Четыре Вечности. Часть вторая.

      На следующее утро моего пробуждения ждала уже целая группа психологической поддержки. Когда мои глаза привыкли к яркому свету, я смогла отчетливо различить силуэты: Кас нервно тарабанил по журнальному столику, Энн сидела у кровати и держала меня за руку, а у двери ванной стоял Сэм, скрестив руки на груди.       − Доброе утро, − строго произнес он. − Не кажется ли тебе, что это уже перебор? Врач уже в пути, и я не хочу ничего слышать. Раз эти двое не справляются, − он укоризненно взглянул на Каса и Энн, − я буду здесь до тех пор, пока ты окончательно не придешь в норму.       − Располагайся поудобнее, ты застрял тут на следующие пятьдесят лет, − попыталась съязвить я. − И доктор здесь не поможет. Сэм, правда, не нужно меня опекать, мне тут нянек хватает. Мне уже гораздо лучше и тебе не стоит тратить свое время здесь.       Сэм, как и обещал, не стал слушать. Он вышел и вернулся уже со своими вещами. Энн поспешила провести Сэма в его комнату, а тем временем приехал доктор.       Мужчину, появившегося в пороге спальни, доктором назвать было можно только в бреду. Он скорее смахивал на мясника-потрошителя. Я поежилась и сильнее укуталась одеяло. Доктор был на полголовы выше Сэма, копна его черных растрепанных волос обрамляла круглое лицо, а огромный руки сжимали ручку крошечного чемодана. Но, не смотря на все это, взгляд его больших карих глаз излучал тепло и заботу. Стало немного легче, когда он заговорил. Мягкий, с легкой хрипотцой, голос кардинально не вязался с общим внешним видом, но, почему-то, внушал спокойствие.       − Как давно вы нормально ели? − первое, что спросил «доктор», раскрывая свой чемоданчик.       − Да она уже и забыла! Я устала с ней бороться, док, − затараторила Энн где-то у него за спиной.       − Вы не могли бы оставить нас? Все, − мужчина говорил вежливо и спокойно, а на слове «все» сделал многозначительно ударение, глядя на Энн.       Миллер что-то недовольно фыркнула и демонстративно удалилась, за ней последовал и Кас, а Сэм остался.       − На что это похоже, Тим? − обеспокоено спросил Сэм, но выглядело это так, будто он знает доктора довольно давно.       − Это похоже на то, что данная особа объявила голодовку в знак протеста или решила медленно свести счеты с жизнью. И вы, скажу я, выбрали не самый быстрый и самый мучительный способ. Могу подсказать парочку действенных, − доктор подмигнул мне из-под своих очков и улыбнулся, прощупывая мой пульс. − Если так пойдет и дальше… − он многозначительно замолчал, а Сэм метнул в меня свой взгляд а-ля «я же говорил тебе!». − Я, конечно, понимаю, что причин для протеста и голодовки существует масса, но я все-таки хотел бы знать вашу.       − Дин… − поспешил ответить Сэм, а у меня внутри снова что-то оборвалось.       «Дин» − сердце больно ударило о ребра и пустилось в галоп. Наверное, я больше никогда не смогу реагировать на его имя спокойно.       − Эй! Тише, тише! Сэм, принеси пожалуйста воды, − заволновался доктор, заметив мою реакцию, а когда Сэм покинул комнату, доктор вкрадчиво продолжил, − думаю, нам стоит поговорить по душам в отсутствие сторонних наблюдателей. Как давно с тобой это происходит?       − Что «это»? Со мной ничего не происходит, − этот разговор нравился мне все меньше.       − Твое состояние. Неужели ты не видишь себя в зеркале? Твое лицо почти достигло цвета сукна на биллиардном столе, а синякам под глазами позавидовали бы все панды мира. Ты же понимаешь, что загонишь себя?       − Мне все равно…       − Ты взрослый человек я не буду сейчас рассказывать о том кому все равно, а кому нет. Но ты должна прекратить это немедленно, иначе я госпитализирую тебя в отделение для особо буйных и буду кормить тебя лично «с ложечки», а если потребуется, то и внутривенно, − объявил док, закончив осмотр.       Перспектива меня не обрадовала, и пришлось согласиться на все условия.       − Мне жаль, что Дин… − доктор взглянул, казалось, в самую глубину моей души, − но разве он хотел бы для тебя такой участи? Возьми себя в руки, хотя бы во имя памяти о нем, − подытожил доктор и вежливо распрощавшись, вышел из комнаты.       Еще какое-то время я сидела, вслушиваясь в голоса внизу, а когда машина доктора, просигналив, скрылась, я решила что пора попытаться встать и привести себя в порядок.       Зеркало в ванной при моем появлении треснуло бы с оглушительным воплем, если бы могло. Я едва узнала себя: из отражения на меня смотрели чужие глаза в обрамлении глубоких морщин. Моя кожа казалась бы совсем прозрачной. Если бы не темные круги под глазами. Я улыбнулась, вспомнив «черную зависть» мишек-панда, сгущающуюся надо мной, но улыбка больше не была искренней. Скорее, это был оскал загнанного, озлобленного и обессиленного зверя. Безжизненный, потухший взгляд не выражал ничего. Теперь я понимаю Энн. Такое зрелище кого угодно может испугать до смерти.       Прохладный душ слегка привел меня в чувства. Оставалось только заставить себя съесть хоть что-то. От этой мысли меня передернуло, но оказаться в «мягкой палате» хотелось все меньше.       Я наспех впрыгнула в джинсы, оказавшиеся уже на пару размеров больше, надела свою любимую рубашку Дина, собрала волосы в высокий хвост и спустилась вниз. Три пары глаз в ожидании уставились на меня. Я демонстративно прошла мимо, прямиком к холодильнику, чувствуя, как взгляд Энни сверлит мне спину, в ожидании моих дальнейших действий.       От вида еды мутило. Я уже представила себя в больничной палате с решетками на окнах, сиделкой-цербером рядом, и даже почти смирилась. Собравшись с мыслями, я твердо решила вернуться в комнату, но не тут-то было.       − Думаю, для начала фрукты, а я пока приготовлю что-нибудь легкое, − настойчиво предложила Энн.       − Я не… − попыталась я (а вдруг?), но снова поймала на себе «тот самый» взгляд Сэма, − Да, конечно, как скажешь, − улыбнулась я, откусила яблоко и осознала, что я действительно чертовски голодна.       − Док обязал меня лично контролировать твое поведение, так что я здесь надолго. Привыкай, − объявил Сэм.       − Угу, − промычала я, путаясь у Энн под ногами, всячески стараясь ускорить процесс.       − Кас! Забери ее! − потребовала Энн, явно раздражаемая моими попытками.       − Упс. Привет, Кас. Как дела? − я невинно захлопала ресницами, когда он возник передо мной с видом строгого папаши.       − Доктор сказал, что тебе нужно как можно чаще бывать на свежем воздухе. Поэтому сейчас ты идешь к бассейну и просто отдыхаешь. Ясно? − со всей возможной строгостью распорядился Кас, а Сэм за его спиной хихикнул и уткнулся в журнал, изображая занятость. Все попытки Каса-человека выглядеть внушительно-устрашающе смотрелись, мягко говоря, неубедительно. Я решила всё же не лишать его удовольствия и послушно последовала указаниям, − взяв с собой еще одно яблоко и журнал из рук Сэма, побрела к бассейну.       День медленно катился к завершению. Уходящее солнце отбрасывало последние игривые блики на воду, согревая нежными лучиками. Впервые за все время я действительно наслаждалась тишиной. Мысли больше не атаковали, а боль внутри на время притупилась, позволив вновь дышать. Все сейчас источало уют и милое домашнее спокойствие. Я, наконец осознала, что здесь я действительно дома, рядом почти вся моя семья и самой глупой затеей было покинуть это место.       Впервые за последние две недели, я все-таки решилась позвонить родителям. Конечно же, я получила внушительную дозу вливаний вначале от отца, а затем полчаса выслушивала лекцию от мамы. Но, не смотря на все это, я безумно рада была их слышать. Все это время мне катастрофически их не хватало. Конечно же, родители не знают ничего из того, что происходило со мной за последний месяц, и меня просто разрывало от желания рассказать им все. Но я была уверена, что их психическое состояние потерпит крах к концу этой истории. Для них я все еще в Идентоне, все так же работаю администратором, по-прежнему ни с кем не встречаюсь и не «подарю им пару внуков» в ближайшую среду. Огромных усилий мне стоило отговорить их «приехать навестить нашу малышку». Когда я окончательно убедилась, что мама распаковала чемодан, а папа перестал бронировать билеты, я поспешила завершить разговор:       − Мам-пап, я люблю вас. На работе полнейший аврал, очень редко выпадает возможность звонить. Позвоню, когда буду свободна. Целую. Пока, − отчеканила я, дождалась ответного «И мы тебя любим, сладкая» и повесила трубку.       Работа. Хорошо бы найти хоть что-то, но для начала надо определиться с местонахождением нашего нового дома. Судя по моему недавнему путешествию, ближайший населенный пункт не близко, а это усложняло задачу.       От переизбытка информации заболела голова, и желудок громко известил о том, что пора бы уже наведаться на кухню, но тут, опередив меня, с шумом раскрылась дверь, и к бассейну вышел Кас.       − Давно бы так! За все это время пора бы привыкнуть, что ты теперь не самоисцеляющаяся неуязвимая машина, тебе следует быть осторожнее, - послышался нравоучительный, но взволнованный голос Миллер за спиной Каса.       − Я не помешаю? − поинтересовался раздосадованный Кас, ища глазами, куда бы ему приземлиться.       − Нет, нет, что ты! Что случилось? − улыбнулась я. Только сейчас я заметила, как мило и беспомощно могут выглядеть «бывшие ангелы».       − Опять… − виновато произнес Кас, демонстрируя перебинтованную руку. Третий раз за неделю. Он все никак не привыкнет к своему новому состоянию и, то и дело, наносит себе всевозможные увечья.       − Орала сильно?       − Нет, ты же знаешь, она пытается помочь. Я рад, что она не психует по поводу моих выпадов. Меня просто раздражает мое состояние и иногда я невыносим.       − Ты же ее знаешь. Пока у нее есть силы, она будет пытаться что-то сделать. Просто тяжелая неделя выдалась, − оправдывала я Каса. − К тому же она во всем винит исключительно себя. Нам с ней предстоит еще не один разговор, пока она не поймет, что пора забыть всё. Я вот, например, сегодня многое осознала. Сэм очень помог. Может и ее он сможет «обуздать», − я вдруг вспомнила письмо Дина, реакцию Энн и засмеялась.       − Холодает. Пора бы уже в дом, тебе не кажется? − предложил Кас, я согласилась.       Мы вошли в кухню, когда процесс «обуздания» был в самом разгаре. Сэм монотонно отчитывал Энн, а она (о чудо!) слушала. «Эффект большого брата» нас с Касом не мог не порадовать, ведь со стороны это выглядело очень трогательно и забавно.       Вкусный ужин и милая семейная болтовня − отличное завершение трудного дня. Больше не было панического предвкушения ночных кошмаров. Теперь во мне снова забрезжила крошечная надежда на будущее.       В эту ночь я снова видела проклятый сон, но в этот раз он был уже, как в тумане. Я по традиции проснулась от своих рыданий, но мне все-таки удалось снова уснуть и на этот раз без чьей-либо помощи.