Devilish twins

Мерное дыхание спящего Вергилия действовало на Мэри удивительно успокаивающе. Надо же – он уснул прямо на ее груди. Словно ребенок. Как это возможно? Это же Вергилий, черт возьми! Но Леди молчала. Глядя в потолок, она машинально перебирала пальцами белоснежные волосы полудемона. Почти не думая. Давно она не была в таком состоянии, когда в голове целый рой мыслей, но ни одна из них не формулируется четко, не обретает звуковую форму даже в подсознании. Вергилий пошевелился. Приподняв голову, он сонно взглянул в глаза Мэри. Та, немного залюбовавшись, улыбнулась. Хитро прищурившись, охотница сказала: - С пробуждением, самец. Вергилий непонимающе нахмурился. Леди закатила глаза. - Не могу подобрать для тебя подходящего слова. «Сволочь» и «скотина» - слишком стандартно. «Насильник» - слишком громко. Так что… - Как долго я спал? – серьезно и немного хрипло спросил полудемон. - Пару часиков. Приподнявшись, Вергилий сел на диване. Мэри тоже слегка подтянулась, теперь скрестив ноги и положив на них сверху руки. Почему-то нагота вдруг стала стеснять ее. - Так… - неловко начал сын Спарды, - мы с тобой… - Переспали, - закончила Леди, серьезно глядя на него. Полудемон провел ладонью по лицу. Выглядел он весьма растерянно. Мэри видела его таким лишь однажды – когда Джестер сообщил всем троим, что они остались в дураках. - Мне нужно идти, - рассеянно сказал сын Спарды и уже было начал вставать, как Леди, почти по-кошачьи подпрыгнув, насела на него сверху. Стиснув пальцами подбородок Вергилия, она наклонилась к его лицу и прошипела: - Это что за херотень? Думаешь, я из тех идиоток, с которыми можно обращаться вот так? Полудемон прищурился. - А чего ты хочешь от меня? Предложения руки и сердца? Клятв в любви до гроба? - Нет, - процедила Мэри. – Чего угодно, но не этого блядского «мне нужно идти». Я не шлюха! - Я тебе и не платил, - фыркнул Вергилий. Голубые глаза жгли нестерпимым холодом. - Мразь, - с отвращением выдавила Леди, брезгливо одернув руку и слезая с полудемона. Поднявшись на ноги, она подобрала лежавшее на полу полотенце и, прикрываясь им, указала на дверь. - Пошел. Вон. Вергилий хмыкнул, но промолчал. Так же тихо он встал, поправил на себе одежду, поморщившись от того, что его рубашка была продырявлена и запачкана кровью в нескольких местах. Привычным жестом зачесав волосы назад, он вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Леди стояла посреди комнаты еще с полминуты, после чего опустилась на колени и заплакала, спрятав лицо в ладонях. Она не плакала с тех пор, как пустила пулю в лоб собственному отцу. Но сейчас ей казалось, что именно сегодняшний день – самый худший в ее жизни. *** Данте рассеянно ходил по лобби. Он примерно полтора часа назад – сразу после того, как Триш ушла – отправился в комнату брата, чтобы разбудить соню. Но того, конечно, там не оказалось. Пройдя по всему агентству и не найдя Вергилия, охотник несколько раз выходил на улицу и оглядывался по сторонам. Вернувшись в очередной раз, Данте вошел в здание и стал нарезать круги по помещению. Захотелось курить. Странно, ведь в последний раз (да и в первый) Данте пытался закурить лет в шестнадцать. Не понравилось. Сейчас же полудемон почти ощущал во рту несуществующую сигарету. Дверь хлопнула. Данте обернулся и увидел на пороге агентства брата. Тот спокойно, засунув руки в карманы, прошел до середины комнаты, не глядя на близнеца. Лицо Данте удивленно вытянулось, когда он заметил на рубашке Вергилия несколько круглых дыр с подпалинами и пятна крови. Будто из-под земли он возник перед братом. Тот остановился, непонимающе взглянув Данте в глаза. - Ты ничего не хочешь мне объяснить? – строго спросил младший сын Спарды. - А должен? – сухо ответил вопросом на вопрос Вергилий. Данте притворно отмахнулся. - Ну, что ты! Это же в порядке вещей – уходить, черт знает, куда и возвращаться с окровавленными дырками на одежде. Можешь ничего не говорить. - Превосходно, - сказал Вергилий, сделав шаг в сторону и собираясь обойти брата. Но охотник снова оказался перед ним. - Где ты был? - Не твое дело. - Очень даже мое. - Слушай, - старший брат скрестил руки на груди, - я уже вполне взрослый мальчик. Я не намерен представлять тебе отчет о том, где я был, с кем и что делал. Так что будь любезен – отойди. Данте заскрипел зубами от злости. Схватив Вергилия за ворот рубашки, он приблизил свое лицо к лицу брата и процедил сказал: - Думаешь, самый умный? Не так давно чуть не отдал концы, нихрена не помнишь… А теперь где-то шаришься и хочешь, чтобы я спокойно сидел, сложа ручки? - Какая трогательная забота, - скривился Вергилий. – Мне нужно помыться и сменить одежду. Сделай одолжение – отцепись. Данте зло зыркнул на брата и расцепил пальцы. Громко топая, он дошел до своего стола, сел на стул и, забросив ноги на крышку, стал с остервенением листать журнал. - Мы на этом столе едим вообще-то, - укоризненно заметил старший брат. - Иди в жопу, - рявкнул охотник, не глядя на Вергилия. Тот, покачав головой, поднялся на второй этаж. - Ебаный кретин, - проворчал Данте, когда дверь наверху хлопнула, и отбросил журнал в угол. *** Ладонь со сжатой в ней мягкой тканевой салфеткой скользила по черным ножнам. Вергилий ощущал почти полную гармонию с внешним миром. Тихая комната, он и вновь обретенный меч. Как будто вернулась утраченная когда-то часть души. Кусочек его самого. Похоже, Шакс относился к Ямато не лучше, чем к обыкновенному кухонному ножу. Совершенно очевидно, что лезвие несколько затуплено, а рукоять и ножны давно не протирались. Вергилий вздохнул, сильнее нажав на ткань. Его серьезный взгляд из-под нахмуренных бровей отражался в черноте ножен. Старший сын Спарды почему-то отложил оружие в сторону и, отклонившись назад, лег на кровать. Закрыв глаза, полудемон попытался воскресить обрывок, пришедший ему в голову мгновение назад, в полноценное воспоминание. - Дай его мне, - Вергилий требовательно вытянул ладонь, хотя и не надеялся, что брат так просто отдаст медальон. И не ошибся. - Еще чего, у тебя свой есть! – дерзко ответил Данте, пряча руку за спину. - Я хочу и твой тоже, - покачал головой старший брат. Неужели Данте наивно полагает, что Вергилий так легко откажется от своей затеи? Наивный глупец. Во что бы то ни стало, оба украшения будут у старшего сына Спарды. - Ну, а что ты будешь делать с этой силой, а? Как бы ты не пытался, ты никогда не станешь таким, как твой отец! «Да… он и в самом деле не понимает, зачем это нужно мне… «Твой отец»? Значит, он ненавидит его. Может, в чем-то он и прав. Но я не могу отступить». Данте… такой простодушный, такой… не думающий о чем-то высшем, важном, ценном для него, для Вергилия. Неужели за все эти годы ему так и не пришла в голову даже мимолетная мысль о мести? Быть может, он не любил мать так, как любил Вергилий? Старший брат почувствовал, как каждую клетку его тела будто сжигает дотла ярость. Как можно быть таким? Как можно так бездарно прожигать жизнь? - Ты зря теряешь время! Лезвие Ребеллиона впивается в ладонь. Кажется, будто все вокруг наэлектризовано. И даже воздух, проникающий в легкие, имеет, хоть и небольшой, но разряд. - Мы - сыновья Спарды. В каждом из есть его кровь. Но, что еще важнее – его душа! Данте кричал почти истерично. Когда-то ярость младшего брата забавляла Вергилия. Но это было в детстве. Детская обида иная. А здесь… Их снова разделяет расстояние. Небольшое. Но это только видимость. Они сейчас так далеки друг от друга, словно стоят на противоположных полюсах планеты. - И сейчас моя душа требует, чтобы я остановил тебя! В самом деле? - Даже… если мне придется убить тебя… Это было сильно. И вроде даже ожидаемо. Но почему теперь, когда слова сорвались с губ младшего брата, они причиняют почти нестерпимую боль? «Я не могу отступить… Не имею права…». И мечи скрестились. *** Выйдя из агентства в омерзительном настроении, Данте направился прямиком в кафе «У Фредди». Хотелось отвлечься от мыслей об утреннем конфликте с Вергилием. Не думать вообще ни о чем, а просто есть мороженое, поглядывая на глуповато-улыбчивую мордашку Синди, щебечущую какую-то чушь. Он всегда слушал в лучшем случае вполуха ее болтовню. Но сейчас Данте остро нуждался в любой ерунде. Лишь бы она никак не касалась Вергилия. Он пошел прямо через лужайки. Чуть суховатая подстриженная трава шелестела под подошвами ботинок. Голова почему-то казалась очень тяжелой, и Данте смотрел вниз, как-то машинально выбирая направление, в котором ходил столько раз. Не видеть и не слышать. Никого и ничего. Все не так плохо, нет. Младший сын Спарды не в первый раз сталкивается со скрытностью и отстраненностью брата. Просто это примешалось к плохому сну и пасмурному настроению. Такой вот невеселый коктейль. - Неужто парочка распалась? Данте резко поднял голову. - И почему твою рожу я вижу с завидным постоянством? – усмехнулся полудемон. - Чем тебе моя рожа плоха? – хохотнул Шакс, фальшиво-задумчиво приставив палец к скуле. - Ты в зеркало давно глядел? – Данте засунул руки в карманы, ожидая, что же будет дальше. Шакс пожал плечами. - Если быть откровенным – не помню. Постою лучше, на тебя полюбуюсь. Демон стоял на удивление расслаблено, примерно в десяти метрах от охотника. Данте широко улыбнулся. - Ой, ну что ты, я сегодня не причесан, - и, резко выхватив пистолеты, выстрелил в Шакса. Глаза красноволосого резко распахнулись. Пули попали ему в живот. Демон согнулся пополам, как-то испуганно взглянув на Данте, а затем повалился на бок, закрыв глаза. Охотник удивился. Как-то уж очень легко все вышло. Да и попал он не в голову совсем. Неужели Шакс так слаб? Неторопливо подойдя к демону, Данте пихнул его ногой в бок. Тело перекатилось на спину абсолютно безвольно, будто мешок. Полудемон присел на корточки и наклонился чуть ниже, чтобы удостовериться, что Шакс не дышит. Но как только он сделал это, демон резко открыл глаза, и в лицо Данте полетела черная пыль. «Твою мать…» - единственная мысль, успевшая посетить мозг охотника перед тем, как сознание покинуло его. *** - Да ладно тебе, чего ты так сердишься? Данте поглядывал на Вергилия, заглядывая за Еву, которая шла с ними по дороге, держа сыновей за руки. Вергилий выглядел глубоко уязвленным. Плотно сжатые губы, нахмуренные брови. - Потому, что мне надоело! Сколько можно нас путать?! Мама же нас различает даже издалека! Почему другие не могут?! Ева тихо засмеялась. - Ну, солнышко, мне просто видеть, где кто, ведь я знаю вас с рождения. Я видела, как вы растете. Вы разные, но если вас не знать, то можно и спутать, ведь внешне сходство очень большое. - Мне надоело… - пробурчал Вергилий, сильнее стиснув пальцы матери. Женщина глубоко вздохнула. Что можно сделать в такой ситуации? Даже несмотря на то, что одежду ее сыновья носили разную, люди действительно частенько принимали с первого взгляда Вергилия за Данте, а Данте – за Вергилия. - Не думай об этом, сынок. Вы оба знаете, что каждый из вас – неповторим. Каждый из вас – уникален. И никто не сможет скопировать вас точно, даже если очень захочет. - Если кто-то будет изображать меня, я дам ему в нос, - рассмеялся Данте, откусывая большой кусок мороженого, которое держал в свободной руке. Ева улыбнулась. - Это не очень хорошо, милый. Драка не принесет ничего хорошего. Данте пожал плечами, продолжая наслаждаться сладким лакомством, но ничего не сказал. Вергилий о чем-то сосредоточенно думал, глядя только вперед. «Какой серьезный», - Ева улыбнулась. - О чем ты думаешь? – сказала женщина вслух. Старший сын посмотрел вверх, прямо в глаза матери и сказал, четко выделяя каждое слово: - Я сделаю так, что нас никогда не перепутают. Я покажу, что мы разные! Женщина немного смутилась. Мальчик совсем не по-детски взглянул на нее. Твердость его намерений ощущалась весьма хорошо. Интересно, что же он сделает для того, чтобы достигнуть своей цели? *** - Знаешь, мне все-таки пришлось посмотреть в зеркало… Голова будто раскалывалась на части. Данте приподнялся на локте и услышал звяканье. Цепи сковывали его руки и ноги. Было очень холодно и сыро. Полутьма. Мрачная камера. Все плывет перед глазами. - …чтобы удостовериться, что у меня все получилось. Голос, так странно похожий на его собственный. Кто-то склонился близко к лицу охотника. Данте моргнул несколько раз. Прямо ему в глаза смотрел… он сам. - Какого хера? – выдавил полудемон до странности слабым голосом. - Нравится? – хохотнул другой Данте, выпрямляясь. – И костюмчик сидит, как влитой. Охотник посмотрел на себя. Причина холода объяснилась сразу. Он был без одежды. Похоже, все, что было на нем, теперь носила эта фальшивка. - Ты действительно хочешь кого-то наебать, так бездарно копируя меня? – колко спросил Данте. Шакс закатил глаза. - Я не собираюсь выступать перед стадионами. Зритель у меня будет только один. И вы с ним хорошо знакомы. - Только подойди к нему… - прошипел Данте. – Пожалеешь сто раз. Демон снова слегка наклонился. - Это мы еще посмотрим. Когда он распознает фальшивку, будет слишком поздно… Данте зарычал и дернулся, но железные оковы на руках и ногах не давали ему почти никакой возможности двигаться. Каменный пол леденил грудь и бок, обжигая холодом. - Не старайся, - хмыкнул Шакс,- они закляты. Даже такому беспокойному полукровке не освободиться от них. Не дожидаясь ответа, демон покинул камеру. Данте слышал только удаляющиеся по коридору шаги. Склонив голову и почувствовав щекой холодный камень, охотник тихо произнес: - Ты ведь слишком хорошо меня знаешь… ведь так? Но ответа на свой вопрос, конечно, не услышал. *** - Как думаешь, если б не были братьями, мы бы дружили? Вытянув ноги с зелеными от травы коленками, Данте посмотрел на брата. Вергилий сидел на аккуратно расстеленном покрывале, читая подаренную матерью книгу. Перевернув страницу, он поднял голову и, глядя Данте в глаза, повел плечами. - Ты бы не дружил со мной? – удивился младший брат. - Как я могу сказать? – с легким раздражением ответил мальчик. – Говоришь глупости. Ты – мой брат, и это уже никак не изменится. Наступило неловкое молчание. Вергилий снова углубился в чтение, а Данте стал всматриваться в сверкающую на солнце поверхность маленькой речушки. - А ты бы хотел, чтобы это можно было изменить? Хотел бы, чтоб меня не было? Вергилий не отвечал долго. Наконец, слегка склонив голову, он глухо произнес: - Нет, не хотел бы. Данте улыбнулся, но почему-то решил не выказывать бурной радости. Да, эта фраза далась брату с трудом, но он все же сказал ее. А, значит, ему не так уж безразлично, есть ли рядом Данте или нет. И эта мысль приятно согревала. Солнце ласково обнимало, скользя лучами по щекам, лодыжкам, рукам. Быть может, это влияние возраста, и в одиннадцать жизнь должна казаться такой – светлой, несмотря на тяготы и невзгоды? Данте не знал, да и не размышлял об этом. Он просто жил. И пускай теперь у них не было родителей, приходилось прятаться в собственном же доме от взрослых, которые наверняка искали их, чтобы упечь в приют из каких-то дурацких соображений. Это было не страшно. Ведь рядом был брат. Да, он не выказывал неземной любви. Но Данте чувствовал, что Вергилий нуждается в нем ничуть не меньше, чем он. *** Вергилий был доволен. Он улыбался, разглядывая лезвие Ямато, которое только что закончил точить. Теперь катана со звоном рассекала воздух и, кажется, могла бы слезать все, что угодно, едва коснувшись. Вложив меч в ножны, охватив его правой рукой, спустился в лобби. Младшего брата нигде не было. Вергилий немного удивился, но все же спокойно прошел на кухню и, поставив Ямато у окна, решил приготовить что-нибудь на ужин, потому как пустой желудок уже один раз дал о себе знать недовольным урчанием. В висок как будто укололи иглой. Вергилий приложил к нему три пальца и слегка потер по кругу, немного надавливая. Но ничего не изменилось. Боль все нарастала. «Бер-р… бер-р…». Странный шепот. Как будто кто-то стоял совсем рядом и пытался что-то сказать, но никак не мог закончить слово. Отмахнувшись, словно от назойливой мухи, Вергилий попытался сосредоточиться на готовке. Полудемон заглянул в холодильник, извлек из него все необходимое и положил на стол. «Бер-р… бер-р…». Словно сломанная дрель извлекала хрипящие звуки. Сын Спарды стиснул зубы, считая про себя в надежде перебить и звук, и ощущения. Взяв кухонный нож, он стал разрезать на небольшие кусочки охлажденное мясо. Входная дверь стукнула. Послышались шаги. Вергилий остановился на минутку, ожидая, когда рожа брата появится в проеме. Но тот, похоже, основательно решил пройтись по агентству и оказался в кухне далеко не сразу. Поэтому старший брат снова повернулся к разделочной доске, продолжив свое занятие. Наконец, тяжелые шаги стали громкими, все приближаясь. - Явился… - сказал Вергилий, не оборачиваясь. По спине почему-то пробежали мурашки. - А ты меня не ждал? – осведомился Данте. - Я вообще никого не жду, - отозвался старший брат. «Бер-р… бер-р…» - свербило в ушах. Вергилий начинал сердиться. - Ну что за занудство? – спросил младший брат, усаживаясь на одиноко стоящий у противоположной стены стул. - Если не помогаешь, то и не мешай, - назойливость Данте в сочетании с болью в виске раздражала все сильнее. - Ты велишь мне убраться, братишка? – едко сказал охотник. Вергилий закатил глаза и повернулся к брату. - Я тебе ничего не велел, но мысль неплохая, - ответил он. Данте пожал плечами и, поднявшись на ноги, неторопливо направился к выходу. «Бер-р-егись…». Настойчивый шепот. Голос, все больше обретающий знакомую окраску, почти долбил по перепонкам. Пульсирующая боль усилилась, казалось, вдвое. «Берегись…». Этот тембр… Так говорит только Данте. Но почему сейчас? И что это значит? - Ты вынес мусор, как я просил? – слова сами вырвались из Вергилия. Данте остановился. Не оборачиваясь, он сказал: - Да, конечно. Боль в виске отступила. Шепот затих, а потом вернулся, превратившись в громкий вскрик. «Берегись!» - и кухонный нож вонзился в спину Данте, пролетев три метра, по самую рукоять.