Я нарисую твой голос

POV Китнисс Поднимаю взгляд на звук тихого смеха. Пит выглядит бодрым, о вчерашнем происшествии не напоминает ровным счетом ничего, но я всё ещё чувствую отголоски беспокойства, охватившего меня тогда. В ярко-голубых глазах, когда художник улыбается очередной шутке Мэйсон, лучится веселье, но, стоит ему заметить, что я наблюдаю за ним, как он хмурится. - Что-то не так? - спрашивает Пит, проводя рукой по и без того растрёпанным волосам, словно в них причина моего пристального взгляда. Строгий светлый костюм, контрастно выделяющийся рядом с творческим беспорядком на голове и трехдневной щетиной, покрывающей волевой подбородок. Белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Пальцы, перебирающие пепельные короткие пряди. Только сейчас замечаю, насколько изящные у него пальцы: тонкие, они будто созданы для того, чтобы держать кисть. “Что-то не так?” - эхом звучит вопрос, и я не знаю, что на него ответить. Спросить, как его самочувствие? Но это было первым, что я сделала, увидев Пита входящим в просторную учительскую... Звук отодвигаемого стула заставляет меня вздрогнуть. Джоанна поднимается, забирает свою чашку и кивает нам на прощание. Возможно, виноват солнечный свет, струящийся из окна за её спиной, но мне кажется, что она едва заметно улыбается мне. - Китнисс? - Пит вновь окликает меня, тоже поднимаясь. Какое-то мгновение я думаю, что сейчас он уйдет вслед за Мэйсон и оставит меня одну. Мне хочется остановить его, но он только наливает ещё чая, наполняя заодно и мою чашку. Травинки хороводом кружатся в воде, но мое внимание приковано к рукам Пита. Всего несколько секунд, один удар сердца, наши пальцы соприкасаются, когда он протягивает мне чашку. Его кожа обжигает. Благодарно киваю, и он садится на свое место, вновь оказываясь напротив меня. - Ты помнишь о сегодняшнем концерте? – спрашиваю я, прежде чем сделать глоток, ощущая пряный вкус. - Идешь? - Конечно, - отвечает Пит, улыбаясь. - Я ведь обещал. Всего несколько слов, а я явственно чувствую тепло, разливающееся по телу. Он не участвует в общественной жизни приюта, избегает больших компаний, вежливо отказывается от многочисленных приглашений на вечеринки или же просто дружеские посиделки после работы, ссылаясь на важные дела. Но стоило попросить мне, как Пит согласился, ни секунды не колеблясь. Выходит, он всё же что-то чувствует? Иногда мне кажется, что он смотрит на меня иначе, чем на остальных. В его глазах появляется что-то неясное мне, они становятся светлее, словно горный хрусталь, сквозь который виднеется чистое небо - его душа. Он стоит ко мне ближе, чем к кому-либо, когда мы разговариваем с ним в перерывах между занятиями. Совсем небольшая разница, но столь заметная для меня. Мне кажется, что его улыбка, предназначенная мне, всегда ярче, она будто излучает свет, наполняя им, согревая меня изнутри. А может, всё это лишь игра моего сознания, старающегося выдать желаемое за действительность. Вот только верить в это не хочется совсем. Концерт. Стоит мне подумать о нём, как я чувствую беспокойство - неожиданно острое, сковывающее, подобно путам льда. Я судорожно вспоминаю репетиции, делая себе мысленную заметку о тех местах, на которые нужно уделить больше внимания на генеральной репетиции. Мы хорошо подготовились, на последней репетиции не было ни одной заминки, дети прекрасно выступали, но отчего-то волнение не оставляет меня. Ещё ни перед одним выступлением оно не было столь велико. “Потому что в зале будет сидеть он”, - шепчет внутренний голос. Вспоминаю слова Пита в нашу первую встречу, заставившие предательский румянец появиться на щеках. А если я разочарую его, собьюсь, перенервничаю? - Что-то случилось? - он почти слово в слово повторяет вопрос, вот только теперь пристально смотрит на меня. Вероятно, мое волнение отражается на лице и это заметно каждому. Хотя, нет. Скорее, просто Пит научился “читать” меня, изучив за этот месяц. - Волнуешься? - подтверждая мои мысли, добавляет художник. - Немного, - отвечаю я на его ободряющую улыбку. Замечаю, как вокруг глаз Пита появляются едва заметные морщинки, и это завораживает, заставляя забыть о беспокойстве. - Не стоит, - он произносит это чуть склонив голову, и, всматриваясь в его яркие глаза, я не замечаю движения. Пит берет меня за руку мягко, но уверенно. Словно опасается причинить даже малейшую боль. - Я видел, как вы репетируете, - продолжает он, ещё раз улыбаясь. - Вы превосходно выступите, Китнисс. Его рука теплая. Благодарно улыбаюсь, сжимаю её, показывая, насколько мне важна поддержка. И это действительно так. POV Пит Темно-серые глаза, смотрящие с тревогой. Соблазнительные губы, манящие сделать то самое, едва заметное движение вперёд, накрывая их своими губами, вовлечь в поцелуй - легкий, нежный, просящий о большем и обнажающий чувства. Но я остановил себя в самый последний момент. Грубо, жестоко и безжалостно к собственному сердцу, что так часто бьется в груди. И внезапно накативший приступ из-за того, что лекарство стало слишком слабым для меня, здесь совершенно не причем. Причина одна. Она сидела тогда передо мной, тепло её кожи даже сквозь ткань я чувствовал собственным бедром, а её дыхание ощущалось почти у самого лица. Китнисс Эвердин - девушка, заставляющая забыть о запретах, что я установил для самого себя, пробивающая все барьеры, которые я возводил, не позволяя людям узнать меня, привязаться... Картина произошедшего вчерашним вечером была ещё слишком яркой, а отголоски чувств, которые она вызвала - слишком сильными, живыми - и я не сразу смог заметить вышедшую на сцену Китнисс. Легкая ткань струится почти до самого пола, нежно-голубой цвет подчеркивает выразительные глаза, и это видно даже с нескольких метров, отделяющих меня от девушки. Темно-русые волосы собраны в изящную прическу, и завороженный красотой Китнисс я не сразу замечаю выходящих на сцену детей. Её воспитанники нисколько не уступают ей. Девочки похожи на весенние цветы, невинные и невероятно красивые, а на мальчишках - светлые костюмы тройки. Я не раз видел их танец, в котором они начинают кружить по сцене вокруг замершей Китнисс, но всё равно наблюдаю за каждым движением, восхищаясь её умением всё это организовать. Ни одного лишнего движения, ни одной фальшивой ноты или же малейшей запинки. Китнисс начинает петь, и её голос чарующе переплетается с детскими, дополняет их, заставляя мое сердце замереть. Перед глазами проносятся ярчайшие картины. Она поет о лесе, и в моем воображении появляется он: таинственный, с величественными деревьями, устремляющимися в небеса. На раскидистых ветках появляются желуди, начиная расти и крепнуть. Я иду под кронами, лучи солнечного света окутывают меня, а под ногами распускаются цветы. Китнисс поет о небе, и перед моими глазами - темно-серое, бушующее, словно море во время шторма, вечернее небо. Ветвистые молнии рассекают его, освещая, высвечивая раскинувшийся под ним мир. Она поет о красоте, и мое воображение молчит. Молчит, но стоит мне моргнуть, как я понимаю эту странную заминку. Она прямо передо мной - изящная, но в то же время сильная, решительная и добрая. Несколько прядей ниспадают на лицо, открытые плечи притягивают взгляд, а ключицы трогательно выступают. Песня уже подходит к концу - я поднимаю глаза, не имея возможности больше отвести их. Наши взгляды встречаются, и мне кажется, что глаза Китнисс сверкают - темно-серые, почти стальные, но в то же время теплые, и они смотрят прямо на меня. Песня заканчивается, и мелодия плавно затихает, но Китнисс не отводит взгляд. И лишь когда зал взрывается аплодисментами, она, словно очнувшись, начинает дарить свою скромную улыбку остальным зрителями. На её щеках – румянец смущения, делающий её ещё красивей. Она кланяется, прежде чем покинуть сцену, а я, сев, какое-то время ещё остаюсь на своем месте, не в силах совладать с собственными чувствами и жалея лишь о том, что в моих руках нет сейчас блокнота и карандаша. POV Китнисс Банкетный зал полнится звуками. Я слышу звон бокалов, приглушенные расстоянием разговоры и тихий смех Альмы Койн, говорящей о чем-то с высоким пожилым мужчиной. Кажется, это один из наших спонсоров. Почти всё внимание приковано ко мне, и, несмотря на то, что это не первый мой концерт, я не привыкла к подобному. Со всех сторон до меня доносятся поздравления, каждый спешит подойти ко мне, пожать руку, осыпать комплиментами и заключить в объятия. Благодарно улыбаюсь, практически не слыша то, что рассказывает мне стоящая рядом Джоанна. Она, заметив это, хмурится, но в следующий миг всё понимает. Мой взгляд скользит по залу, высматривая светло-серый пиджак. Пит появляется сбоку, выделяясь на фоне галдящей толпы. Джо, неожиданно для её характера, проявившая такт, исчезает, захватив со стола бокал с шампанским, я же неуверенно улыбаюсь, ожидая слов художника. Он останавливается всего в шаге от меня, а затем произносит: - У тебя прекрасный голос, - его слова и тихий голос, обращенный лишь мне, заставляют мурашки пробежать по спине, а в следующий миг мое сердце, как мне кажется, делает два удара вместо одного. Пит целует меня в щеку, едва касаясь кожи губами. Его рука сжимает мою, и большой палец на долю секунды скользит по запястью. Мелькает судорожная мысль о том, что теперь он точно заметит мой учащенный пульс, и тут же исчезает. - Мне хотелось бы... Завороженная интимным касанием и мимолетным поцелуем, я не слышу конец фразы, а затем прикосновение исчезает. Пит отпускает мою руку, скрываясь в толпе, я же остаюсь приходить в себя, пытаясь всё осмыслить и унять бьющееся в груди сердце. Меня вновь поздравляют, но я не слушаю, стараясь разглядеть его широкую спину. Я спешно извиняюсь и направляюсь к другому концу зала, где, как мне показалось, мелькнули светлые волосы. Но Пита здесь нет. Обхожу зал и понимаю - среди гостей его нет. Недалеко от меня стоит Койн, и я, уверенная в том, что уж глава приюта точно должна что-то знать, задаю вопрос: - Мистер Мелларк... он только что был где-то здесь. Ожидаю того, что она, улыбнувшись, направит меня к нему. Вероятно, он спустился во внутренний двор или же вышел на один из многочисленных балконов подышать воздухом. Возможно, я просто не заметила его, и сейчас Пит разговаривает с Джоанной, дожидаясь, когда я подойду. Но Койн едва заметно хмурится, ставя хрустальный бокал на стол. - Он ушел пару минут назад, - отвечает она, глядя на меня с долей сочувствия. - Неотложные дела. Если в те моменты, когда он наблюдал за мной из зала, подходил поздравить, неожиданно поцеловал, мне казалось, что я начинаю понимать, что между нами происходит... то сейчас же я не понимаю ровным счетом ничего.