Я нарисую твой голос

POV Пит Тик-так. Тик-так. Стрелки напольных часов безжалостно отсчитывают убегающее сквозь пальцы время, а капли косого дождя падают в комнату сквозь распахнутую настежь балконную дверь. Тихий шелест и звук тяжелых капель, ударяющихся о пол. Край ковра уже насквозь промок а, дождь и не собирается прекращаться, но мне плевать на жалкий кусок ворса и светлый паркет, потемневший сейчас от влаги. Плевать. Выскочившая из часов кукушка жизнерадостно оповещает о начале нового часа, мне же хочется лишь одного - забыться, умереть... или же очнуться от этого безумного и бесконечного кошмара. Пол под босыми ногами обжигает холодом, а поток свежего воздуха, что безжалостно бьет мне в лицо, заставляет замереть. Кованые перила мокрые, и, стоит мне коснуться их, оглядывая открывшийся передо мной вид, как по спине пробегают мурашки. Струи дождя падают на лицо, но я не обращаю на это и капли внимания. Единственный телефонный звонок. Всего несколько слов, короткие фразы, а жизнь рушится подобно лавине. Мертва. Ограбление, нож. Неверие и отрицание - всё, лишь бы тешить себя несбыточной надеждой на то, что она жива; что стоит лишь подождать, и позвонят вновь, чтобы извиниться и сообщить о роковой ошибке или жестоком розыгрыше. Но всего пара часов, и последняя надежда умирает, скатываясь вместе с горькими слезами отчаяния, появившимися, как только я узнал её - бездыханную, бледную и закрывшую глаза навеки. И вместе с этой надеждой умираю я. Из глубины квартиры раздается какой-то шум. Ключи от неё есть лишь у моего агента, но я ясно дал понять Эффи, что не хочу никого видеть в ближайшие недели. Только она никогда не отличалась послушанием. Свет в комнате включается - слышу, как щелкает выключатель, а спустя мгновение к шуму дождя добавляются ещё какие-то звуки. Неожиданно громкие, режущие по привыкшим к тишине ушам. Я не оборачиваюсь, бесцельно глядя на бушующую стихию, накрывшую город. - Пит... Голос Эффи тихий, неуверенный. Она не знает, чего ожидать от меня сейчас, не знает, чем помочь. Да и можно ли помочь вообще, когда любимый человек в одночасье исчезает из-за твоей собственной глупости? Даже тех грабителей, пойманных и отправленных за решетку, я виню меньше, чем себя. Ведь именно я отпустил Лили одну, не уговорил подождать пару дней, пока я не освобожусь от забот предстоящей выставки. Она отправилась покупать билеты одна и не вернулась. - Ты весь промок, - Эффи чуть повышает голос, вырывая меня из тягостных мыслей. Перевожу взгляд на стоящую по правое плечо женщину. Мокрые пряди светлых волос ниспадают на лицо, а белый пиджак из легкой ткани промок. -Идём, - её рука мягко касается моей спины, утешающе проводя вниз. Мне хочется спорить, кричать, остаться здесь, под пронизывающими струями дождя, но я только киваю. Сил нет ни на что, они оставили меня, превращая в безвольную марионетку, которую Эффи и усаживает на кровать, укутывая одеялом. - Сиди, сейчас принесу чай, - произносит она, с беспокойством смотря на меня - дрожащего от холода и, по ощущениям, насквозь мокрого. - Зачем? - хрипло произношу я, стуча зубами. - Есть какая-то разница, умру ли я от воспаления легких или из-за своей куда более серьезной болезни несколько лет спустя? - Лили бы этого не хотела, - коротко отвечает Эффи, поджимая губы. По всему её виду понимаю - сейчас она начнет говорить о том, что “жизнь не завершена”, и я уже готовлюсь вспылить, но внезапно отвлекаюсь на бормочущий телевизор. - Сотни погибших и тысячи оставшихся без крова жителей. Тайфун, налетевший на архипелаг Панема - сильнейший за последнюю сотню лет... Ведущая с иссиня-черными волосами продолжает говорить, но я уже не слышу её, слишком увлеченный собственными размышлениями. Возможно, моя жизнь и может оборваться в любой момент, и я уже никогда не сумею полюбить и подпустить кого-то к себе слишком близко, но помогать другим это нисколько не помешает. Эта мысль - будто бы блеклый луч света среди кошмара, что окружает меня. Ведь так в моем существовании будет хоть какой-то смысл. Благо, богатые жители Панема щедро платят за мои картины, не считая нолей в чеках. - Пит? - окликает Эффи. Вспоминаю о том, что она всё ещё стоит рядом, и поднимаю взгляд, уже заранее зная - она согласится и будет помогать мне.

***

Выходя из машины, замечаю стоящую у ворот приюта светловолосую женщину. Ещё в тот день, когда приступ скрутил меня, напрочь перекрыв дыхание, я позвонил доктору Аврелию, сообщая о случившемся. Я знал, что он вышлет новое лекарство: такое “привыкание”, из-за которого препарат переставал мне помогать, случалось не впервые, но я не ожидал, что получу его так скоро и, тем более, таким образом. - Пит! - звонкий голос звучит радостно, оглашая окрестности и разрушая хрупкую тишину утра, когда здание приюта ещё не бурлит жизнью. - Сюрприз! Эффи Тринкет улыбается, в несколько шагов оказываясь рядом со мной. Её туфли на высоких каблуках цокают по асфальту, а легкое платье словно соткано из весенних цветов. Лишь она одевается так, выгодно отличаясь от прочих капитолийских модниц. Элегантно, утончено и на той самой грани, когда один-единственный шаг в сторону превратит чудесный наряд в вульгарную нелепость. Сейчас Эффи напоминает нежный цветок - расцветший и очень красивый. Распущенные волосы слегка вьются, а губы покрыты нежно-желтой помадой, цветы именно такого оттенка покрывают её платье. - Не ожидал меня увидеть? - улыбается Тринкет и, обняв меня, отступает. Она не дожидается моего ответа, начиная рассказывать о том, как продвигаются наши дела в Капитолии. Мне остается только кивать, односложно отвечая и благодарно улыбаясь. Если бы не Эффи, не представляю, как бы разобрался со всем этим. Как оказалось, художник должен не только обладать талантом, но и уметь “продвигать” свои работы. - Твое лекарство, - опомнившись, говорит она десяток минут спустя, когда мы оказываемся почти у входа в приют. Небольшая коробочка, которую она извлекает из клатча, заставляет меня нахмуриться, но в следующий момент Эффи поясняет: - Остальное я отдала твоей экономке. Мы разминулись с тобой всего немного, по её словам... Прячу упаковку с лекарством во внутренний карман пиджака, кивая. - Прогуляемся немного? - неожиданно предлагает Тринкет, беря меня под руку и указывая ладонью в сторону виднеющегося вдали моря. - Сколько раз сюда приезжала, а по здешнему парку никогда не гуляла.

***

Волны разбиваются о парапет, забираясь на бортик, но даже сквозь их шум я слышу тихие шаги. Тут же оборачиваюсь на звук, встречаясь глазами с Китнисс. Она спускается по каменным ступеням, ведущим на небольшую набережную, и неожиданно для себя вижу в её взгляде что-то непривычное. - Пит, - она кивает мне, когда я поднимаюсь с каменной лавки, а в следующий миг она переводит взгляд на замершую у самого края набережной девушку. - Ты вчера даже не попрощался, - в её голосе звучит укор, я же думаю о том, насколько тяжело лгать, глядя в эти глаза. - Прости, в доме сработала сигнализация, пришлось срочно уехать... - вижу, как она хмурится и продолжаю: - Ничего серьезного, соседская кошка. Китнисс кивает, отвечая на мою улыбку, и, прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, меня перебивает обернувшаяся Эффи: - Не хочешь представить свою старую знакомую, Пит? - мягко улыбнувшись и доброжелательно смотря на Китнисс, произносит она. - Обычно ты не забываешь о манерах, но, возможно, что-то изменилось за те месяцы, что мы не виделись? - Китнисс, это Эффи Тринкет, она мой... - ...агент, - завершает та, перебивая меня. - И, смею надеяться, хороший друг. Теперь я понимаю тот взгляд, с которым Китнисс смотрела всего минуту назад на Тринкет, увидев её со мной. И понимаю, зачем Эффи назвала себя старой знакомой, хотя никогда себя так не называла, а затем и другом. Ревность - опытная и уж точно лучше меня разбирающаяся в женском сознании Тринкет разгадала это быстрее. А это значит, что всё куда серьезнее, чем я раньше думал. - Эффи, это Китнисс Эвердин, моя знакомая, умением которой справляться с воспитанниками я восхищен, - продолжаю, вспомнив о том, что взял на себя ритуал знакомства. Впервые за сегодняшнее утро на губах Китнисс появляется улыбка, а темно-серые глаза немного проясняются, словно светлеющее после дождя небо, когда тучи исчезают. И эта улыбка заставляет меня улыбнуться тоже. - Время, - Эффи бросает быстрый взгляд на наручные часы, обращаясь ко мне. - Совсем забыла о нём. Спасибо, что показал столь чудесное место, но мне пора. Проводишь меня до такси? - Конечно, - отвечаю я, а затем добавляю, уже обращаясь к Китнисс. - Ты ещё не пила сегодня чай?

***

- Знакомая? - задумчиво спрашивает Эффи, стоит нам скрыться за поворотом. Я киваю, уже ожидая дальнейших вопросов. Уж кто-кто, а Тринкет, переживающая о моем одиночестве и неоднократно об этом заявлявшая, просто так не отстанет. - На знакомых так не смотрят, - уверенно продолжает она, чуть улыбаясь. - И уж тем более не рисуют их на картинах. Кляну себя за то, что оставил утром дверь в мою мастерскую открытой. Выходит, она успела туда заглянуть. - Эффи, между нами ничего не может быть, ты прекрасно это знаешь... - Потому что ты так решил? - перебивает она. - Потому что ты вбил себе в голову, что умрешь? К твоему сведению с момента диагноза, который ты возвел в приговор, прошло уже почти десять лет. - Эффи... - Ты молод, привлекателен, и света твоей души хватит на то, чтобы осветить половину Панема. И, поверь мне, я не позволю тебе хоронить себя заживо, когда твои чувства к ней увидит даже слепой! - она не позволяет мне и слова сказать, а я только сейчас замечаю, что мы уже у ворот. - Позволь всё же мне решать, что мне делать со своей жизнью, хорошо? - резко отвечаю я, тут же добавляя: - Я ценю твою помощь и поддержку, но с этим я должен разобраться сам. - Она неожиданно кивает, хотя я жду дальнейшего продолжения спора. Секундой спустя рядом раздается шорох шин - прибыло такси, чтобы доставить моего агента в аэропорт. Минута - и Эффи уезжает, поцеловав меня в щеку напоследок и стребовав обещание, что я позвоню ей на днях. Я же остаюсь думать о том, что сердцу плевать на все запреты, которые я старательно возводил. Оно вновь и вновь возвращает меня к тому моменту, когда я хотел, наплевав на всё, податься вперед, срывая с губ Китнисс нежное касание. Оно вновь и вновь напоминает мне чарующее звучание её голоса и удивленную улыбку, появившуюся после невинного поцелуя в щеку.