Devilish twins

Данте почти весь день шатался по Глендейлу. Несмотря на уверения Энцо в том, что здесь нечисти столько, что хватило бы и на десятерых охотников, ничего даже немного подозрительного сын Спарды здесь не встретил. Вразвалку зайдя в какое-то придорожное кафе, Данте плюхнулся на небольшой диванчик. Некрасивая официантка неторопливо подошла к столику, за которым сидел охотник, и требовательно уставилась на него, будто целясь в полудемона карандашом. — Пиццу, — коротко бросил Данте. — Какую? — мерзким гнусавым голосом осведомилась женщина. — Любую. Без оливок. — Напитки? — слух охотника нещадно резал этот тембр. Отвернувшись к окну, Данте покачал головой, давая понять, что больше пожеланий не имеет. Официантка цокнула языком и направилась в сторону барной стойки. Помещение, довольно просторное, было почти пустым. Лишь где-то в дальнем конце зала расположился какой-то старикан, лениво дожевывавший толстый блин, политый сиропом. Довольно потрепанный, с бесконечной усталостью в глазах, он смотрел на Данте долгим пронзительным взглядом. Охотник видел это, но ему было плевать: к не совсем стандартному внешнему виду полудемона люди никак не могли привыкнуть. Данте, в свою очередь, наоборот, привык к тому, что на него частенько смотрят либо косо, либо удивленно. Поэтому сейчас он в одиночестве ожидал свой заказ, постукивая кончиками пальцев по столу. Леди, как только доставила охотника до места назначения, вернулась обратно, предварительно содрав с него большую часть всех имеющихся у него денег (Энцо перед самой поездкой нехотя вручил Данте небольшой задаток). Голова болела. Пожалуй, слишком старательное аризонское солнце не добавляло приятных ощущений. Свет, пробивавшийся сквозь не очень чистые стекла больших окон кафе, наглядно демонстрировал витающую в воздухе пыль. Данте перестал стучать и вплел пальцы в волосы, опустив взгляд к столешнице, а после и вовсе закрыв глаза. «Что это у тебя?» Старик в дальнем конце зала все так же смотрит в упор, жуя, словно корова. «Это тебя не касается!» В ушах раздается противный звон, перемешивающийся с двумя детскими голосами. В памяти всплывает небольшая, но уютная комната. Минимум мебели — аккуратно застеленная кровать с большим синим покрывалом, письменный стол из вишневого дерева, два шкафа — книжный и гардеробный. Белый деревянный стул с изогнутой спинкой возле стола. Данте пристально смотрит в глаза Вергилия, засунув руки в карманы коричневых шорт. Брат что-то прячет за спиной, и будь Данте проклят, если не узнает, что именно. «Почему не касается? Мы же братья, у нас нет секретов друг от друга!». Смех, так мало похожий на детский, отталкиваясь от стен, вибрирует в ушах младшего сына Спарды. «Ты действительно так думаешь? Нет, Данте, ты серьезно думаешь, что у меня нет секретов от ТЕБЯ?». Обида накрывает от макушки до кончиков пальцев на ногах. Почему, почему он всегда пытается задеть? Что плохого Данте сделал своей внешней копии, появившейся на свет всего на семь минут раньше? «Мама сказала, что мы должны все делить друг с другом. Потому что мы — семья. Ты же тоже это слышал». Старик все смотрит. Кажется, что он сейчас прожжет дырку в охотнике. Даже с закрытыми глазами Данте знает, что этот урод пялится на него. «Что бы там не сказала мама или кто-то еще, я могу ответить: у меня могут быть секреты. И, в первую очередь, от тебя». Где-то в груди больно кольнуло. Глаза застилает пелена. Хочется моргнуть, но тогда слезы скатятся по щекам, и Вергилий обязательно это заметит. «Ну и подавись! Можешь целоваться со своей коробкой. Плевать я хотел!». Он разворачивается, чтобы уйти. Он чувствует, как брат смотрит ему в спину. «Иди, поплачь, пожалуйся маме». «Ловец снов» над дверью мелодично звякнул, возвещая этим звуком о визите посетителей. Два молодых широкоплечих мужчины вошли в кафе. Широкие рубашки, рабочие штаны, тяжелые ботинки. Они садятся за первый же столик на их пути. «Я никогда не ябедничаю!». Старик. Мерзкий старик смотрит неотрывно. Как же раздражает. «Тогда просто свали из комнаты». — Чего ты пялишься на меня?! Данте резко поднялся с места, воззрившись на старика. Хотелось разорвать его на клочки, лишь бы только больше эти глаза не жгли своим взглядом. — Как вам не стыдно? — послышалось справа. Некрасивая официантка укоризненно смотрела на охотника. — Клайв уже десять лет, как ослеп! Из Данте будто выкачали воздух. С такого расстояния он не мог бы увидеть, что зрачки старика мутноваты, моргает он редко, взгляд не сфокусирован. Как он мог знать? Двое парней удивленно таращились на Данте. Один из них ткнул другого в плечо, кивнув в сторону охотника. Второй поднялся со своего места, громко произнеся: — Берч?.. *** Он безучастно смотрел, как медсестра дергает за шнурок, закрывая занавеску-жалюзи на окне возле кровати. Он сам попросил сделать это. Голова безбожно раскалывалась. Странное чувство тревоги накатывало волнами. Периодически чей-то странный смех слышался в ушах, отдаваясь эхом. Берч давил пальцами на виски, надеясь, что так будет легче. Но это не помогало. «Отдай сейчас же!» Наглое лицо брата маячит туда-сюда. Он смеется ему прямо в лицо, все выше поднимая руку с зажатой в ладони синей коробочкой, перетянутой желтой лентой. Их общий секрет с… мамой? Да-да, эта прекрасная незнакомка может быть только его матерью, не иначе! «Успокойся, братишка. Посмотрю, что внутри, и отдам». Он старается держаться как можно более невозмутимо, но внутри горит слишком яркое пламя. Нахмурив брови, он наступает на брата. Тот ошалело смотрит. Что, неужели испугался? Нет, скорее, удивлен. Не видел брата настолько разозленным? Ну так полюбуйся. «Отдай». Четко, безапелляционно. Не повышая голоса, в котором все равно чувствуется опасность. Словно шипение ядовитой змеи. «Не смотри на меня так!..» В голосе парнишки напротив чувствуется мольба. Его глаза заблестели ярче. Он собирается заплакать? Нет, он не таков. Это не в его духе. «Что ты скрываешь от меня?». Ах, эта почти святая простота… Как всегда наивен, словно овечка. «Секрет для того таковым называется, чтобы о нем не знал никто, Данте…». — Данте! Берч резко открыл глаза. Стало немного больно, потому что свет в палате все равно был довольно ярким. — Тебя зовут Данте… Странная, необъяснимая радость проникает в тело, разбегаясь по венам, пронзая электрическим разрядом мозг. Память, она все-таки просыпается. Очень, очень медленно, но все же… Брат существует, в этом нет никакого сомнения! И у него есть имя — Данте. Несложное, но благозвучное. И теперь оно прочно, навсегда впечатано в память Этана Берча. В дверь негромко постучали. Этан вскинул голову. — Войдите, — небрежно бросил он, наверняка зная, кто стоит за дверью. Он не ошибся. В проеме показалось как всегда улыбающееся лицо Сондера. — Привет выздоравливающим! — весело поприветствовал он. Берч ответил коротким кивком. — А у меня для тебя отличная новость, — с удовольствием сообщил Кристиан. — Доктор разрешил тебе ходить. Не торопясь, правда. Сказал, что ты поразительно быстро поправляешься. — Отлично, — пожал плечами Берч. — Надоело лежать тут, как бревно. Вся спина уже болит. — И это еще не все, — закивал Сондер понимающе. — Тебя сегодня выписывают. Этан нахмурился, не зная, как реагировать. — А вот это уже не очень хорошо… — пробормотал он. — Почему? — удивился Кристиан. Берч фыркнул, странно посмотрев на мужчину. — Идти-то мне некуда. Я понятия не имею о том, где жил раньше. Сондер полез было в карман за сигаретами, но, вспомнив, что в больнице курить запрещено, остановился на полпути. Положив ладони на колени, он покосился на Этана и сказал негромко: — Честное слово, парень… Вроде на тупого не похож, а такие глупости порой выдаешь… — О чем это ты? — Берч непонимающе поднял бровь. — Я тебя к себе заберу, — просто, словно это было нечто само собой разумеющееся, ответил Сондер. Этан молчал. Он вообще как-то не думал о том, что будет после того, как его выпишут из больницы. Рано или поздно это должно было случиться, но Берч проявил несвойственную для себя (он это чувствовал) легкомысленность. Хотя тут все дело, наверное, было в том, что он слишком погружен в обрывки воспоминаний и мысли о мифическом брате, существование которого до сегодняшнего дня подвергалось сомнению. Но теперь, когда всплыла новая деталь, Этан нисколько не сомневался, что парень, так сильно похожий на него внешне, есть на белом свете. — Спасибо… — как-то неловко пробормотал Берч, не глядя на Кристиана. Тот в ответ легко рассмеялся. — Сондер, — начал Этан, и мужчина сразу перестал смеяться, теперь уже внимательно глядя на парня, — я вспомнил кое-что. Мой брат. Он есть, я уверен в этом. И его зовут Данте. — Данте? — удивился Кристиан. — Странное имечко. — Думаешь? — усмехнулся Берч. — Интересно, как ты отреагируешь, когда узнаешь, как зовут меня. — А ты это вспомнил? — с любопытством глядя на Этана, сказал Сондер. — Нет, — покачал головой Этан. — Но, думаю, что если брата назвали Данте, вряд ли я ношу имя какого-нибудь Тома или Джека. — Логично, — согласился Кристиан. — Хотя, черт его знает. Родители всякие бывают. Такие имена порой слышишь — уши в трубочку заворачиваются. Данте, говоришь?.. Берч кивнул. — Ладно, уже что-то, — пробормотал Сондер, поднимаясь со стула, на котором сидел. — Ты тут сил набирайся. Вечером приеду за тобой, привезу какого-нибудь шмотья. А то твоими лохмотьями даже пол не подтереть. Этан почувствовал легкую обиду, но не мог не согласиться с Кристианом. Снова молча кивнув, он откинулся на подушку и, закрыв глаза, решил подремать. Правый висок раздражающе пульсировал, щелчок закрывающейся за Сондером двери ударил по барабанным перепонкам с силой пушечного выстрела. Хотелось забыться, уснуть — не важно. Лишь бы только не думать ни о чем в ближайшее время. И никого не слышать. *** Данте удивленно поднял бровь, взглянув на парня, назвавшего его по незнакомой фамилии. Двое сразу же засобирались и подошли в охотнику. — Тебя уже выписали? — спросил один из них, улыбнувшись. — А Сондер нам и не сказал. Ты, это, извини, что не заходили… — Эм-м-м… — промычал Данте, все также непонимающе глядя на незнакомцев. — Вы, ребята, ничего не перепутали? Парень со светло-рыжими волосами громко и отрывисто рассмеялся. Его смех отдаленно напоминал собачий лай. Второй же оказался не таким весельчаком. Он лишь слегка улыбнулся и сказал приятным басом: — Тебя перепутаешь, как же… Внешность-то нестандартная. А память твоя, похоже, совсем испортилась. Виделись чуть больше недели назад, а ты нас уже не помнишь. — Окей, — кивнул Данте, — если это шутка, то, по-моему, она не удалась. Мне вот нифига не смешно. А теперь, если вас не затруднит, объясните, какого лешего тут происходит? — Ну ты даешь… — покачал головой рыжий. — Я, Болдуин и Сондер нашли тебя в лесу десять дней назад. Ты почти помер, но каким-то чудом все же выжил. Лежал в больнице, Сондер за тобой ухаживал, как мамка. Вот и все дела. Охотник скрестил руки на груди, сев обратно на диван. — Какая интересная, однако, история получается… И снова сознание будто переключилось. Снова всплыли в памяти обрывки. Проблески синего и фиолетового сквозь зелень. Сосновый запах. Резкий, раздражающий. И голос, молящий разделить боль, чтобы стало легче… Нет, этого просто не может быть… — Вы хотите сказать, что нашли потрепанного человека с белыми волосами и с рожей, как у меня? — уточнил Данте, ткнув пальцем в сторону Болдуина. — Ну, если тебе нравится такая версия, то да, — хохотнул рыжий. — Ага… и в какой же больнице я лежал? — Да их тут не шибко много. В Центральной, ясен пень. Там хоть врачи нормальные, - отозвался Болдуин. — Ясно… меня выписали? Парни расхохотались. — Берч, вот ты юморист! Раз ты здесь, то, ясен пень, выписали! Данте резко поднялся с места. Выйдя из-за стола, он обошел мужчин и направился к выходу. — Эй, а заказ? – крикнула вслед официантка. — А деньги? — Заказ еще не принесли, так что и платить не за что, — ответил Данте, толкая застекленную дверь. — Эй! Ты куда? — окликнул охотника Болдуин. — Искать себя, — хмыкнул Данте, выходя на улицу. *** Берч спустил ноги с постели. Почему-то в этот раз устоять на ногах было труднее, чем когда он пошел за привидевшимся мальчишкой. Покачнувшись, Этан ухватился за спинку кровати. Сондер с улыбкой следил за происходящим. — Олененок Бэмби, — сказал он и громко рассмеялся. — Иди ты… — отозвался Берч, выпрямляясь. — Что у тебя тут? — он кивнул на пакет в руках Кристиана. — Вещи принес… Сондер как-то поник, улыбка сползла с его лица. Он молча протянул пакет Берчу. Тот принял его, непонимающе глядя на Кристиана. Запустив внутрь, Этан извлек из пакета белую рубашку и темно-синие джинсы. — Ты что, купил это для меня? Размерчик-то явно не твой, — сказал Берч, повернувшись к Сондеру. — Нет, ничего не покупал… — тише обычного ответил Кристиан. — Это сына моего вещи. — Я верну, как только разживусь чем-нибудь своим, — зачем-то уточнил Берч. — Не надо, — покачал головой Сондер. — Они ему уже не понадобятся. Этан сел обратно на постель. Почувствовав неловкость, он уставился невидящим взглядом в окно, после чего спросил: — Давно это произошло? — Четыре года, — ответил Кристиан. — Не думай об этом. Просто оденься, и давай уже свалим отсюда. Есть очень сильно хочется. Берч кивнул, не глядя на Сондера, и стал переодеваться. Ему и самому хотелось поскорее покинуть здание больницы, но словно что-то держало его, словно кто-то невидимый безмолвно просил подождать, тянуть время до последнего. И каждое движение Этана было медленным, каждую пуговицу он застегивал с особой тщательностью. Рука сама собой взметнулась вверх. Замерев на мгновение, Берч коснулся пальцами лба, и движением, которое казалось сейчас ему чем-то почти интимным, провел по волосам, зачесывая их назад. — Гляди-ка, какой франт, — одобрительно присвистнул Сондер, вновь негромко рассмеявшись. Берч слегка улыбнулся уголками губ. Склонившись, он затянул шнурки на черных ботинках. Когда со сборами было покончено, Этан подошел к Кристиану и как-то устало сказал: — Пошли отсюда. *** «Ты или не ты? Ты или не ты?». Фраза стучала в висках, повторяясь, кажется, уже в сотый раз. Данте несколько раз спрашивал дорогу у прохожих, после чего быстро шагал по улицам, наполненный волнением и каким-то необъяснимым чувством. Неужели, по странному совпадению, стечению обстоятельств, Вергилий действительно оказался где-то рядом? Неужели странные видения и кратковременная потеря сознания у Данте были не просто так? Что, если человек, найденный теми двумя дуболомами из кафе, и в самом деле окажется Вергилием? В это было очень сложно поверить, но желание Данте увидеть брата было настолько сильным, что он шагал по тротуарам почти уверенный в том, что сейчас эта встреча, наконец, произойдет. «Но ведь у меня нет секретов от тебя…» Эта усмешка. Он всегда терпеть не мог, когда старший брат улыбался вот так, одним уголком губ. От этого он казался каким-то взрослым, холодным и совсем далеким. «А причем здесь я? Ты сам так решил. У тебя своя голова на плечах». Конечно, он в чем-то прав, но ведь мама сказала… может, Вергилий не считает, что они — семья. «Ты ненавидишь меня, ведь так?» Так просто заданный вопрос вдруг оказался неимоверно сложным для старшего брата. Данте четко видел, как темнеет вена на лбу Вергилия. Это всегда было признаком того, что он напряжен, что он о чем-то сосредоточенно думает, что его одолевают эмоции. Интересно, подозревал ли брат о том, что Данте давно раскусил этот внешний «индикатор» и всегда мог понять по этой маленькой синей полосочке под кожей, когда Вергилию было плохо, или когда он чем-то озадачен? «Не говори ерунды». Вывернулся. Как всегда. Не сказал ни «нет», ни «да», но умудрился поставить точку. И, выхватив коробку, которая почему-то так много значила для него, гордо вышел из комнаты, оставив Данте наедине с давно терзающим вопросом: чем же он так виноват перед братом? *** — Всего доброго, мистер Берч! Постовая медсестра хлопала наращенными ресницами, глядя вслед уходящему Этану, которого, конечно, сопровождал Сондер. Получив выписку и рекомендации врача, они прошли по больничному коридору и вскоре оказались в лифте. Стоя у медленно закрывшейся двери, Сондер вертел в руках связку ключей, глядя на Берча. Тот, в свою очередь, глядел в пол, погруженный в размышления. У него слегка кружилась голова от долгой лежки. Из-за этого хотелось быстрее снова принять горизонтальное положение. «Хочет, чтобы я все ему рассказывал и показывал. С какой стати?» Заветная коробочка прижата к груди. Только бы найти укромное местечко. И тогда он сам узнает, что же за секрет таится за цветным картоном. То, что в большинстве случаев они с Данте получали почти одинаковые подарки, очень сильно раздражало. Да, они близнецы. И что с того? Каждый из них — отдельно взятый человек. Со своими интересами, мыслями, желаниями и поступками. «Сейчас, еще немного! Там никто не бывает, кроме меня. Это будет самый настоящий, самый секретный секрет. И только я один его узнаю». Сондер идет впереди, что-то говорит, активно жестикулирует. Разговор почти весь пропущен мимо ушей, а потому ничего не остается, как кивать, словно болванчик. В обрывочных фразах четко слышится «документы», «имя». Похоже, Кристиан говорит о дальнейших делах и проблемах Берча. Он не смотрит на Сондера, не смотрит по сторонам. Взгляд пронзительных голубых глаз с льдинками в глубине устремлен вниз, в серый плиточный пол. Некрасивый, неуютный. Хотя о каком уюте может идти речь в больничных стенах? Теперь уже он идет чуть впереди Сондера. Всего на каких-то пару шагов. Толкает дверь, ведущую на улицу, к свободе от процедур, капельниц и утренних обходов. Наконец-то можно будет вдохнуть полной грудью свежий воздух. Вот только воздуха внезапно не хватает, а грудь будто кто-то резко затянул корсетом до невозможности. Сильный толчок в грудь. Хорошо, что Сондер шел не сразу позади, а чуть-чуть в стороне. Инстинктивно и частично по инерции Берч отпрянул назад. После чего, тряхнув головой, стал искать глазам виновника столь неприличного поведения. Он нашел его сразу. Такого не заметить было бы очень трудно даже обычному человеку. И уже тем более тому, кто внешне так похож на него. Высокий парень в красных штанах, жилетке и таком же красном плаще смотрел на Берча округлившимися глазами, блеснувшими из-под длинной белоснежной челки. Мало того, что от толчка в грудь очень трудно дышать. Буря эмоций затягивает в бешеный водоворот, а потому сказать удается только всего одно-единственное слово: — Ты!..