не сейчас. Тэхён дует губы и послушно убирает руки. Он мягкий, сонный, горячий и без косметики – Чонгук так к этому привык. Ему до боли хочется все эти две недели, а Тэхён не понимает и только по-дружески треплет по волосам. Тэхён не въезжает вообще, и от этого Чонгуку обидно и зло. Он медленно притягивается ближе и с силой сжимает зубы на тэхёновой шее – не на коже, а гораздо глубже, на сухожилии. Тэхён шипит и вздрагивает, оцарапывая ногтями плечи Чонгука, напрягается весь и зажмуривает глаза. Больно. Заводит страшно. Они оба это знают, а Чонгук отстраняется и выходит из кухни, аккуратно закрыв за собой дверь.