Devilish twins

Данте дернул за ручку двери. Та как-то слишком резко распахнулась. Не глядя в проем, охотник быстро сделал пару шагов вперед и тут же налетел на что-то. А точнее, на кого-то. Потерев слегка ушибленное плечо, Данте осмотрелся. Взгляд задержался на мужчине напротив. А вместе с взглядом, казалось, задержалось сердце. Эта фигура, прическа, осанка. Данте узнает их из тысячи. И завершающий аккорд — льдисто-голубые глаза, которые теперь смотрели так удивленно. Данте видел такой взгляд лишь однажды. *** Им с братом по девять лет. Весь погожий июльский день был потрачен на какую-то ерунду. Отца не было дома уже почти сутки. А, значит, занятия отменяются. Сегодня их импровизированное оружие останется на своем месте. Полная свобода. Вергилий до странности весел и раскован. Он даже смеялся пару раз. Громко, непринужденно, искренне. И это наполняло Данте огромной радостью. Они носились по окрестностям, догоняя друг друга, лазали по деревьям, расцарапав коленки о шершавую кору, играли в прятки и во что-то еще… Когда сил осталось не много, братья устало свалились в высокой траве. Лежа плечом к плечу и глядя в бесконечно-синее небо, они болтали о какой-то чепухе. — Видел соседскую девчонку? Вергилий повернулся к брату. — Это та, у которой волосы будто немытые? — спросил он. Данте кивнул. — Сегодня утром опять приходила. Старший брат с улыбкой выдал что-то типа «Пф-ф-ф». — Не пойму, чего она на меня пялится? Я даже спрашивал у нее, а она молчит и сразу уходит. — Девчонки все странные. У них в голове какая-то бурда, — Вергилий говорил уверенным учительским тоном. — А ты-то откуда знаешь? — спросил Данте, переворачиваясь на живот и приподнявшись на локтях. Брат пожал плечами. — Да и так же все понятно. — Ага. Понятно, что ничего не понятно… Детский смех разнесся по лугу. Словно аккомпанируя, стрекотали сверчки. Данте взглянул на брата и с удивлением заметил, что тот весь как-то внезапно напрягся. — Ты чег?.. — начал было он, как теплая ладонь Вергилия закрыла его рот. — Здесь кто-то есть… — прошептал старший брат. Данте не услышал ничего подозрительного. Нахмурившись, он посмотрел на Вергилия. Тот тихо перекатился, так же теперь лежа на животе. Чуть приподняв голову, он произнес: — Пригнись… — Что там? — шепотом спросил Данте, послушно опустившись к слегка влажной земле. — Я не знаю, — покачал головой брат, — но уверен, что встречаться с этим нам не стоит. — Почему? — Просто чувствую… — туманно ответил Вергилий. И, наконец, до слуха Данте долетел тот самый звук, что так растревожил брата. Низкое рычание, сопровождающееся хриплым дыханием. Все ближе и громче. Но источник звука не был виден. Тревога нарастала. Что-то явно подбиралось к мальчишкам все ближе, дышало все чаще, рычало все громче. Высокая трава зашуршала, словно кто-то невидимый прокладывал в ней путь. По колыханиям цветочных стеблей и травинок стало понятно, что этот самый возмутитель спокойствия перешел на бег. — Отродье… — произнес низкий голос с нотками рыка, похожего на львиный. Данте ощутил, как его запястье что-то сжало. Бросив взгляд вниз, он увидел, что Вергилий мертвой хваткой вцепился ему в руку похолодевшими пальцами. Посмотрев в лицо брата, Данте почти лишился дара речи. Шок, какой-то первобытный ужас. Таким Вергилия младший сын Спарды видел впервые. — Бежим! — крикнул Вергилий, резко вскакивая и буквально волоча за собой брата. Данте оглянулся. Трехметровое чудовище возникло словно из пустоты. Четыре когтистых руки, большие искривленные ноги, необычно маленькая голова с совсем не маленькими острыми зубами. Глаз у монстра не было. Втягивая воздух ноздрями-щелями, он искал. И было совершенно ясно, кого. — Отродье предателя… — прорычал монстр, взмахнув всеми четырьмя руками. Землисто-черный цвет его тела, покрытого красными полосами, очень сильно контрастировал с насыщенно-зеленой травой. Вергилий бежал очень быстро. Данте слышал его учащенное дыхание. Словно ток по проводам, через сжатую ладонь брата Данте ощущал, как ужас передается ему. Казалось, что пришел их конец… *** И теперь точно такие же глаза смотрели в упор на охотника. Вергилий, вне всякого сомнений! Может, кто-то очень сильно похожий? Нет, исключено. Страх покинул эти глаза, теперь они смотрят, скорее, удивленно. Да, только старший брат может так быстро совладать с собой. — Данте? Назвал по имени. Версия подтвердилась. Они стоят в каких-то двух метрах друг от друга, не отводя глаз. — Верг… Нет вопроса. Он исчез секунду назад. Знакомый незнакомец в белой рубашке, помешкав, подошел ближе. На лице его такое выражение, будто он только что узнал величайшую тайну мироздания. — Как ты меня назвал? Ну почему? Почему ты стоишь вот так просто? Ты хоть понимаешь, что сейчас вообще происходит? Ты понимаешь, что это так же невероятно, как если бы солнце вдруг встретилось с луной? Неужели для тебя это ничего не значит? Злость закипает изнутри. Словно огненное чудовище, раздирая, рвется наружу. «И что, так и будешь стоять?» Кажется, что прошло несколько минут, но это только лишь секунды. — Ты пришел, чтобы убить меня? Голос Вергилия вырывает из короткого помешательства, тут же затаскивая в новое. Преодолев расстояние в два метра, Данте встал почти вплотную к брату. Их лица были так близко, что один мог чувствовать дыхание второго на своих щеках. — Совсем сбрендил, придурок?! Данте никогда так не разговаривал ни с кем. Процедив каждое слово сквозь зубы, почти шипя. Старший брат. Так долго считавшийся мертвым, старший брат сейчас стоит совсем рядом, задав, кажется, один из самых идиотских вопросов, которые возможны в такой момент. Хочется действительно разорвать Вергилия на клочки за то, что в его голове поселилась такая мысль. Хотя… учитывая их прошлое, вопрос может стать даже логичным. Они столько раз сражались, почти убивая друг друга. Горячая волна накатывает, словно цунами. В горле собирается комок, сердце бьется часто-часто. В порыве, которому невозможно сопротивляться, Данте протягивает руки и прижимает к себе брата. — Чертов ублюдок, ты жив... — шепчет он почти в безумии, стискивая плечи брата. Резкий толчок в грудь, и вот уже Вергилий, отпрянув от Данте, снова стоит в метре от него, глядя как-то растерянно. — Ты — мой брат, ведь так? — А есть варианты? — он не мог удержаться от сарказма. Все слишком очевидно, разве нет? *** Пальцы плохо слушаются от волнения. Простой аккуратный бант из желтой ленты не поддается. Скрипя зубами от нетерпения и нарастающей ярости, возникшей невесть откуда, Вергилий очень хочет просто сорвать чертову полоску. Но почему-то не делает этого и продолжает бороться с узлом. Он уже пытался потянуть концы ленты в стороны, но только усугубил положение. Мама что, решила поиздеваться, создав этот тканевый замок? — Ты — мой брат, ведь так? Всего лишь предположение, еще до получения ответа превратившееся в аксиому. — А есть варианты? Никаких вариантов. Сейчас, именно сейчас он узнает, что же так упорно не желал показывать брату. Сейчас или никогда. — Назови меня по имени? — не вопрос. Требование. Законное право называться кем-то. Право носить имя, данное при рождении. Волны хлещут о скалистый берег. Ни один человек никогда не забирался сюда, в небольшое углубление почти у самой кромки воды. Ни один. Кроме маленького белобрысого мальчишки с синей коробочкой в руках. Да! Да! Да! Наконец-то узел развязан! Тайна будет раскрыта! Здесь и сейчас. Предвкушение согревает, но заставляет слегка дрожать. Чуть сжав картон подушечками пальцев, он поднимает крышку. — Вергилий. Черный шелк. Блестящий, нежный, дорогой. Но, кажется, это не все. Аккуратно, словно от малейшего прикосновения ткань разорвется, Вергилий поднимает ее. Шейный платок. Прекрасный, как материализовавшееся изящество. А под ним — коричневая книга в кожаном переплете. Золотистые буквы на обложке. Но прочесть название целиком не удается, потому что его закрывает белоснежный листок бумаги, сложенный вдвое. «Маленькому принцу от розы под колпаком», — гласит сделанная убористым почерком с завитушками единственная надпись посередине листка. Пока что не очень понятно. Наверное, все дело в книге. Опустив глаза вниз, Вергилий шепотом прочитал: — Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц». *** — Вергилий… Как будто ударило током. Как, как он мог забыть? Ведь сейчас, когда оно сорвалось с губ брата, сразу, почти мгновенно имя снова приросло к нему, чтобы не отпускать. Словно душа вернулась в пустое тело. Он не Этан. Конечно. Хотя он и так знал это изначально, теперь Берч казался чем-то настолько чужим, что, наверное, вызвал бы почти физическое отторжение. — Ты… ты действительно не помнишь, как тебя зовут? Данте смотрит удивленно и даже как-то сочувственно. А, может, притворяется? Что, если он сейчас, как в том видении, выхватит два пистолета и пристрелит Вергилия прямо здесь, у входа в больницу? Но он просто стоял, глядя в глаза брата. — Я не помню почти ничего, — ответил Вергилий, непроизвольно сжав кулаки. Сондер, все это время молча и ошарашено наблюдавший за этой сценой со стороны, подошел ближе. Положив руку на плечо Вергилия, он негромко произнес: — Если тебе нужна помощь, сынок, ты только скажи. Вергилий бросил короткий взгляд на Кристиана, а затем сказал: — Спасибо. Но это чисто семейное. Разберемся. Сондер кивнул и отошел на несколько шагов. Данте снова оказался рядом с Вергилием. — Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? Мы нашли друг друга! Сраная судьба опять свела нас вместе. Я приперся сюда из соседнего штата, черт тебя дери! Вергилий посмотрел в сторону. — Я ничего не понимаю. И не помню тебя. Данте провел рукой по волосам, глубоко вздохнув. Казалось, что он очень огорчен, но затем теплая дружелюбная улыбка появилась на его лице. Сжав пальцами плечи Вергилия, он сказал: — Ты все вспомнишь и поймешь. Поедем домой? Вергилий покачал головой. — Я не поеду с тобой. Кто знает, какие между нами отношения? Быть может, ты пристрелишь меня, стоит нам только оказаться один на один. Предпочту держаться на безопасном расстоянии от тебя. Сондер, — он повернулся к Кристиану, — твое предложение еще в силе? — Само собой, — развел руками тот. *** Данте отказывался понимать и верить в происходящее. Теперь, когда они с братом нашли друг друга, он отказывается жить с ним? Он предпочел малознакомого мужика кровному родственнику? Да еще и несет какую-то чушь про безопасность. «Свобода и союз. Сейчас и навсегда. Единый и неделимый». Почему-то в голове снова возник девиз штата. Каким ироничным он кажется теперь. Свобода и союз? Невозможно. Не в их случае. Похоже, Вергилий хочет только свободы. Сейчас и навсегда? Почти подходит. Только смысл другой. Сейчас брат уйдет и исчезнет из жизни Данте в третий раз. Навсегда. Единый и неделимый? Ясное дело, что нет… Но Данте не может позволить высокомерному кретину исчезнуть снова. Однажды он не смог его удержать, после — совершил чудовищную ошибку, узнав об этом слишком поздно. Но в этот раз такого не случится. — Я поеду с вами, — твердо произнес Данте. — Езжай, — пожал плечами Вергилий, — мое решение не изменится. — Мне же надо знать, где живет мой упрямый братишка-параноик, — хмыкнул охотник. Незнакомый мужчина смотрит на него недоверчиво. Но, взглянув в лицо Вергилия, молча кивает, делая приглашающий жест на выход. Вергилий идет к дверям. Неторопливо, с достоинством. Такую походку Данте видел только у брата. Все остальные ходят совсем не так. Как угодно, но не так. Все трое погрузились в старый, но довольно ухоженный «Пикап». Сондер повернул ключ зажигания, еще раз недоверчиво зыркнул на Данте в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Заметив это, Вергилий усмехнулся. Такая забота казалась охотнику странной, в чем-то даже забавной. Данте развалился на заднем сидении. Смотря в спину Вергилию, он саркастично осведомился: — Поговорить-то с тобой можно будет, принцесса? — Будешь так ко мне обращаться, и станет нельзя. «Нихрена не помнит, но ведет себя, как все та же заноза в заднице», — подумал охотник и ухмыльнулся. Минут через сорок автомобиль притормозил на одной из узких улочек. Довольно милый и уютный район. Большинство зданий здесь были одно- и двухэтажными. Небольшие коттеджи различных цветов и оттенков, впрочем, не бьющих по глазам, клумбы и газоны. Идеальное место для семейных людей. Сондер вышел из машины и, махнув рукой, пошел в сторону окрашенного в белый цвет двухэтажного коттеджа с небольшой террасой. Вергилий открыл дверь и, быстро взглянув на Данте, так же покинул салон. Охотник зевнул и, потянувшись, словно кот, как-то грузно вывалился наружу. Ему по-прежнему дико хотелось есть, да и вздремнуть он был бы весьма не прочь. — Не королевский дворец, но все же… — весело сказал хозяин дома, стоя у входа в маленькую гостиную. — Располагайся. Судя по всему, рады в этом доме были только Вергилию. Данте скривился и встал неподалеку, скрестив руки на груди. Ладно, раз гостеприимством по отношению к нему и не пахнет, он постоит. Не в первый раз сталкивается с пренебрежением. — Мы все-таки можем поговорить? — спросил охотник, сверля взглядом старшего брата. Вергилий кивнул. Они вместе вышли на террасу и, стоя друг напротив друга, никак не могли начать этот самый разговор. Наконец, Данте собрался с духом. — Слушай, кончай этот цирк. Поехали ко мне, я даже пошлю Энцо в задницу с его заказом. — Не понимаю, о чем ты, — хмыкнул Вергилий. — Это совсем не цирк. Я решил, что жить под одной крышей с Сондером будет лучше, чем с тобой. И мне плевать на какого-то там Энцо. — Вот же… Да почему, объясни мне толком? У меня уже башка гудит от концентрации идиотизма в твоих словах! — Ну и прекрасно, — пожал плечами Вергилий, — зачем тебе общество идиота? Считай, что я избавил тебя от него. Данте плюхнулся в небольшое кресло-качалку из ротанга и, потерев переносицу, снова хмуро посмотрел на брата. — Послушай, — устало сказал он, — я понимаю, между нами всякое дерьмо происходило, но разве жизнь не дает нам шанс начать все сначала? Почему мы не можем быть просто братьями? Вергилий засунул руки в карманы джинсов. Повернувшись к охотнику спиной и глядя на дорогу, по которой неспешно проезжало авто малинового цвета, он негромко произнес: — Ты сделал со мной это? — Что? — Превратил почти в кусок мяса и бросил умирать в лесу? — пояснил он. — Верг… — Данте вскочил, подошел к брату ближе. — Я клянусь тебе, что никогда бы не сделал с тобой такого. Я тебе больше скажу: башку оторву тому, кто в этом виноват. Льдинки голубых глаз словно укололи Данте в самое сердце. — Ты когда-нибудь направлял в мою сторону оружие? Охотнику казалось, что ответ на этот вопрос решит дальнейшую судьбу их отношений с братом. Он не хотел отвечать положительно, но и врать тоже не желал, считая, что начинать новую жизнь с братом со лжи совсем не стоит. Данте кивнул, но, вскинувшись, снова посмотрел на Вергилия с каким-то отчаяньем. — Но я не мог иначе. Я не хотел, мне пришлось это сделать! — Это все, что нужно мне знать, чтобы принять решение, — Вергилий подошел к двери, взялся за ручку. — Я остаюсь с Сондером. Он, по крайней мере, не пытался меня убить. — Стой! — крикнул Данте. — Выслушай меня! Просто выслушай, а потом я уйду. Если захочешь… навсегда… — Охотник опустил голову. — Говори, — послышался холодный голос. Данте поднялся на ноги и подошел к брату. — Между нами происходило много всякого дерьма. Я даже завидую тебе в чем-то, потому что сам помню все. Да, мы ссорились, и сражались, но… я никогда не испытывал к тебе ненависти. Я мог сердиться, совершать какие-то поступки из глупости, чувства долга, из упрямства. Но ты тоже был далеко не подарочек, если уж говорить откровенно. А теперь, когда сама судьба вновь пересекла наши пути, ты снова хочешь исчезнуть из моей жизни? Неужели ты не видишь, как сильно все изменилось? Я не хочу вражды между нами. И никогда не хотел. Все будет по-другому, брат!.. Вергилий пристально смотрел в глаза Данте. Повернув ручку двери, он повелительно произнес: — Стой здесь, — и вошел в дом, закрыв за собой дверь. Данте снова плюхнулся в кресло, закрыв глаза. Что было на уме у Вергилия, он не знал. Как, впрочем, и всегда. *** Сондер сновал на кухне, пытаясь сообразить что-нибудь на стол. С тех пор, как он остался один, ему пришлось научиться готовить, потому что готовые блюда с доставкой ему осточертели, а при попытках что-то приготовить неизменно получался горелый черный кусок чего-то непонятного. Но со временем у Кристиана стало получаться все лучше и лучше, и теперь произведения его кулинарного искусства можно было не только есть, не опасаясь откинуть копыта, но даже и похвалить. Увидев вошедшего в кухню Вергилия, Сондер вытер руки о полотенце и спросил негромко: — Ну что? Поговорили? Вергилий кивнул. Сондер поджал губу и медленно, со смертельной тоской в голосе, произнес: — Все-таки уходишь… — Прости, Сондер, — сказал Вергилий. — Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня. Я в большом долгу перед тобой. Но у меня слишком много вопросов, ответы на которые дать мне сможет только он. Кристиан повесил полотенце на крючок и, выходя из кухни, взял Вергилия за плечо. — Пойдем, есть у меня для тебя кое-что. Они поднялись на второй этаж. Достав из кармана ключи, Сондер вставил один из них в замочную скважину и дважды провернул. Замок тихо щелкнул, и Кристиан толкнул дверь. Они вошли в небольшую, но довольно светлую комнату. В ней стояла неширокая кровать и комод. В углу находились два довольно больших чемодана. Сондер подошел к ним и, подхватив, перенес их ближе к Вергилию. — Это вещи Джимми. Никак рука не поднималась выбросить. Они хорошие, просто носить их некому теперь. А ты ж гол, как сокол… Сказать, что Вергилий был смущен, значит, не сказать почти ничего. Он не знал, как нужно реагировать, а потому выдал стандартное, но тихое: — Спасибо… Сондер молча кивнул. Запустив руку в карман джинсов, он достал черный бумажник. Выудив оттуда несколько купюр, он протянул их Вергилию. — Тут немного, но на первое время должно хватить. Если что, ты всегда можешь вернуться сюда. — Я не возьму, — покачал головой Вергилий, замахав руками и сделав шаг назад. Кристиан усмехнулся и, подойдя к Вергилию, сунул деньги ему в карман. — Не в твоем положении сейчас выпендриваться, — сказал он и рассмеялся. — Если совесть загрызет сильно — когда-нибудь вернешь. Ладно, пошли, а то твой брат, наверное, уже заждался. Они вместе спустились на первый этаж, вышли на улицу. Данте удивленно смотрел, как Вергилий вытаскивает два больших чемодана. Сондер, пожимая руку старшему сыну Спарды, похлопал его по спине. — Ты совсем-то не пропадай, — сказал он просто, улыбнувшись. Вергилий коротко кивнул и, повернувшись, подошел к Данте, сжимая в руках чемоданы. — Это не значит, что я доверяю тебе, — произнес он. Охотник хмыкнул и принял половину поклажи. Поймать такси до вокзала оказалось непросто. Только через полчаса пешего хода к одной из центральных улиц, они смогли, наконец, остановить машину. Разместившись рядом с Данте на заднем сидении, Вергилий пытался представить, какая судьба его ждет. Но еще больше, почему-то, волновало совсем не будущее, а то, что было очень и не очень давно… И тот, кто мог приоткрыть эту завесу тайн, сейчас сидел рядом и улыбался.