Четыре Вечности. Часть вторая.

      Через сорок минут отчаянных поисков мы вошли в салон для новобрачных с твердым намерением − купить первое, что попадет под руку. К счастью, магазин предоставлял «наряды на прокат», а девушка-консультант оказалась настоящим мастером своего дела, и уже через пятнадцать минут я вышла из примерочной в зал, где меня ждал Дин.       Я воспользовалась тем, что он был слишком занят «грёбанной бабочкой», и смогла полностью оценить его внешний вид. Он был так же прекрасен, как и на нашей с ним свадьбе. Черный смокинг в очередной раз идеально сел по фигуре, подчеркнув все достоинства, но сам Винчестер негодовал по этому поводу в полную силу:       − Какой идиот вообще придумал смокинги?! Как в гробу бл…!!! Хренова бабочка! Как же я… Оу... − заметил он, наконец, и меня. − Я не знаю, что сказать, детка. Это просто…       − Ужасно?       − Нет, что ты! Все прекрасно, милая.       − Ты не умеешь врать, Винчестер, но все равно спасибо. Через пару месяцев ты поменяешь свое мнение, а пока, что есть, то есть. Еще ничего не заметно, − я опустила руку на живот.       − Даже, если это было бы трижды заметно, ты все равно самая-самая. И знаешь, я бы хотел, чтобы уже поскорее стало заметно, − он улыбнулся и обнял меня.       − Но я ведь буду размером с грузовик, − расстроилась я.       − Обожаю грузовики!       − Ты засранец! Кто-нибудь говорил тебе это? − я пнула его локтем в бок. − Нам пора бы поторопиться. Ах, да, я совсем забыла. У меня есть кое-что твое.       − Что значит «кое-что»? У тебя все мое! − гордо объявил Дин.       − Не умничай! Вот, − я сняла с шеи цепочку, на которой все это время хранила его кольцо.       − О, спасибо, мне его не хватало.       − Согласен ли ты, Дин Винчестер, снова стать моим мужем и быть им даже если я стану размером с двухтонный грузовик? - торжественно произнесла я, надевая кольцо ему на палец.       − Хм… надо подумать…       − О’кей, думай, а я пока поеду на эту долбанную свадьбу и найду себе хорошенького шафера, раз уж никому здесь не приглянулась.       − Только рискни, − прорычал Дин, прижав меня к себе так крепко, что стало трудно дышать.       − Мне бы вдохнуть, если ты не против, − попыталась отшутиться я, но он был настроен более, чем серьезно:       − Каждый, кто хотя бы попытается подумать увести тебя у меня, сразу же отправится… в общем лучше не надо даже шутить на эту тему, − интонация его звучала мягко и спокойно, но в то же время пробирала до костей зловещим холодом. Наверное, это должно было насторожить меня, испугать, возмутить, но я не чувствовала ничего кроме гордости и радости. Мне в глаза смотрел мужчина, готовый убить за меня. Мой мужчина. Большего мне не требовалось.       − Эй, полегче, самец! Если ты сейчас не ослабишь хватку, я рискую отправиться на тот свет прямо отсюда.       − Прости, − Дин бережно взял мое лицо в руки, не отрывая взгляд. − Я просто не представляю, что могу потерять тебя еще раз.       − С каких пор вы стали таким излишне сентиментальным, мистер Винчестер?       Дин слегка опешил и не сразу нашел, что сказать.       − Ты… Ну, знаешь! Ты горько поплатишься за необдуманные слова этой ночью. Без «лишних сантиментов», миссис Винчестер! − он скопировал мою интонацию с многозначительным ударением на последних словах, а я лишь кокетливо подмигнула и, нахально улыбаясь, поспешила к выходу.       −Жду не дождусь, − проронила я, не оборачиваясь, и небрежно откинув волосы, медленно «пересчитала» пальцами все камешки на бретельке платья от плеча до самого низа неприлично глубокого выреза платья, затем «невзначай» расправила несуществующие складки немного ниже спины, а Дин за моей спиной нервно прокашлялся.       Он нагнал меня уже возле машины, и явно собирался привести свой план расплаты, не дожидаясь ночи, но Сэм, терпеливо сидящий за рулем, немного охладил намерения.       − Ну, неужели! Я думал, это не закончится никогда. Прекрасно выглядишь, Стейс, − улыбнулся он и завел машину.       − И все? А как же: «Зачетный прикид, братишка! Чумовая бабочка, бла, бла, бла»? − возмутился Дин.       − Обойдешься, − ответил Сэм.       − Осел! − выпалил Дин       − Сучка!       − Мудак!       − Пошел нах… − не остался в долгу Сэм.       − Так! Стоп! Хватит, − вмешалась я в эту "милейшую светскую беседу". − Вам сколько лет? Двенадцать? Я понимаю, что у тебя в запасе еще уйма красочных эпитетов, но ты бы приберег свой словарный запас для встречи с капитаном Биллом Диксоном, − я придала своей интонации максимальную серьезность, и это сработало: Дин мгновенно сник и снова готов был впасть в истерику. Никогда это зрелище не прекратит доставлять мне удовольствие.       Пока я всеми силами старалась сдерживать смех, глядя на безнадежно отчаявшегося Дина, мы прибыли к месту назначения − небольшому ресторанчику, где нас уже ждали мои родители.       − Ну что, готов, муженек? Шоу начинается, − бодро произнесла я и крепко сжала ладонь Дина.       − К такому невозможно быть готовым, − ответил он и потянулся во внутренний карман пиджака.       − Не это потерял? − я показала Дину его флягу с виски, удачно изъятую у него еще в машине, и убрала обратно в свой клатч. − Очень не советую. Мама чует запах алкоголя на расстоянии пятнадцати метров, а это сразу минус сто очков твоей репутации.       Дин обреченно вздохнул и вышел из машины.

***

      Атмосфера ресторана располагала к задушевным семейным беседам, но никак не к тому, что нам предстояло сейчас сказать. Я шла к столику, держа Дина за руку, смотрела на улыбающуюся маму, насторожившегося папу и никак не могла подобрать подходящих слов. «Привет, пап-мам, я беременна, это мой восставший из Ада муж»? Просто зашибись! Я крепче сжимала ладонь Дина, а расстояние до столика стремительно сокращалось.       − Может, ну его, а? Давай свалим по-быстрому? − заистерила я.       − Нашла время! «Шоу начинается», как сказала одна моя знакомая не так давно. Назад дороги нет, − отчеканил Дин. − Добрый день, мистер Диксон, − он пожал руку отцу и галантно поцеловал руку маме, − миссис Диксон. Очень рад нашему знакомству. Я Дин Винчестер.       − Очень приятно познакомиться, − будто сговорившись, хором ответили оторопевшие родители.       − Стейси рассказывала… − начала было мама, но быстро поняла, что нихрена ей Стейси так и не рассказала.       − Надеюсь, только хорошее? − подмигнул мне Дин.       − Ну… как… − промямлила мама.       − Мам, не нужно, я и вправду ничего вам не рассказывала. Может, для начала уже присядем? − я собрала остатки мужества и глубоко вдохнула. − Я… мы должны вам кое-что рассказать.       − Позволь мне, милая, − мягко улыбнулся Дин, прокашлялся и сделал глоток воды. Мама удивленно уставилась на него, а папа напряженно приготовился услышать что-то страшное. Я поняла это по его взгляду а-ля «и что на этот раз, мать вашу?!». Дин спокойно поставил бокал и посмотрел на папу в упор. − С вашего разрешения, я продолжу. Мистер Диксон, миссис Диксон, я люблю вашу дочь и собираюсь прожить с ней остаток своих дней. Получилось так, что четыре месяца назад мы... кхм... скрепили наш союз. Уверяю вас, все произошло по обоюдному согласию, в полном здравии, хотя и совершенно спонтанно. Но наш поступок продиктован исключительно чувствами и основан на взаимном доверии. А сегодня я узнал, что стану отцом. Я надеюсь, что вы отнесетесь с пониманием и разделите этот счастливый момент с нами. Мне искренне жаль, что все вышло именно так и вам пришлось узнать все при таких обстоятельствах, но я надеюсь, это нисколько не омрачит ваш сегодняшний день.       Я слушала все это, часто хлопая ресницами, и осознавала, какой силы взрыв эмоций последует за это «пламенной» речью. Но больше меня удивила его манера изложения. Это не был заученный и отрепетированный текс, но это и не был мой привычный Дин Винчестер. Он говорил так, будто попал сюда из того прошлого, когда браки заключались исключительно после таких вот разговоров с отцами. И мой отец явно это оценил, но не настолько, как оказалось, а мама пребывала в пограничном состоянии между «Билл, убей ее, или это сделаю я!» и «Какая прелесть!» Очередной приступ гордости расплылся по моему лицу самодовольной улыбкой от уха до уха, совершенно неуместной в данной ситуации. Мама уставилась теперь на меня, в очередной раз приглушенно ахнув. Видно было, что она с трудом сдерживает эмоции. А вот папа постепенно поднимал градус своего гнева, − лицо слегка покраснело, губы сжались в тонкую линию. Все в нем кричало: «Ну, подождите, мать вашу, дайте нам выйти в менее людное место, я покажу вам и свадьбу, и любовь, и потомство!!!». Не смотря ни на что, отец всегда мог держать себя в руках до последнего, но сейчас даже я усомнилась в его силах.       Дин, сохраняя непроницаемое выражение лица, словно читая мысли папы, продолжил:       − Я уверен, вам есть, что сказать, но боюсь, присутствие дам в этот момент крайне нежелательно. Я предлагаю подождать наш заказ на свежем воздухе.       − С удовольствием, − процедил отец сквозь плотно стиснутые зубы, и сжал салфетку до хруста в пальцах. Он быстро встал, бросил салфетку на стол с такой силой, что зазвенели приборы, и, теряя остатки самообладания, быстро зашагал к выходу. Дин извинился и последовал за ним.       Я понимала, что уже через минуту мы услышим вой полицейских сирен, и папу увезут прямо в Алькатрас за особо жестокое убийство среди бела дня на глазах у прохожих. Я не сомневалась, что должна сейчас быть там, и уже встала из-за стола, но не тут-то было.       − Стейси Дженнис Диксон, ну-ка сядь на свое место и потрудись объяснить, какого черта я здесь только что услышала?! − мама обрела дар речи.       − Ты все слышала, мама. Сейчас мне действительно нечего сказать. Я хотела бы тебе рассказать все еще тогда, но это настолько запутанная и длинная история, правда. Я очень хочу тебе все рассказать, но не сейчас, прости… Сегодня я впервые за последние месяцы по-настоящему счастлива, и я просто хочу, чтобы ты была рядом в этот момент. Прости, мам, но так нужно.       Я знала, что мама никогда не умела долго злиться, поэтому подняла виноватый взгляд и не ошиблась: она смотрела на меня с трогательной безграничной любовью и состраданием. Казалось, она на себе прочувствовала все, через что мне пришлось пройти, поэтому все нравоучения были сейчас не к месту. Слезинки дрожали в ее глазах, а все мои эмоции предательски скопились комом в горле.       − Ты же понимаешь, что мы не можем сейчас позволить себе плакать? − произнесла я, готовая в любой момент разреветься вслух, если она сейчас не улыбнется.       − О, да! Позволить себе показаться на глаза Стефани зареванной ты не можешь. Она и так слишком многое пережила, узнав, что ты появишься на этой свадьбе в сопровождении, − ухмыльнулась мама.       − Я представляю ее глаза, когда она узнает, что я замужем вот уже четыре месяца.       В ответ мама улыбнулась, но вдруг посмотрела на меня очень серьезно. От этого взгляда у меня внутри все перевернулось. Я уже готова была услышать все что угодно, но она взяла меня за руку и прошептала:       − Ты сделала правильный выбор. Я видела, как он смотрит на тебя, как ты инстинктивно стараешься быть как можно ближе, будто до смерти боишься потерять его. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, но очень надеюсь, что все закончилось.       − Да, ты права, мам, боюсь. Больше всего на свете боюсь, потому что теряла уже не раз, и как мне казалось − навсегда. − Мне вдруг стало нестерпимо грустно от того, что придется снова пережить весь этот кошмар, рассказывая ей всю правду. − Мамочка, я расскажу тебе все обязательно, только не сейчас, хорошо?       − Все не важно, если сейчас ты счастлива. Для меня это главное.       − Счастлива, как никогда прежде. Я не знаю, как я жила все это время без него. А теперь я смогу подарить ему настоящую семью, которой у него никогда не было.       − Ох, детка, это так неожиданно, но в то же время, так волнительно! − воодушевленно признала мама и принялась засыпать вопросами о нашей свадьбе, сроке беременности и семье Дина одновременно, а я не могла думать ни о чем, напряженно прожигая взглядом вход в ресторан, в котором никак не хотели появляться папа и Дин.       − Имейте терпение, миссис Диксон, всему свое время. Вы бы лучше побеспокоились о том, что ваш муж запропастился неизвестно куда. Думаю, мне стоит пойти и проверить, как обстоят дела «на свежем воздухе», − с мыслью лишь бы они не поубивали там друг друга, я собралась встать из-за стола, как в дверях показались папа и Дин. Без единой эмоции на лицах они проследовали к столику. Видимых следов насилия на них я не заметила и это было уже хорошей новостью.       − Как поживаете, дамы? Надеюсь, не скучали? − прощебетал отец со знакомой ухмылкой. Так он улыбался после опрокинутого стаканчика-другого «успокоительного».       Секундой позже Дин занял свое место за столиком, как ни в чем не бывало, чмокнул меня в висок и торжественно вручил мне мой клатч. Сомнений не осталось − они опустошили флягу, и как оказалось, не только ее.       − Уж не хотите ли вы мне сказать, мистер Диксон, что успели заглянуть в рюмашку? А ведь еще только полдень! − возмутилась мама. Папа пробормотал что-то в духе: «В этой семье я решаю, куда и когда мне заглядывать, если есть серьезный повод!».       Маму эти аргументы не убедили. Она тут же позвала официанта и велела принести «самый крепкий кофе, который только возможен». Я молча наблюдала за всем этим, пытаясь сформулировать все свои вопросы, когда Дин прошептал: «Я так тебя люблю! Прости за клатч». Глядя на их с папой самодовольные, заговорщически переглядывающиеся, физиономии, я просто не могла злиться. Два моих любимых мужчины явно нашли общий язык, а каким способом − уже не важно.