Я нарисую твой голос

POV Китнисс Пит делает глубокий вдох, я же завороженно оглядываюсь. С открытой террасы ресторана открывается прекрасный вид: виднеющиеся вдали морские волны наскакивают на узкую набережную, примыкающую к саду, а ночной воздух пропитан свежестью и запахом цветов. Я подхожу ближе к краю, замирая у изящных мраморных перил, и несколько минут мы молчаливо стоим, прежде чем тишину нарушает тихий голос Мелларка: - Она любила море. - Она? – растерянно переспрашиваю я, оборачиваясь к нему и замечая его опершимся локтями о перила, и задумчиво смотрящим вдаль. - Ты ведь хочешь об этом спросить, - все так же тихо поясняет он. – О прошлом, от которого я бегу. Не зная, что ответить, я прослеживаю глазами его взгляд, всматриваясь в белеющую пену на волнах. - Лили, - продолжает Пит, и в его голосе горечь переплетается с теплотой. – Она любила море больше, чем горы, но меньше, чем их любил я. Он вновь замолкает, и тишину нарушает лишь далёкий стрёкот сверчков. Пит не ждёт моего вопроса, и я не спрашиваю, позволяя сказать ему то, что он считает нужным. Позволяя ему самому решить, как сильно открыться, ведь я прекрасно знаю, сколь тяжело иногда открывать душу, сколь сложно вспоминать о горькой утрате. - Она умерла семь лет назад. Ножевое ранение, почти мгновенная смерть. Лили погибла из-за нескольких чертовых колец, - его голос становится всё тише, пока он окончательно не замолкает, отводя взгляд. Я подхожу, касаясь его плеча, проводя ладонью по тонкой ткани пиджака. - Мне жаль, - произношу я, чувствуя его боль, витающую в воздухе. Она ощущается в том, как напряглась его спина, в том, как звучит его голос, и, я уверена, видна в его небесно-голубых глазах, если бы он обернулся. Пит кивает и неожиданно поднимает руку, указывая куда-то: - Вон там – приют, - объясняет он, отступая на шаг, уходя от прикосновения, но вместе с этим встречаясь со мной взглядом. – А где-то вон там, далеко за морем – горы Ардена. Перевожу взгляд, возвращаясь к перилам и опираясь на них. Пит продолжает говорить, рассказывая о том, как оказался на островах сам. Как устроился помощником в один из фондов, с которым раньше сотрудничал. Его хриплый голос зачаровывает, я ощущаю, как моего лица касаются капли бриза; сумерки вокруг сгущаются, но мы оба не замечаем этого. - Здесь красиво, правда? – неожиданно произносит Пит, и я киваю, ведь это действительно так. - Очень, - отвечаю, оборачиваясь к нему. Я собираюсь сказать что-то ещё, но мысли стремительно исчезают, стоит мне заметить, как близко стоит Пит. Ярко-голубые глаза сверкают в свете, льющемся из окон, а его губы всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Он протягивает руку, легко касаясь моих волос, бережно перебирая пряди пальцами. А в следующий миг Пит чуть склоняется вперед, накрывая мои губы своими – нежно, но в то же время страстно, вызывая желание получить большее. Его рука – на моей талии, он скользит ладонью вверх, проводя по спине до самых лопаток. И я отвечаю - отвечаю на поцелуй, на прикосновение, отдаваясь целиком и полностью, слыша гулкий стук наших сердец и срывающееся дыхание. Пит отклоняется, позволяя мне сделать глоток воздуха, но не разжимая объятий. Он смотрит на меня, яркие радужки его глаз почти скрылись за зрачками, а в следующую секунду Пит выпускает меня из объятий. Ещё один поцелуй – на этот раз тянусь вперёд я, а затем он отступает на шаг назад, опираясь о перила. - Позволишь? – хрипло спрашивает Пит, извлекая из кармана пиджака блокнот, и тут же добавляет: - Нарисовать тебя. Я киваю, ещё не успев осознать просьбы, всё ещё чувствуя распаляющее прикосновение его губ и пытаясь выровнять дыхание. И он делает первый штрих, проводя острием карандаша по бумаге.

***

Сосредоточенный и красивый ещё больше, чем обычно. Легкий ветер растрёпывает волосы Пита, а на его губах сияет едва заметная, но такая обворожительная улыбка. Карандаш скользит легко, почти не касаясь бумаги: отточено и быстро, ведь художник знает свое дело. Не решаясь даже пошевелиться, смотрю перед собой, как и попросил Пит. Волны бушуют, но по сравнению с тем, что творится у меня на душе – на море полный штиль. - Вот, - голос Пита вырывает меня из размышлений, а он тем временем протягивает блокнот, улыбаясь ещё шире. – Как тебе? Набросок завораживает, не позволяя отвести взгляда. Всё, вплоть до каждой пряди волос – выполнено столь искусно, словно Пит потратил по меньшей мере день, а не несколько десятков минут. Но особенно прекрасны глаза: они кажутся настоящими и настолько живыми, что захватывает дух. - Чудесно, - дрожащим голосом отвечаю я, поднимая взгляд. – Я видела твои картины на сайте, но фотографии это совсем, совсем другое, - добавляю, видя, как Пит смущенно улыбается. – Как бы мне хотелось увидеть их... - Что ж, это можно устроить, - произносит он, принимая блокнот назад и пряча его обратно в пиджак. – Ты ведь не спешишь, нет?

***

Просторная комната, в которую меня вводит Пит полчаса спустя, оказывается его мастерской. Несколько столов заставлены различными баночками, завалены рулонами холста и плотными листами бумаги, лежащими аккуратными стопками. Кисти, маленькие тряпочки, карандаши и кусочки угля, выглядывающие из коробочек. Все это привлекает взгляд, но в следующий момент усмехающийся Мелларк тянет меня вперед, и я забываю обо всём, что видела до этого. На стенах смежной комнаты – картины, в красивых, но в то же время простых и не отвлекающих внимания рамах. В этой галерее нет ни одного окна, но помещение не кажется темным из-за льющегося сквозь дверной проем света из мастерской. Десятки пейзажей, словно впитавших в себя силы природы – безумно красивой, сильной и одновременно с этим спокойной. Весенний лес с раскидистыми деревьями перед моими глазами сменяется спокойствием величественного озера, окруженного лугом. Горы сменяются равнинами, воздух – водой. На некоторых произведениях, вышедших из-под пера Пита мелькают едва видные силуэты, на других же завораживающе искренностью и яркостью чувств люди на первом плане. Внимательно осматриваю каждую картину, обходя комнату по кругу. Я нерешительно делаю шаг вперёд, останавливаясь возле особенной - личной для меня. Это оригинал той самой картины, выставленной в одном из залов приюта. Именно с этой завораживающей мощи гор и изящной силы их обитателей началось моё знакомство с творчеством Пита Мелларка. Перевожу взгляд на Пита и тут же получаю разрешение. Моя рука тянется к раме, касаясь её, но не решаясь дотронуться до самого холста. Белый, иссиня-черный и льдисто-голубой переливаются, а в груди почти ощущается горный воздух. Оборачиваюсь, повинуясь наитию и едва не сталкиваясь с Питом. Он мягко и смущенно улыбается, видя мой взгляд, моё восхищение картиной. Короткий шаг - и я совсем рядом с ним, а мои губы касаются его губ. И он отвечает, притягивая меня к себе. В его глазах – нежность, перемежающаяся с желанием и любовью, они сверкают, завораживают даже сильнее картин, и этот взгляд – всё, что мне необходимо. Его поцелуи, его любящий взгляд. Нежные прикосновения, на которые моё тело мгновенно откликается. Мне нужен Пит. Стон срывается с моих губ, а после – ещё один, разочарованный из-за того, что поцелуй заканчивается. Мы стоим всего в шаге друг от друга, переводя дыхание. - Я не понимаю тебя, - слова вырываются прежде, чем я успеваю себя остановить. – Ты так долго не позволял приблизиться, а затем... всё это... Замолкаю, не зная, что сказать, не ведая, что будет дальше. Весь сегодняшний день, всё это свидание кажется прекрасным сном, который вот-вот развеется по ветру. И собственный поступок, глупые слова, брошенные в лицо кажутся теперь ужасной ошибкой. “Я не понимаю тебя!“ - чудесное завершение свидания, Китнисс! - Прости, мне нужно было сказать раньше, - начинает Пит, но в следующую секунду он заходится в сухом кашле. Он хочет сказать что-то ещё, но приступ не позволяет, в ярко-голубых глазах появляется влага, я же чувствую всепоглощающее волнение и отголоски появляющегося ужаса. - Пит? – собственный голос кажется чужим, с почти паническими нотками в нём. – Что с тобой?! Пит выпрямляется, кашель, наконец, прекращается, лишь побледневшее лицо и несколько слезинок, стекающих с уголков глаз, напоминают о том, что произошло всего миг назад. Я стремительно перебираю варианты, пытаясь быть готовой помогать в случае, если это повториться. Вот только что это? Неожиданный приступ аллергии? Но разве он выглядит так? Простуда? - Вызвать врача? – произношу я, с беспокойством смотря на Пита, и ожидая успокаивающей фразы о том, что это пустяк. Но я слышу совсем другое, замирая от неожиданности: - Тебе лучше уйти, - произносит он, отводя взгляд, но я всё равно успеваю заметить в его глазах боль. – Китнисс... - Что? – восклицаю, с неверием смотря на него. – Я не оставлю тебя в таком... - Прошу, Китнисс, - кажется, впервые за время нашего знакомства он перебивает меня. – Мне не стоило... Наша встреча была ошибкой. Ошарашенно смотрю на него, не понимая, что могло случиться. Не зная, отчего он говорит эти слова. Всего десять минут назад – чувства, которые я действительно видела, сейчас же – ледяная маска, сквозь которую, правда, проглядывалась боль и сожаление. - Это ты имел в виду, говоря о том, что нужно было сказать раньше? – восклицаю я, взрываясь, будучи всё ещё не в состоянии поверить в произошедшее. – Уйти? - Да, - будто борясь с самим собой, отвечает он, отворачиваясь от меня и быстрым шагом направляясь к двери. – Уйти. Какое-то время я стою на месте, не зная, что делать, прежде чем выхожу через мастерскую в коридор, уже не находя там Пита. Его слова ещё звучат в ушах, а перед глазами – его кашель, сильный, приведший меня в ужас. Мне не стоило.... Наша встреча была ошибкой. Тебе лучше уйти. Он говорил это наперекор глазам и вспыхнувшей в них боли и горечи, наперекор тем чувствам, что захлестнули нас обоих, когда мы целовались. Когда мы были вместе. Словно что-то вынуждало его. Вот только что? Я ухожу, бросив последний взгляд на опустевшую мастерскую, и обещаю себе, что завтра же утром позвоню. Что не оставлю его одного, попытаюсь разобраться во всём.