Пятьдесят оттенков

Черный «Мерседес» не торопясь скользил по опустевшим улицам Сторибрука, с каждым новым перекрестком все дальше отдаляясь от центральной части. Несмотря на то, что город трудно было назвать мегаполисом, печальная участь огромных собратьев не обошла его стороной. На окраине дома были беднее и неказистее, и хоть отдаленным кварталам далеко было до трущоб, кишащих крысами и нечистотами, жизнь здесь протекала по-другому. Глупо было рассчитывать, что Королева станет беспокоиться о бытовых удобствах тех, кто так рьяно поддерживал Белоснежку когда-то. Регина Миллс не могла не тешиться открывающимся взору картинам. Мало того, что недоброжелатели, не желающие выдавать предательницу, получили вполне соответствующее их тонкой душевной организации жилье, так вдобавок согласно данным GPS искомый дом находился где-то в этой дыре. Женщина с нетерпением ожидала конечной точки путешествия, собираясь насладиться едва ли не развалинами, в которых пришлось поселиться Свон. Но дешевый район также закончился, а прибор упрямо советовал продолжать поездку. Теперь автомобиль обступали не хлипкие домишки, а вековые деревья, и брюнетка с недоверием посматривала на стрелку. Насколько ей было известно, город окружал густой лес, который через десять миль пересекала невидимая черта, отделяющая их всех от реальности. В лесу никакого жилья не было, если не считать дома Джефферсона, но тот находился в противоположной стороне. Продолжая поездку, Миллс постаралась вспомнить подробный план города, который ей представили на последнем заседании совета – вдруг она что-то упускает. Однако тогда обсуждали проблему реконструкции центра, и как ни старалась женщина, припомнить нужную информацию не удавалось. Вдруг стрелка повернула вправо, и Регина увидела почти незаметную дорогу, ведущую в лесную чащу. Брюнетка никогда бы не призналась в этом, но в тот миг она действительно забеспокоилась. Конечно не о Свон, которой, вероятно, приходится жить в покинутой хижине лесника. Женщина подумала о ловушке. Дорога скоро закончилась, упираясь в великолепный двухэтажный особняк. Яркий свет падал из окон, освещая просторную лужайку перед домом, по углам которой стояли замысловатые фигурки гномов. Один хмурился, держа под мышкой толстый фолиант, который, казалось, вот-вот выпадет; его товарищ неподалеку стоял с небольшой корзинкой и собирал в нее ягоды; дальше шел трудяга с киркой – неизменным атрибутом этих сказочных героев, - держа двумя пальцами слиток золота и рассматривая его в ненадежном свете луны; следующий коротыш был в широкополой шляпе и всматривался в звезды с помощью подзорной трубы; также был гном-торговец и гном-счетовод, а последняя фигурка была облачена в нарядный фрак, развивающиеся полы которого создавали иллюзию постоянного движения. Дом поражал массивностью. В огромном двухэтажном здании красного кирпича отчетливо просматривалось влияние георгианской архитектурной школы. Симметричное даже в вычурно вылепленных пилястрах здание не отличалось утонченными изысками, однако окна были необыкновенно красивы. Большой центральный просвет завершался сверху полукруглой аркой, а два маленьких боковых были отделены от центрального небольшими колоннами. Дом ошеломлял претенциозностью и размахом, от него веяло аристократичным спокойствием и превосходством. Регина остановилась, не веря своим глазам. Она ожидала увидеть что угодно, начиная от небольшого домика, затерявшегося в лесной глуши, и заканчивая привычными для американской глубинки коттеджами, но к подобному готова не была. Такого строения в Сторибруке отродясь не было. Едва брюнетка взошла на крыльцо, входная дверь отворилась и перед Миллс предстала хозяйка дома. Девушка была одета в черный брючный костюм, пиджак небрежно распахнут, открывая белоснежную рубашку. Волосы уложены в высокую прическу, подчеркивая шею. Эмма явно готовилась к предстоящей встрече и продумала свой образ до мелочей. Женщина недовольно сжала губы – она привыкла выглядеть идеально, она привыкла, что в вопросах вкуса ей нет равных, однако Эмма не пожелала оставить это маленькое превосходство за ней. - Проходите, мисс Миллс. - Блондинка посторонилась, пропуская Регину. - Отличный выбор дома. - Регина не могла не отметить красоты строения, хоть все внутри и восставало против новой владелицы. - Лично я предпочитаю что-нибудь более обширное, но в Сторибруке выбор невелик, так что пришлось обходиться имеющимся вариантом, - Эмма гостеприимно улыбнулась и показала вглубь дома. – Пройдем в гостиную? Гостиная представляла собой большую комнату с расположенными в центре двумя широкими диванами и парой кресел, разделенными газетным столиком со стеклянной крышкой. В западной стене был устроен большой камин, на мраморной полке которого размещалось несколько безделушек. Не сильный огонь создавал уют, отбрасывая блики на стоящие вдоль стен стеллажи с полками. - Что будете пить? – Свон подошла к одной из сокрытых секций; легкое нажатие на невидимую кнопку и дверца бесшумно отъехала, открывая ровный ряд горячительных напитков. - Бокал вина, если можно. И предлагаю обойтись без ненужных любезностей и сразу перейти к делу. - Регина хотела как можно скорее покинуть дом, вселяющий неясную тревогу, и раз уж она находилась на чужой территории, то хотя бы правила будут ее. – Чего вы хотите? Девушка, наполнявшая бокал, не стала прятать улыбку: она предвидела намерение Миллс скорее разрешить волнующий вопрос, но не собиралась идти на поводу у брюнетки. - Разве я могу оставить гостью без ужина? – блондинка деланно возмутилась, словно подобное было бы верхом неуважения. Ужин был подан женщиной средних лет, помогавшей по дому: невысокая, полноватая, едва расставив блюда, она тут же удалилась. Регина не узнала ее, но отыскать прислугу, когда придет время, не составит труда. У брюнетки появилась мысль, что она - нежелательный свидетель, о правильности воспоминаний которого наверняка придется беспокоиться, но решила отложить это на потом, тем более, что повода тревожиться пока не было – просто матери одного ребенка встретились за ужином, чтобы обсудить общие проблемы. Трапеза минула напряженно, женщины не пытались найти общие темы, а говорить о деле за столом не собирались. Можно было обсудить Генри, но одна слишком плохо его знала, а другая не собиралась делиться дорогими воспоминаниями и облегчать сопернице за сердце сына задачу. После возвратились в гостиную и вслед за недолгим молчанием Эмма наконец произнесла слова, которые Миллс жаждала услышать целый вечер: - Я так понимаю, мадам мэр, вы хотите, чтобы я вернулась обратно в Бостон и оставила вас с Генри в покое? – Блондинка не стала дожидаться ответа, который и так был ясен, и просто продолжила. – Уехать насовсем я не могу, да и вы, думаю, не захотели бы этого. Теперь, когда мальчик узнал обо мне, он захочет хотя бы минимального общения, иначе он снова сбежит. А это не нужно ни одной из нас. - Мисс Свон, я сама решу, что мне нужно, а вы свой выбор сделали десять лет назад, так что примите последствия достойно. - Женщина, сидевшая в удобном кресле нервно стучала пальцами: раздражение, появившееся в момент, когда она увидела дом, никуда не исчезло, наоборот, оно усиливалось с каждой минутой. Миллс не собиралась ужинать с новоявленной мамашей Генри, не собиралась терпеть ее снисходительные полуулыбки, что озаряли губы всякий раз, когда колкие замечания пытались разрушить невозмутимое спокойствие хозяйки, и уж точно не собиралась слушать пространные рассуждения о том, что будет для нее лучше. Блондинка решительно проигнорировала замечание гостьи, как и нежелание наладить диалог, и просто продолжила: - Но я могу свести к минимуму свое пребывание в Сторибруке. Я буду приезжать только в воскресенье и несколько часов общения с сыном – единственное, о чем я прошу. - Девушка замолчала, всматриваясь в мрачное выражение, не сходившее с лица Миллс весь вечер: тонкая складка меж бровями, время от времени подрагивающие ноздри – все указывало на то, что Регине не нравился ни разговор, ни собеседница, ни ситуация в целом. - Вы не можете ни о чем просить. А моей доброй воли на подобное ждать не стоит, уверяю вас. - Просьбу сына вы не сможете отвергнуть так просто, а она прозвучит очень скоро. Дети редко оставляют без внимания то, что им действительно интересно. Женщина могла позволить себе сарказм, могла заметить, что выводы о детских привычках у человека ни дня не принимавшего участия в воспитании собственного ребенка, вряд ли можно считать обоснованными, она могла многое, но это только затянуло бы беседу, продлевать которую дольше нужного не было ни малейшего желания. - И что же подарит нашему захудалому городишку, как вы изволили выразиться, счастливую возможность видеть столь высокую гостью как можно реже? – В конце концов Миллс было еще и просто любопытно, чего же хочет эта особа. Вместо ответа Свон протянула Регине папку. Она появилась на журнальном столике после ужина, но проявлять заинтересованность брюнетка не собиралась, и хотя бумаги лежали тут очевидно не просто так, женщина просто решила игнорировать не самый тонкий ход хозяйки дома. - Надеюсь, тут нет неопровержимого компромата, иначе у меня не останется выбора, как согласиться на вынужденные визиты по воскресеньям, - иронично заметила женщина и только потом обратилась к документу. Если Регина и была удивлена или повергнута в шок прочитанным, то ничем себя не выдала. Морщинка меж бровями разгладилась, плечи расслабились, а тонкие пальцы спокойно переворачивали страницы. Во всей ее позе больше не чувствовалось и следа раздражения, теперь брюнетка была настолько беспристрастна, будто читала годовой доклад о результатах исследования руды, добытой в труднодоступных шахтах Аляски. Эмма откровенно недоумевала, она ожидала хоть какой-нибудь реакции: презрения, откровенного издевательства, насмешки – чего угодно, но не ледяного спокойствия, не застывшей маски равнодушия, сковавшей любое движение. Неподготовленный человек не может так себя вести, неискушенный человек испытывает непринятие и даже отвращение, едва осилив пару абзацев, а не дочитывает до конца. Дойдя до последней страницы, женщина возвращает папку и безмятежно смотрит в серые глаза. Даже первые ее слова не отмечены дрожью или смятением. - Мисс Свон, то, что вы делаете за дверями спальни – ваше личное дело. Меня не интересуют ваши интимные предпочтения. Забавляетесь передачей власти? Никто не возбраняет. Меня ставить в известность не нужно, - невозмутимости ее тона мог бы позавидовать и буддист, достигший высшей степени просветления – ни один мускул на ее лице не дрогнул, и блондинка, как ни старалась, не могла уловить ее настроения. - Вы уже сталкивались с подобным? – досадная догадка пронзила мозг. Регина усмехнулась, отмечая сожаление, появившееся в уголках глаз, и отчаяние, блеснувшее на губах. - Меня подобные отношения не интересуют. И думаю, вряд ли вы найдете подходящую для себя кандидатуру в Сторибруке. Тут живут люди консервативных взглядов. Эмма не отводила внимательных глаз от гостьи, понимая, что заставить Миллс потерять контроль над собой будет не просто. Она держалась отлично, несмотря на полученные сведения, которые для большинства были бы как минимум неприятны. Пример контракта, прочитанный женщиной, давал понять о возможных запретах, предостережениях, недопустимых действиях, правилах поведения сабмиссива, а она даже не поморщилась. - Когда я буду приезжать, я хочу видеть не только Генри. - Недолгая пауза со стороны девушки вовсе не указывала на нерешительность, просто Регина вела себя совсем не так, как она рассчитывала, и непонимание ситуации заставляло нервничать. – Я хочу, чтобы вы стали моей нижней. Обыденный тон беседы смутил бы любого, но не брюнетку. Не слыша содержания, можно было предположить, что беседуют женщины исключительно о глициниях и правилами ухода за ними, настолько невозмутимыми были лица и тон говорящих. Для блондинки разговор-то и был совершенно привычным, а вот выдержка Регины выходила за общепринятые рамки. Но даже и теперь, когда пожелание было озвучено, мэр сохраняла невозмутимость и хладнокровие, словно речь шла не о ней, а о постороннем человеке. - Неужели в Бостоне так сложно найти смазливую мордашку, согласную выполнять любые ваши требования, мисс Свон? – Женщина откровенно потешалась неспособностью Эммы контролировать происходящее и невозможностью повлиять на него. - Наоборот, там подобных девиц в достатке. Но мне нужны вы. - Интерес возрастал все больше, и причиной тому была непредсказуемость Миллс. Регина усмехнулась, отмечая, что ей нравится подобная прямота. Она подошла к блондинке и окинула ее смеющимся взглядом: - Считаете, я стану подчиняться особе, избегающей трудности? Той, что предпочла бежать от ответственности? Как же вы можете держать под контролем другого, если даже этот разговор прошел совсем не так, как вы рассчитывали? – Регина издевалась, наслаждаясь недовольством Свон от положения, в которое ее поставили – брюнетка склонилась над сидящей Эммой, заставляя смотреть снизу вверх, вынуждая сдавать позиции. Самоуверенная ухмылка, поселившаяся в искрящихся карих очах, стала последней каплей, и девушка резко поднялась, стараясь подавить эмоции – проявлять несдержанность при нижней, не признавшей еще ее власть, было недопустимо. - Думаю, я смогу вас удивить, - глухо произнесла блондинка. Расстояние между ними было столь мало, что она чувствовала теплое дыхание, приятно щекочущее губы. - Сомневаюсь. Надеюсь, завтра вас в городе уже не будет, - Регина развернулась и направилась к выходу. Эмма неотрывно следила за ней, сдерживая гнев. До сих пор блондинка использовала предварительно обученных, заранее согласных выполнить любое желание саб. Там не шла речь о непокорности или сопротивлении – участники заранее знали и принимали правила. Регина уходила, оставив последнее слово за собой, не принимая необычное предложение девушки, но и не отвергая его. Карты оказались перетасованы, и распределение ролей стало не столь однозначно. - Похоже, подобный расклад вам не по душе, мадам мэр? Сами привыкли властвовать? - слова догоняют брюнетку на пороге и она обернулась, досадуя, что ее остановили; янтарные глаза блестели последним предупреждением, но Эмму это совсем не заботило. - Условия больше не ваша прерогатива. Решать буду я, ваш удел - подчинение, полное и безоговорочное. Мы к этому придем, так или иначе; но если принятие новой роли окажется затруднительным, я найду cпособ, можете не сомневаться, - Эмма не сделала ни единого шага к женщине и только по пристальности взгляда можно было убедиться в серьезности обещания. – Все же, я дам шанс. Один. - Этого не будет, даже не надейся, - Миллс едва сдерживалась, чтобы не швырнуть в блондинку вазу, оказавшуюся под рукой; давно никто не смел ей даже перечить, не то, что разговаривать в таком тоне; женщина не собиралась потакать желаниям Свон и не думала скрывать истинного положения вещей. Через мгновение входная дверь захлопнулась за Региной, а потом послышался и тихий шорох гравия под колесами машины.