Un tacto

Она очнулась от того, что кто-то легонько похлопывал ее по щекам. Белая слабо повернула голову, силясь открыть глаза, но в страхе обнаружила сдавливающую их повязку. Девушка рефлекторно дернулась, в еще большем замешательстве находя себя неспособной двигаться из-за туго привязанных, вероятно, к спинке кровати, рук. Ее ноги были свободны, однако буквально сразу же Татьяна ощутила, как ее голени коснулась чья-то теплая ладонь. Незримое присутствие кого-то незнакомого и постороннего немедленно вызвали в девушке приступ панического ужаса, и она беспокойно заметалась по сухим натянутым простыням. А еще, совершенно точно, на стройном и хрупком теле трасолога не осталось ни единого предмета одежды. – Пожалуйста… отпустите меня… - вне себя от непонимания и беспокойства она шептала это одними губами, теперь окончательно сознавая всю угрозу и серьезность сложившейся ситуации. Она была похищена, раздета, привязана к кровати и обездвижена, что могло являться свидетельством лишь одного… Испуганная донельзя, напрочь лишенная возможности видеть и двигаться, дрожащая и теперь уже на грани слез, баллист с первой же секунды каждой клеточкой своей кожи превратилась в сплошное ощущение всей окружающей ее действительности. Скупая напряженная атмосфера вокруг, пугающая гробовая тишина, плен и такие удивительно мягкие и приятные на ощупь теплые простыни, на которых располагалось ее сотрясающееся от тягостно переживаемого кошмара и стресса тело… Однако самым главным фактором страха, который Белая ощущала во сто крат сильнее и острее всех остальных, являлся присутствующий при всем этом некто, кто сейчас находился совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах от нее, и пока просто молча наблюдал за девушкой. Страшащий больше всего своей анонимностью и скрытыми намерениями, он буквально прожигал ее насквозь тяжелым пристальным взглядом, скользящим вдоль всего ее обнаженного вздрагивающего тела. Кто он, откуда, что ему нужно, зачем понадобилось ее похищать и почему именно ее… Все эти и многие другие вопросы в образе обрывков неясных сумбурных мыслей беспорядочной вереницей крутились в уставшей раздраженной голове девушки, выводя ее из себя, лишая рассудительности, терпения и последних попыток хоть как-то оставаться в трезвом человеческом уме. – Прошу Вас… Татьяна испуганно вскрикнула, когда ощутила, что сидящий рядом с ней похититель сдвинулся с места, перемещаясь еще ближе и теперь низко склоняясь над ней. Девушка с содроганием ощутила его ладони, уверенно взявшиеся за ее худые плечи и его спокойное размеренное дыхание где-то на самом уровне своего лица… почти вплотную. – Умоляю… Отпустите меня… Я прошу Вас… Я никому ничего не скажу, я обещаю! Может, Вам нужны деньги? У меня все есть, просто скажите, ско… Горячие нетерпеливые губы коснулись губ Белой прежде, чем она успела закончить свое лихорадочное запинающееся воззвание. Долгий, чувственный и неторопливый поцелуй просто выбил из нее остатки здравомыслия, заставив без следа раствориться в этом неизвестном, всепоглощающем и таком поразительном проявлении физической близости. Этот поцелуй не был грубым, насильственным или агрессивным, как можно было бы ожидать, исходя из фактов всей сложившейся ситуации, и как зачастую поступали свирепые озабоченные насильники в порыве своей несдержанной животной страсти. Этот поцелуй был глубоким, нежным, чувственным, пожалуй, даже любвеобильным. Словно… словно этот человек долго ждал подобного момента. Белой абсолютно точно был незнаком тонкий сладковатый привкус его мягких бережливых губ, слегка отдающих миндалем и мятой, а еще чем-то немного терпким, но перепуганная девушка всеми силами инстинктивно старалась определить и выявить по ним хоть какую-нибудь зацепку, способную сообщить ей малейшую информацию о личности похитителя. По первым возникающим тактильным ощущениям можно было заметить, что у него не было щетины, или же она была очень слабо выражена и прочувствовать ее было практически невозможно. Несмотря на всю тонкость и деликатность его поведения и даже на то, что пока еще он ничего плохого ей не сделал, трасолог не переставала боязливо вздрагивать каждый раз, когда его пальцы касались тех или иных участков ее экстремально обостренного к любым прикосновениям тела. При всем ее положении его предусмотрительность выглядела так невероятно и сверхъестественно, что баллистик замерла и судорожно задержала дыхание до тех пор, пока ее незримый мучитель не сделал небольшой перерыв, дабы предоставить девушке возможность отдышаться. Он не отстранился ни на миллиметр, теперь просто ласково дыша ей в щеку, считая кончиком пальца родинки на ее скуле, мягко поглаживая по волосам, будто бы успокаивая… призывая не бояться его. – Кто… кто ты? – слабо прошептала Таня, все еще не теряя надежды услышать его голос и понять, что же ему все-таки от нее нужно. Тишина. Становилось совершенно ясно, что ей никто не собирался отвечать. Возможно, в первую очередь потому, что этот кто-то был ей хорошо знаком, и даже самое незначительное проявление звука голоса скрывавшегося было способно легко разоблачить его личность. За все теперь уже долгое время своего знакомства с криминалистической дисциплиной и практики работы в ФЭС Белой еще ни разу не доводилось слышать о преступнике, обладающем столь нестандартной манерой обращения с жертвой. Так удивительно, необычно… и не отвечало ровным счетом ни одному пункту в современной статистической хронологии преступности. Белая ощутила, как он осторожно прилег на нее сверху. Жесткая шероховатая ткань… Деним. Он одет в джинсы. Отнюдь не тяжелый и явно стройного спортивного телосложения. Не очень высокий, но определенно выше самой девушки. Он, вроде бы, кажется вполне себе приятным… но зачем же так скрывается… Бережно посасывая ее губы, аккуратно касаясь их языком, чуть щекоча чувствительное нёбо девушки и игриво поскребывая ногтями кожу на ее затылке, незнакомец одарил Таню еще одним долгим бархатным поцелуем… а затем его губы плавно соскользнули на беззащитно бьющуюся жилку сонной артерии. Какое-то время он просто мягко целовал ее восхитительную грациозную шею, время от времени проводя по ней самым кончиком своего языка и оставляя на молочно-белой коже продолговатые влажные дорожки, после чего баллистик ощутила, как его сильные руки плотно обвили ее за талию, и он начал осторожно спускаться по ее телу вниз… Так нежно… так трепетно… лишь едва касаясь губами… Напрягшись всем телом, Белая слегка выгнулась в спине, не в силах скрыть накрывающего ее сексуального возбуждения. Сдерживающие ее сущность все это время нечеловеческий страх и ожидание худшего постепенно отходили на второй план, уступая место медленно приходящему им на смену томному наслаждению. Девушке никогда прежде не доводилось бывать в подобной ситуации, испытывать нечто похожее на это… когда сквозь каждую частичку твоих мышц проходит мучительный, сладостный, ни с чем не сравнимый электрический разряд, вызванный его ласками, бесконечным потоком теперь обволакивающим все твое тело, проходящий последовательно сверху вниз, не оставляя нетронутым ни одного миллиметра на твоей бессознательно жаждущей его касаний и поцелуев коже… когда, проваливаясь, наконец, под толстый лед собственных страхов, сомнений и моральных барьеров, ты начинаешь тонуть в горячем, беспощадно затягивающем тебя на дно море неземного наслаждения, даримого, безусловно, впервые в жизни… когда впервые ты начинаешь жалеть, что твои руки связаны, не позволяя тебе хоть на миг кончиками пальцев дотронуться до того, кто так трепетно и нежно сейчас дарил тебе себя и свою любовь… пусть даже таким сомнительным и странным образом… когда размеренно и безотчетно ты начинаешь забывать и даже больше не беспокоиться о том, что ты все еще не знаешь личности того, кто сотворяет с тобой все это… Прерывисто дыша и будучи неспособной контролировать свое поведение дальше, криминалист тихонько застонала, но тут же прикусила губу, стоило только ее загадочному пленителю дотронуться кончиком языка до остро осязательной точки над ее пупком. Сейчас он ласкал девушку чуть более настойчиво, скользя деликатными легкими ладонями по всей длине ее красивых стройных ног, не отрывая горячих влажных губ от плоского подтянутого живота баллиста, изредка касаясь ее напряженной в сладостном предвкушении плоти своим язычком и явно поддразнивая до предела перевозбужденную девушку. Это чувство переросло для нее все мыслимые условности и границы в тот момент, когда губы неизвестного достигли самой чувствительной области ее хрупкого субтильного тела, и когда безудержные томные стоны Татьяны Белой стали музыкой для его вожделеющих это слышать ушей…