Дополнительные занятия у истинного пикап-мастера

В квартире опять раздался звонок в дверь. Длинный и уверенный. Звонивший явно хотел поскорее попасть в квартиру. — Чёрт! Неужели это мама?! — ошарашенно воскликнула я, вставая с кровати. — Она забыла ключи? — спросила я у самой себя вслух. Сердце забилось сильнее, и я почувствовала прилив адреналина в крови. Я схватила с тумбочки ещё не высохшую майку, к счастью, идти пришлось не далеко. Быстро надевая её на себя, я думала: "Если это мама, то мне конец! Сперва прочитает мне лекцию о том, что я ещё совсем ребёнок, хотя мне уже 16. Затем узнает в моей кровати нашего учителя и спросит: "Оля, это же Александр Вадимович?" Потом не дождавшись ответа со злобной, полной иронии гримасой на лице скажет: "Теперь понятно почему ты с такой радостью ходила к нему на дополнительные занятия! А ты негодяй, как тебя не стыдно совращать мою малолетнюю дочь?" А потом всё по старой схеме: посадит под домашний арест, отправит меня сниматься на шоу "Беременная в шестнадцать"." — Василевская, может ты откроешь? — рыкнул Саша, вставая с кровати, и подбирая свои трусы с пола, даже не завернувшись в простынь, хотя времени всё равно не было. — Так, — испуганно посмотрела я на парня, придумывая план, — быстро одевай трусы, хватай все свои манатки и в шкаф! Времени нет на разговоры! — всё тело тряслось от того, что сейчас на пороге будет стоять мать. Не выслушав слов Саши, я быстрым шагом направилась открывать входную дверь, прикрыв свою, что вела в комнату, где прятался учитель. В прихожей Оливка уже было хотела открыть, но случайно опустила взгляд вниз и предстала перед фактом, что на полу стоят мужские кеды. К счастью возле них стояла моя новая коробка с туфлями, которые предназначались для выпускного. Я быстро выудила туфли из розовой коробки и положила вместо них туда кеды. Дрожащей рукой я дотронулась до замка, вспомнив пословицу: "Перед смертью не надышишься." и провертела ключ. Дверь была незакрытой? Мы были так заняты, что забыли про неё и безопасность, в общем. Погодите-ка, если это мама, то почему она не попыталась открыть дверь? — Оля, ты что издеваешься?! — дверь на половину открылась и я узнала говоривший голос. — Я тут уже полчаса стою! Ты что, как обычно напялила наушники и ничего не услышала? — карие глаза Вики сверкнули от злости. — Да-да, наушники, — судорожно пробормотала я, осознавая, что на пороге стоит не мама. Если бы Вика мне сейчас не подсказала про наушники, то я, наверное, не смогла бы придумать почему ей пришлось так долго ждать меня. — Сама же пригласила меня и не открываешь дверь, — обиженно пробормотала подруга, переступая через порог. Она тут же наклонилась и начала расшнуровывать кроссовки. Её чёрные волосы закрыли всё лицо, так что я не видела его. — Теперь понятно почему столько пропущенных, — рявкнула Оливка вслух, закрывая за Викой дверь. Эта привычка говорить всё, что думаешь вслух, от неё нужно избавляться, как можно быстрее. Мой язык — мой враг. — С тобой всё в порядке? — Вика, расшнуровав один кроссовок посмотрела на меня. Я сделала спокойное лицо и посмотрела на неё скептически. — Да, а что со мной не так? — будто бы удивленно спросила я. Вика нахмурилась, в спешке принимаясь расшнуровывать второй кроссовок. — А то, что ты на звонки не отвечаешь! Забываешь про свою, между прочим, пока ещё лучшую подругу! И сбегаешь со школы! — кричала на всю квартиру подруга. — Кстати, чего ты ушла? — я уже надеялась избежать этого вопроса. — Ты случайно ни в кого не втюхалась? А то я, как облупленную тебя знаю! Наверняка, уже какого-то парня приглядела! — мои уши напрочь не поверили в сказанное. Вика часто несла чушь, но впервые за всё наше знакомство она сказала правду. — Да, нет, — отмахнулась я, понимая, что сейчас лучше ничего не говорить про Сашу. Ведь, может начаться дурацкий расспрос в стиле "что, да, как", а Саша может услышать. — Так "да" или "нет"?! — переспросила подруга, привстав, вглядываясь в мои глаза. — Нет, — утвердила я отрицательным словом. — А сбежала потому что мне стало очень плохо... Я побежала в медпункт, а он оказался закрытым. Зауча тоже не было на месте и консьержки, к моей удаче, тоже. Так что мне удалось проскользнуть, — так правдоподобно внедрила я информацию в мозг Вики, что ей стало всё равно. Она полезла за чем-то в школьную сумку. Через пару секунд Вика держала в руках коробку с печеньем. — Шоколадное, — улыбнулась она, — твоё любимое. Теперь так много вещей в этом мире напоминает мне о Саше. И о том, что он сейчас в шкафу... А вдруг у него клаустрофобия начнётся... — Неси на кухню, — кивнула я. — И чайник поставь! — крикнула я вслед уходящей на кухню подруге. — А я пока что мокрые волосы расчешу! — не теряя ни мгновения, я пулей влетела в свою комнату. Проходя мимо тумбочки, я схватила расческу и подошла к шкафу, приоткрыв дверцу. — Ну как тут? Не тесно? — спросила я, улыбнувшись. Моё радостное лицо встретилось со злым и раздраженным фэйсом парня. — Ты глянь на неё! Она ещё и улыбается! Приказала сидеть в тесном шкафу, забитом вещами и спрашивает: не тесно ли мне. Конечно, нет. Тут места на двоих хватит. Залезай. Спрячемся от мамы вместе! — шепотом крича, глотая громкие гласные звуки предложил брюнет. — Тише, — прошипела Оливка. — Это не мама, а Вика. — Деленова, что ли? — тихо удивился парень. — Чёрт бы её побрал! — во весь голос сказал Саша, закатив глаза. — Да, тише ты! — опять шикнула я. — Она же всё услышит! Скоро должна прийти мама, — Оливка оглянулась, посмотрев на будильник. — Так что сиди пока тут, а я придумаю куда тебя деть. Не через окно восьмого этажа же прыгнуть! — Зная твою Вику, можно сделать вывод, что она тут надолго, — после этого Саша специально во весь голос выдал, — потому как рот у неё никогда не закрывается, —и уже тише, — судя по моим урокам. А вдруг я в туалет захочу? — усмехнулся брюнет. — Что прикажешь делать? Тут нужду справлять? — Воздержись, блин! — шепотом рявкнула Оливка. — Я тут слишком долго расчесываюсь. Подозрительно... Всё, я пошла. Жди.

***

— Не, ну ты видала эту Лаврову! Вот дрянь! Нашего Александра Вадимовича вздумала охмурить! — возмутилась Вика, забрасывая ногу на ногу. Мы сидели за столом, распивая чай и закусывая печеньями. — Ага, не то слово, но думаю она потерпела крушение, — злобно улыбнулась я, еле сдерживая дьявольский смех. — Хотя, у неё всё равно бы ничего не получилось, — самоуверенно заявила подруга, отпивая чай. Последовал звонок в дверь. Уже третий за этот нелёгкий день. Это точно должен был быть никто иной... как мама. Но меня это мало волновало сейчас, ведь Саша был, как мне казалось, надёжно спрятан. — Что? Почему ты так думаешь? — вдруг поинтересовалась я, замирая. Вика потянулась за очередным печеньем. — Тут и так всё ясно. Закупедонили Александра Вадимовича, кароч, — улыбнулась подруга, откусывая кусок печенья. — Что? — непонятливо переспросила Олич, но пока я это говорила до меня дошло. Вика только открыла рот, пытаясь ответить. — А как ты думаешь кто это? И с чего ты вообще взяла, что он в кого-то влюбился? — отпустила одну бровь я, словно раздумывая доверять ли этому источнику информации. — Оля, я дома! — голос вошедшей мамы донесся из коридора. — А зачем ты туфли из коробки вытащила? — неожиданно спросила меня мать. Вика проглотила кусок печенья, глядя на меня с таким же вопросом. — Хотела ещё раз примерить, узнать не малы ли они мне. — Но ты их и так уже раз пятьсот мерила, — опять донеслось из коридора. — И в коробку забыла проложить. Чёрт, вот сейчас у меня в голове вспомнились все матерные слова, что я только знала и когда-либо слышала. Оливка рванула в коридор, выхватывая розовую коробку из рук матери. "Едва успела!" — пронеслось у меня в голове. Мама ошарашенно глянула на меня, кладя сумку на журнальный стол. — Не надо в коробку! Я там храню препараты для химии, — соврала Оливка, пытаясь отдышаться. — Мам, ты чуть не испортила мои туфли! Хорошо, что я успела! — Действительно хорошо, — говорила мать, вешая весеннее пальто на вешалку. — Что нового в школе? Есть какие-то оценки? Как там с твоим злым физруком? Сильно тебя там гонял? — задала ряд вопросов мама, снимая обувь. Я уже сто раз пожалела, что ко мне вошел Саша. Как же ему сейчас неловко и от того, что сидит в шкафу и от "злого физрука". — Это было давно! Сейчас он изменился в лучшую сторону; не обзывает, не заставляет делать слишком большие нагрузки и вообще он такой хороший. Я раньше не замечала, — Оливка распалилась в улыбке. — Смотри не влюбись, — хмыкнула мама. Меня задели эти слова, и я словила себя на мысли, что переживать уже не о чём, ведь я и так влюблена по уши. К нам из кухни вышла Вика, за щекой прожевывая печенье. — Здравствуйте, — дружелюбно кивнула она, всё ещё жуя. — Проходите на кухню. С нами чаю попьёте, — всё-таки прожевав, засияла от счастья подруга. Господи! Что творится с этим миром?! Дом полон гостей, а у меня голый мужик в шкафу!