Devilish twins

Солнце глядело в окна агентства, ласково обволакивая каждый, даже самый маленький предмет в помещении. Вергилий стоял, опираясь на бильярдный стол, сладко жмурясь от лучей и прекрасно сваренного им самим кофе. Утро началось вполне приятно. Старший сын Спарды отлично выспался, и теперь чувствовал гармоничную бодрость тела и духа. Дверь в агентство мелодично звякнула, и в помещение, слегка стуча каблуками, вошла девушка в черных брюках и в черном же корсете. Оглядевшись по сторонам и найдя глазами Вергилия, она легко улыбнулась ему. В этот раз реакция сына Спарды на женщину, так похожую на ту, что была ему дороже всех на свете, оказалась гораздо более спокойной. Он слегка кивнул в ответ на молчаливое приветствие и снова приложился губами к чашке. — Вот уж точно никогда бы не подумала, что учую в этой халупе запах свежесваренного кофе. Не угостишь? Вергилий пожал плечами, демонстрируя, что напитка осталось почти на самом донышке. Триш склонила голову набок, хитро улыбнувшись. — Да ладно, не говори только, что у тебя не осталось еще на кухне. — Тебя не проведешь, — хмыкнул полудемон и направился прямиком туда. — А где твоя раздолбайская половина? — послышалось за спиной. Сын Спарды остановился на секунду. Слово «половина» как-то странно резонировало в ушах. Может, он просто придал ему не тот смысл? — Не знаю. Спит вроде. Демоница глубоко вздохнула и уселась на диван. — Подождем… — пробормотала она. Вергилий медленно ходил по кухне, неторопливо выуживая чашку из шкафчика, подходя к плите и наливая бодрящий напиток. Ему почему-то до ужаса не хотелось находиться с блондинкой в одном помещении. Не то, чтобы он не переносил Триш. Просто странно было стоять рядом с этой женщиной и понимать, что это совсем не Ева. А потому сын Спарды максимально оттягивал момент возвращения в лобби. Когда Вергилий вошел в комнату, он увидел, что Триш была не одна. Она стояла посреди лобби, с ухмылкой глядя на собеседника. Данте смотрел на демоницу, слегка улыбаясь и придерживая одной рукой норовившее сползти вниз полотенце. Похоже, охотник только вышел из душа. С белоснежных волос капала вода, прочерчивая дорожки по широкой накаченной спине. — Мда-а-а… — протянул охотник. — Только пришла, а уже хочешь эксплуатировать меня? Триш покачала головой. — Не эксплуатировать, а попросить об одолжении. Брал бы пример с брата. Тебя ж не допросишься что-то сделать. — Значит, просто не проси, — хмыкнул Данте. — Какая прелесть, — закатила глаза блондинка. Вергилий скользнул взглядом по почти обнаженному телу охотника. Грязные мысли, словно сквозняк в щель под дверью, проникали в мозг старшего сына Спарды. Проколоться, а тем более перед внешней копией их матери, очень уж не хотелось, и потому он предпочел зайти обратно за угол, незаметно наблюдая за этими двоими. — Ну-у-у… Разве что услуга за услугу, — Данте, пожав плечами, подошел почти вплотную к Триш. Та криво ухмыльнулась. — Уж не хочешь ли ты предложить мне свою тушку? — хохотнула она. — Смотри, полотенце не потеряй. Мы ведь уже говорили на эту тему очень давно. «Говорили на эту тему? Что это значит?» — Вергилий возмущенно поднял бровь. Неужели Данте способен на… такую мерзость? Демоница цыкнула и отошла к дивану. — Иногда меня терзают сомнения по поводу местоположения твоего мозга, — сказала она. Такое ощущение, что он находится там, — она указала пальцем на бедра охотника. Вергилий поджал губы. Да что происходит с Данте, в самом деле? С каких пор он стал настолько заинтересованным в женщинах? Да, ему когда-то хотелось как можно больше женского внимания, но... Данте развернулся и, шлепая босыми ногами по полу, поднялся наверх. Вергилий вышел из своего укрытия. Подойдя к блондинке и вручив ей чашку, он, чувствуя жар внутри, сказал: — Триш, есть вопрос. Демоница удивленно посмотрела на сына Спарды. — Что ты хочешь узнать? — Ничего существенного. Всего лишь один адрес… *** Предрождественское утро разносило прохладу по всем комнатам фамильного особняка. Вергилий долго кутался в одеяло, но почему-то было холодно. Решив, что лучше всего сейчас будет находиться у камина, мальчик, на ходу прихватив свитер и натянув поверх пижамы, спустился вниз. Данте сновал по гостиной с идиотско-радостным выражением лица. Вергилий сначала не понял, что все это значит, но, посмотрев левее, понял причину такого поведения младшего брата. В углу, поблескивая уже тающим снегом, стояла пушистая ель. — Все-таки купили… — пробормотал мальчик, спуская ногу с нижней ступеньки лестницы. — А как же в праздник без елки, — ласково сказала Ева, сидящая на полу рядом с деревом, поджав под себя ноги и перебирая коробки со стеклянными игрушками. — С добрым утром, дорогой! Выспался? Вергилий кивнул и подошел поближе. — Поучаствуешь? — Ева подняла гирлянду на уровень глаз, вопросительно посмотрев на сына. — Да ну… ерунда какая, — хмыкнул мальчик. — Надо же, — слегка разочарованно сказала женщина. — А еще в прошлом году ты делал это с удовольствием. — Все меняется, — неопределенно ответил Вергилий. — Пусть Данте наряжает. У него, похоже, отличное настроение. — Замечательное! — крикнул из другого конца комнаты младший брат. Подскочив к Вергилию, Данте забросил руку на плечи старшего брата и, радостно оскалившись, сказал: — Какой ты у нас взро-о-о-ослый. Наряжать ёлку для тебя слишком неинтересно. Вергилий сбросил с себя руку брата и, отойдя в сторону, пробормотал: — Иди лучше сам этим займись, соплежуй. — Хах! Ева покачала головой, слегка улыбнувшись, но ничего не сказала. Слишком привычной стала такая большая разница в поведении ее любимых сыновей. Она, пусть и не сразу, но приняла противоположные характеры детей. Данте вприпрыжку подскочил к матери и подхватил коробку со стеклянными шарами. — Смотри, сейчас я так круто наряжу елку, как у тебя в жизни бы не получилось, — сказал он, тряхнув головой и прокручивая всего на одном пальце коробку. — Данте! — Еве не нравилась такая игра с хрупкими вещами. — Да все нормаль… — начал младший сын, дернув рукой. Коробка соскользнула с пальца и упала на паркетный пол, будто выплюнув свое содержимое. Половина из десяти лежащих в ней шаров разбились вдребезги. — Криворукий, — фыркнул Вергилий, поднимаясь по лестнице. — Сначала научись чему-то, а потом воображай. — Сынок! — укоризненно сказала Ева, хмуро взглянув на старшего сына. Тот поморщился, слегка поведя плечом и скрылся за дверью. Данте присел на корточки рядом с осколками. Лицо его было грустным, глаза перестали блестеть. — Не трогай, порежешь пальцы, — сказала мама. — Я сейчас приберу. — Я сам, — жестко произнес Данте. Подняв глаза на Еву, он тихо сказал: — Мам? — Да, милый? — Почему он меня не любит? Что я ему сделал? Ева глубоко вздохнула. Поднявшись на ноги, она подошла к сыну поближе и, снова присев рядом с ним, провела рукой по растрепанным белоснежным волосам. — Ну что ты, солнышко, Вергилий любит тебя. — Нет, — уверенно покачал головой мальчик. — Любит, точно говорю, — кивнула Ева. — Просто… просто он из тех людей, кто не привык показывать своих чувств. И иногда они… хм-м-м… слишком стараются, и кажется, что они относятся к кому-то совсем наоборот. — Ты выгораживаешь его, да? — Большие голубые глаза смотрели в такие же пристально, внимательно, пронзительно. — Нет. Я просто объясняю тебе то, чего ты не смог понять сам. *** Мэри еще толком не проснулась. Сегодня не было по плану никакой работы, а потому охотница валялась в кровати до последнего, предаваясь неге и лени. Настроение было непонятным. Оно не было ни хорошим, ни плохим. Кое-как усевшись на кровати, Леди натянула шорты и уже застегнула лифчик, как раздался звонок в дверь. Тихонько выругавшись и не найдя блузку, девушка наскоро обмотала небольшим полотенцем грудь и направилась к выходу. Глазка в двери не было, а спрашивать Леди не привыкла. Ей всегда казалось, что вопрос «Кто там?» звучит по-идиотски. Поэтому, щелкнув замком и повернув ручку, она просто распахнула дверь. И замерла. На пороге, мрачно взирая на охотницу, стоял Вергилий. Его взгляд был почти звериным. Казалось, что он сейчас оскалится, обнажая белоснежные клыки. И хотя этого не произошло, по телу Мэри пробежали мурашки. — Что ты?.. — начала было она, но Вергилий перебил ее, сухо спросив: — Ты действительно хотела, чтоб я поцеловал тебя? Леди оторопела от столь неожиданного вопроса. В голове помутилось. — Я… — выдавила он с совершенно глупым выражением лица, но, похоже, ответ от нее не требовался совсем. Вергилий шагнул в квартиру, обхватил лицо охотницы прохладными ладонями и, с силой прижавшись, нагло поцеловал. Леди непроизвольно толкнула его в грудь, отстранившись почти на метр. — Совсем крыша поехала, придурок? — рявкнула она, как будто рассердившись, но щеки предательски начали краснеть. И это не укрылось от взгляда льдисто-голубых глаз. — Совершенно, — негромко сказал он и, снова сделав шаг к охотнице, обхватил руками ее за талию и прижал к себе. «Что на него нашло? — мелькнуло в голове у Мэри. — Неужели он хочет?..». Стало стыдно даже от самой мысли. Она была так сладка, так искушала. Но позволить ему получить всё вот так просто Леди не имела права. Она стала брыкаться, но Вергилий сжимал ее только крепче. Мэри дернулась назад, налетев на небольшую вазу, стоящую у большого зеркала почти во весь рост, которую давно хотела выбросить. Покачнувшись, ваза упала и с мелодичным звоном раскололась. — Твою же… — с досадой произнесла охотница, но расстраиваться долго не пришлось, потому что Вергилий настойчиво требовал внимания к своей персоне, схватив Мэри за запястье. Леди резко рванулась в сторону, ее рука выскользнула из цепких пальцев полудемона. Добежав до комода в углу, охотница схватила лежащий на нем пистолет и прицелилась в Вергилия. — Странные все-таки женщины, — закатил глаза сын Спарды. — Сами хотят, и сами же делают вид, что это им совсем не нужно. Ни тени страха и сомнения. Мэри невольно залюбовалась на то, как уверенно он идет к ней, глядя ей прямо в глаза. Нет, нет, нет, ему не получить ее! Рука сжала оружие сильнее. Раздался первый выстрел. Он читал ее, как открытую книгу. Все в ее движениях, в ее голосе, в ее глазах говорило о том, что она желает того, зачем он пришел сюда. Но какая-то гордость или что-то еще не давало ей броситься в ее объятья. Вергилий поморщился от боли. Пуля прошила его живот, пройдя навылет. Рана быстро заживала. Ничего, и не такое случалось. Перед глазами стало немного мутновато. Вергилий прищурился, моргнул несколько раз и удивился. Мэри не было. Вместо нее, опираясь на комод и направив на полудемона один из своих пистолетов, стоял Данте. Он был практически обнажен, и только маленькое полотенце, небрежно повязанное на бедра, скрывало его наготу. Вергилий улыбнулся. Теперь его решимость стала гораздо крепче, и шаг за шагом он ступал все тверже… Мэри очень сильно хотелось сдаться прямо сейчас. Просто утонуть в его глазах, в его ласках, пусть таких до странности настойчивых, таких диких и совсем не подходящих обычно хладнокровному сыну Спарды. Но она не могла. Не сейчас. Не так сразу. И потому стреляла ему в живот снова и снова, почему-то никак не решаясь загнать ни одной пули в красивое лицо. Вергилий подошел вплотную, почти по-хозяйски разглядывая девушку. Он приподнял ногу охотницы, не обращая никакого внимания на, пусть уже довольно слабое, сопротивление, зажал Леди в углу, но снова переместил влево. Мэри проехалась спиной по стене, зацепилась за висевшую картину. Холст прочертил по коже, расцарапывая, кровавые бусинки появились спустя несколько секунд. — Лучше отпусти меня, ублюдок… — прошипела она. Но Вергилий только улыбался, снова и снова касаясь губами ее шеи, порой отвлекаясь на то, чтоб прильнуть к губам Мэри. — Лучше отпусти меня, ублюдок, — Данте смотрел в упор, нахмурив брови, приставив Айвори к животу Вергилия. — Черта с два, — пробормотал старший брат, покусывая мочку уха охотника. — Это больше невозможно выносить… Данте рыкнул и дернулся, но его запястье было перехвачено Вергилием. Заведя руку за спину младшего брата, полудемон посмотрел в глаза охотника и, прищурившись, сказал: — Нельзя проявлять такую неосторожность. Поверь, я держался, как мог… Леди видела эту странную улыбку, это необыкновенный блеск полузакрытых глаз. Ей на секунду стало почти страшно, но, как завороженная, она не могла оторваться. Пули закончились, пояс с запасными лежал слишком далеко. Прохладные пальцы провели по бедрам, уцепились за шорты по бокам. Рывок, резанувший тканью по ногам — и трещащие швы подсказали, что теперь это предмет одежды — просто бесполезная тряпка. — А за это ты мне ответишь, — процедила Леди. Вергилий языком скользил по нежной коже. Шея Данте была горяча, пульс ощущался четко, словно собственный. Чуть солоноватый вкус немного вспотевшего тела. Такой… человеческий. — Отвечу… за всё… — исступленно шептал Вергилий. Даже, если за Данте ему уготован Ад. Пусть. — Больше не могу… Дьявол… — простонала Леди. Сопротивляться нет ни сил, ни желания. – Гори все синим пламенем. «Ледяным пламенем» — пронеслось в голове. Мэри вцепилась в плечи сына Спарды, слегка поцарапывая ногтями. Она ощутила его ладонь между своих ног. — Умф-ф… убери свою лапу, а не то я тебе ее отгрызу, — Данте сказал одно, а напряженная плоть говорила совсем другое. Вергилий нажимал, поглаживал, наблюдая за реакцией. Брат непроизвольно толкнулся вперед, слегка прогнувшись. — Я так и знал… Леди словно попала в водоворот. Набухший клитор начинал пульсировать под умелыми пальцами полудемона. Сын Спарды словно чувствовал, как именно ей нравится больше всего. Внизу стало горячо, очень горячо. Мэри застонала. — Ничто не может быть правдивее, чем язык тела. Он максимально честен, он не лжет почти никогда. Скажи, скажи, что тебе нравится! — Вергилий не просил. Требовал. Он жаждал отклика, подтверждения словами того, что уже понял, лаская брата рукой. - Не дождешься, - упрямо выдохнул охотник, но через секунду, запрокинув голову назад, рвано вздохнул. — Скажи… — А-а-а-ах-х-х… Да, черт тебя подери… М-мне нра-вит-ся-а… — голос Мэри сорвался, немного осип. Она терпела, старалась думать о чем-то неприятном, чтобы продлить удовольствие. Но неумолимо приближалась к самому главному моменту. Данте извивался под руками брата. Почему, почему он не врезал Вергилию по лицу, почему не отпихнул его, не ушел? Он ведь вполне в состоянии сделать это. Так в чем причина того, что сейчас он скользит голой спиной по стене. В чем причина того, что старший брат беспрепятственно проник рукой под белоснежное полотенце, повязанное на бедрах охотника, и теперь вытворяет там такое, отчего Данте вздрагивает и дышит все чаще? — Нравится… падла… нравится… — проскрипел младший брат, и Вергилий довольно улыбнулся. — Так будет еще лучше, — их дыхания смешались, шершавые губы охотника были так близко… Леди замерла. Горячий язык настойчиво проник между ее губ, проводя по шелковистой поверхности нёба, вторгаясь бесцеремонно и требовательно. Она что-то промычала, но снова сдалась, дразнящее прикусив «неожиданного гостя», но получилось слишком сильно. — Не кусайся, — укоризненно сказал Вергилий, немного отстранившись. Данте хитро ухмыльнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки. В отместку старший брат сжал ладонь сильнее. Охотник недовольно зыркнул на Вергилия. Его лицо выглядело по-детски обиженным. На клитор нажали слишком сильно, и резкая, но мгновенная боль, словно легкий удар током, рванулась снизу вверх, затерявшись в районе пупка. — Эй! — крикнула Леди. — Извини, — мурлыкнул Вергилий, снова прижимаясь к девушке губами. Одной рукой придерживая ногу охотницы, полудемон большим пальцем другой руки, продолжил прижимать и потирать чувствительный бугорок. Указательный же палец скользнул дальше, туда, где было горячее всего. — М-м-м-м-м! — Данте недовольно промычал в губы Вергилию. Похоже, вторжение в неожиданные места совсем уж не входило ни в какие рамки. Видимо, морально к такому охотник был совсем не готов. — Что? Еще рано? — Вергилий почти издевался над братом. Данте промолчал, немного отодвинувшись ближе к стене, позволяя пальцу выскользнуть. Но, похоже, что он недолго оставался возмущенным. — Ты еще не закончил здесь, — на мгновение опустив глаза, тихо сказал Данте, и сердце Вергилия забилось, казалось, в два раза чаще. Брат принимает, принимает игру! Казалось, коварный искуситель с утроившимся усердием стал ласкать между нежными складочками. Это становилось практически невыносимым. Леди, уже совсем не стесняясь, сорвала рубашку с Вергилия, даже не потрудившись расстегнуть пуговицы. Они висели теперь на растянувшихся и надорванных нитях, некоторые с тихим стуком упали на пол, к груде осколков. Приспустив рубашку на Вергилии до локтей, Мэри вцепилась ногтями в обнаженную спину, оставляя дорожки, которые быстро краснели и заполнялись алыми капельками. Но, похоже, от этого сын Спарды распалялся только сильнее. Приподняв колено, Леди почувствовала, через ткань джинсов на полудемоне, что тот неимоверно возбужден. Поддавшись секундному порыву, Мэри дернулась и с силой впилась в шею Вергилия сначала губами, а затем прикусив зубами. — Хочется крови даже сейчас? — было больно, но старший брат все равно улыбался. Он не собирался показывать ни малейшей слабости больше. Хватит и того, что он, сорвавшись, все-таки прижал охотника, заставляя заплатить за душевные метания и ревность. Зубы Данте сжались чуть сильнее, и Вергилий расценил это как положительный ответ. Да, ей хотелось крови. Именно его крови. Того, кто манил ее так, как ни один другой мужчина до него. И что она нашла в нем? Красив? Да. Вежлив? Да. Добр? Вряд ли. Обходителен? Под большим сомнением. Заботлив? Смех один. Холодность, расчетливость, недоступность и утонченность – это простое уравнение было для Мэри самым трудным, но в то же время его так хотелось решить. Еще совсем немного… — А-а-а-р-х-х, твою же… Верг… бля… — Данте уткнулся носом в плечо брата, дыша так, словно трое суток бежал без остановки. Положив ладонь на грудь брата, Вергилий с удовольствием чувствовал бешеный пульс горячего сердца, бьющегося, словно испуганная птица, под ребрами охотника. Другой рукой старший сын Спарды ощущал вязкое, липкое семя, излившееся из младшего брата в его ладонь. Данте поднял лицо, все еще часто дыша. Зрачки его глаз были расширены. Он слегка улыбнулся, а затем снова устало опустил голову на плечо Вергилия. — Это было не так уж плохо, верно? — развратно-горячий шепот пощекотал ухо охотницы, когда она, наконец, перестала дрожать от сильного накрывшего ее оргазма. Сглотнув слюну, ощутив почти боль от сухости в горле, она кивнула. На плече стало легко. Вергилий моргнул и понял, что брата больше нет. Он, обманщик, получил наслаждение и бросил старшего брата. Коварная тварь. Снова, снова он заставляет Вергилия почти ненавидеть. Ненавидеть Данте. Ненавидеть баб, которые трогали тело охотника. Ненавидеть себя, не получившего ответного наслаждения. Хотя, конечно, так приятно было любоваться тем, как дергается и извивается под его руками младший брат… А теперь здесь… женщина? Что ж… Пусть она расплатится за все. Леди взглянула в лицо столь желанного мужчины. Он смотрел на нее пристально, слегка прищурившись. На секунду ей показалось, что он сердится, что он за что-то зол на нее. Но пламя, вспыхнувшее в глубине, погасло так же внезапно, как и появилось. Вергилий одной рукой расстегнул ремень и пуговку на джинсах. Приспустив их вместе с нижним бельем, он резко и бесцеремонно вошел в нее. Мэри слегка вскрикнула. Не от боли, скорее, от неожиданности. Но горячие и влажные складочки легко приняли сына Спарды, впуская его глубже. Леди ощущала его внутри себя все больше, и казалось, будто по телу пробежали слабые пощипывающие электрические разряды. Она прогнулась навстречу Вергилию, обхватив руками его шею. Повернув лицо, охотница, не удержавшись, провела языком по щеке полудемона. Вергилий поднял подбородок и закрыл глаза. Через секунду он начал двигать бедрами. Но не нежно, как ждала Мэри. Грубо, настойчиво. Медленно выходя и снова резко врываясь обратно, почти вколачивая девушку в стену, натирая кожу чертовой картиной, которая не упала, вопреки всему. — Черт тебя… я же человек! — вскрикнула Леди, зажмурившись. — Это верно… — ответил Вергилий, учащенно дыша. Подхватив вторую ногу охотницы и забросив себе на талию, он переместился в центр комнаты, опуская девушку на диван. И снова сладкая пытка продолжилась, снова резкие и властные движения, снова частое дыхание и болезненные поцелуи, почти до крови. «Я получу своё», — мысль вбилась прочно в голову сына Спарды. Пусть не от Данте, а всего лишь от человеческой женщины. Не зря же он пришел сюда так быстро, как только смог. Не зря же он получил несколько пуль, прошивших его тело навылет. Все это было ради того, чтобы обрести, пусть и недолгую, но отрешенность. Забыть на время, что он никогда не достигнет желаемого. Вергилий приподнялся на руках. Задрав голову, он увидел белоснежный потолок. Глаза быстро застилала пелена. Глухо застонав, он кончил в Мэри. Леди чувствовала пульсацию внутри себя. И свою, и полудемона. Это было приятно настолько, что хотелось кричать. Охотница четко ощущала, как в нее изливается сын Спарды. Она никогда и никому не позволяла делать этого раньше, но сейчас она не сказала ни словечка против. Не могла. Не теперь, когда его лицо так близко, когда он устало опустился и, лежа на ней, дышит так часто, и звуки так ласкают слух. Сладкий стон в момент истины – казалось, ничего приятнее Леди не слышала в своей жизни. Хотя, конечно, преувеличение, но сегодня это не имело никакого значения. Мэри улыбнулась и, закрыв глаза, провела рукой по белоснежным и чуть влажным от пота волосам Вергилия. Конечно, она скажет ему какую-нибудь гадость, быть может, даже снова попытается побить. Но не сейчас. В эти минуты — только отдых. Только молчаливое блаженство.