Сердце Инквизитора

В город остатки некогда внушительного воинства возвращались в полном упадке. Погибло очень много людей, большинство были ранены, некоторым целители не могли помочь, а порой просто не успевали. Монахинь осталось очень мало и некоторые из солдат не успевали дожить до того, как к ним подойдут служительницы Всевышнего. Вернулись они в город только под утро, уставшие, разбитые и деморализованные. Да, они победили демонов, но только за эту победу пришлось заплатить слишком большую цену. Ферре сейчас стоял и смотрел в окно своей комнаты в ратуше. Во дворе сновали люди, волшебники помогали врачевать раны, но только усилия их были малы. Максимум, что те могли сделать, так это продлить жизнь или облегчить муки, а вот вылечить могли только монашки. Женщины уставали, не успевали они вылечить одного, как нужно было идти к ещё троим. Охотник же сейчас был в крайней степени бешенства. После приезда тот успел привести себя в порядок, переоделся, поскольку старое пальто было разорвано и опалено в нескольких местах. Перевязал порезы на груди, они были неглубокие, поэтому услуг целительниц не потребовалось, хотя при каждом движении раны приносили ему ощутимую боль. Но сейчас дело было не в этом. Его взбесил отказ Энрика идти в погоню за сбежавшим демоном. Как бы Ферре его не убеждал, как бы тот ни старался уговорить его, паладин был непреклонен. В конце концов, дело едва не дошло до рукопашной, но оба были настолько измотаны, что предпочти оставить это на потом. Втайне от компаньона инквизитор приказал магам найти эту демонессу, что удивительно, нашли её достаточно быстро. Место на карте было указано практически с ювелирной точностью. Эта тварь ещё не освоилась с новыми возможностями, поэтому в магическом поле её аура сияла почище дневного светила. Она скрылась в соседней деревеньке, в трёх днях пути от "лагеря". Святой воин же был непреклонен, взывал к благоразумию, войско устало от марша, от мелких стычек с демонами, они потеряли большую часть людей в Разломе... Ферре скалился, но ничего не мог поделать. Солдаты охотнее пойдут за Энриком, чем за охотником на ведьм, который вечно держался особняком. Одному идти на эту тварь - смерти подобно, неизвестно чему она научится за три дня, да и останется ли она на месте. Почему-то инквизитор был твёрдо уверен, что останется, не зря она так хитро всё спланировала. Дверь в комнату отворилась, чуть повернув голову, Ферре увидел Энрика. Тот пришел без доспехов, в тунике и брюках, в руках он держал бутылку вина. - Решил договориться с тобой, Ферре, - говорил паладин. - Ты же должен понимать, что это бесполезно - бегать за крылатым созданием. - Она ещё освоилась со своими силами, когда она поймёт их границы, то сможет использовать их на всю мощь. Пока у этой твари ограничено время, но неизвестно чему та сможет научиться за три дня, - убеждал инквизитор. - Ферре, я понимаю тебя, - медленно заговорил Энрик, открывая бутылку обычным ножом. - Но ты должен понять и меня, у нас нет боеспособных солдат. Только лишь десятка два отделались лёгкими ранениями, и пара вообще одними царапинами. У остальных ожоги и тяжёлые раны... как ты планируешь им сказать, что нам надо догонять демонессу, которая забрала силу павшего ангела? Я не хочу чтобы начался бунт... Охотник ещё какое-то время постоял у окна, наблюдая картину снаружи. Сгущались тучи, скоро пойдёт дождь, и судя по всему это будет хороший ливень. Ну, и хорошо! С земли смоет остатки демонической скверны! Мужчина обернулся подошел к паладину. - Уж, извини, бокалов не нашёл... Надеюсь, не побрезгуешь пить со мной из одного горла?! - с лёгкой усмешкой сказал воин. Инквизитор на это только ухмыльнулся. Энрик сделал глоток первым, а потом передал бутылку напарнику. Охотник отсалютовал и тоже сделал большой глоток, посмотрел на горлышко, вытер его от влаги ладонью и передал обратно. - Вот видишь, всё будет нормально. Я знаю, что мы оставляем на воле опасного врага, но мы не сможем её победить, - покачал головой паладин, снова отпивая глоток. - Ладно, оставляю это тебе. Энрик уже пошел к двери, но почувствовал странный привкус во рту, а потом зашелся кашлем. Обернувшись он увидел, что в ладони охотник держал небольшой пузырёк, который был пустым. Яд. Ноги у отравленного подкосились и тот упал на пол, но всё ещё был в сознании. Ферре медленно подошел к соратнику, сел на корточки и тихо произнёс: - Я найду её и казню, даже если для этого мне придётся положить всех! Вскоре несчастный задохнулся. В смежной комнате всё это время сидело двое охотников, которые и вынесли тело, а затем пошли от него избавляться. Завтра охотник расскажет людям душещипательную историю о том, как Энрик исчез, струсил, и оставил их всех здесь одних, дожидаться "маны небесной". Отравленное вино Ферре уничтожил, вылив жидкость в горящий мерным светом камин. А бутылку надёжно спрятал. *** Столько раненых Мина не видела ещё никогда, даже после боя в ущелье не было столько много людей нуждающихся в немедленной помощи. Молитвы звучали отовсюду, монахини старались как могли, но некоторым просто-напросто не успевали помочь. Девушка сама была ранена, во время битвы адская гончая задела ей руку когтями. Хорошо рана была поверхностной, не кровоточила и не представляла опасности, однако, всё-таки некоторые неудобства доставляла. Через несколько часов её сменила другая послушница и Мина пошла к колодцу, чтобы напиться воды. Горло пересохло и болело, создавалось ощущение, что туда насыпали песок и тот никак не желал "уходить", вместо слов же раздавались только какие-то хрипы. У неё есть три часа для отдыха, этого вполне достаточно, чтобы привести себя в порядок. Хорошо что Энрик убедил Ферре не идти в погоню за сбежавшим демоном. Солдаты, да и паладин, прекрасно понимали доводы охотника, но Инквизитор категорически отказывался понимать какие-либо доводы остальных. Некоторым солдатам придётся на всю жизнь остаться инвалидами, некоторые, не смотря на молитвы целительниц не доживут до рассвета. А тут ещё один марш, - остатки войска просто этого не переживёт, поднимется мятеж. Она уже хотела идти спать, но тут к ней подошел мужчина средних лет. Монахиня знала его, - это был один из командиров пехоты, что защищал её и сестёр от демонов. Высокий, статный, короткие тёмные волосы уже были подёрнуты сединой, а на лице имелась небольшая щетина. - Надо поговорить, - сказал он. - Пошли. Девушке не понравился приказной тон, но сложилось впечатление, что если та не пойдёт добровольно, то её просто-напросто возьмут под локоть и потащат. Воин провёл её в один из домов, где сидел молодой человек. Этого парня она видела всего пару раз, когда тот приносил известия Ферре и Энрику. - У нас есть к тебе разговор, - говорил лазутчик. - А точнее дело. - Какое дело? - подозрительно косясь то на одного, то на другого спрашивала Мина. - Ферре планирует выступить маршем за сбежавшей демонессой. Мы этого не хотим, - продолжил мужчина, присаживаясь рядом со шпионом. - И ты этого не хочешь, верно? - Никто этого не хочет, но разве Энрик не убедил Ферре не выступать? - не понимала монашка. - Энрик мертв! У неё отнялось дыхание. Как мертв? Тот, конечно, тоже пострадал во время битвы, но он находился в полном здравии. Как и охотник, Энрик отказался от услуг целителей, рассудив, что другим молитвы будут полезнее. - Двадцать минут назад мои люди видели, как его тело грузили на лошадь и тайно вывезли из города. Это сделали охотники Ферре. Самого инквизитора рядом не было, но я не сомневаюсь, что именно он приложил к этому руку, - пояснил парень. - Он устранил второго командира, теперь ему никто не посмеет перечить. - Но при чём тут я? - Рано или поздно наш доблестный военачальник пошлёт за целителем. Ты отправишься к нему и используешь вот это, - с этими словами лазутчик бросил ей небольшой мешок. - Не советую его развязывать и вдыхать. Это отравленный порошок, смерть почти мгновенная, задержишь дыхание, когда сыпанёшь его на Ферре, постарайся попасть в лицо, чтобы наверняка. - Вы с ума сошли? - шокировано спрашивала та. - Я служу Всевышнему! Я исцеляю раны, а не калечу людей и, уж, тем более не убиваю! Я не пойду на это! - А тебе хочется, чтобы некоторые слухи о тебе нашли подтверждение? Гретта перед смертью успела прошептать кое-кому пару словечков. Мы, конечно, не знаем всё наверняка, но ведь если мы это подтвердим, представь что тебя ждёт, когда ты вернёшься домой? У монахини словно выбили почву из-под ног. Значит, Гретта их видела и успела перед смертью рассказать об этом. - Да чем вы лучше него?! - в ярости выпалила она. - Он получил своё силой, а теперь вы собираетесь добиться от меня похожего шантажом! - У нас нет выбора, но учитывая, что ты сама только что подтвердила свой проступок... Мы не хотим этого, но следовательно, Ферре подпустит к себе только тебя... - размышлял воин. - Сделай всё правильно и это останется нашей тайной. Все мы вернёмся домой, а не сгинем здесь! Сжав мешочек, девушка чуть ли не выбежала из дома. Едва не плача, та отправилась в другое строение, где отдыхали монахини. За окном стемнело, начался сильный ливень, клокотал гром, но молнии сверкали где-то в отдалении. Мина всё сидела и смотрела в одну точку, не выпуская яд из рук. Сон не шел, а в душе поднималась то злоба, то паника вперемешку с безысходностью. Ей было противна сама мысль о том, что придётся убить человека, пускай и причинившего ей боль. Почему она должна опускаться до этого? Почему она должна брать на себя тяжкий грех? Эти двое... Сами не лучше этого инквизитора - решили добиться своего чужими руками, а если у неё ничего не получится, то убьёт Ферре именно Мину в припадке ярости, а не кого-либо. Охотник был очень скор на расправу. Как и было сказано, буквально через час пришел один из подчинённых охотника и попросил помощи. Мина вызвалась сразу, отчего получила недоумённые взгляды своих товарок. Что поделать? Ей не хотелось чтобы слухи нашли подтверждение. Сестры наверняка подумают, что монахиня сама соблазнила охотника. Каким бы не был жесток Инквизитор никто не поверит в то, что он сам взял её, просто потому что так захотелось. Шла она на заплетающихся ногах, сжимая в кулаке маленький мешочек, петляя, чтобы не упасть в лужи. Дождь всё продолжался, поэтому ей пришлось уже бежать до ратуши, чтобы вся её одежда не промокла насквозь. В здании девушка скинула с плеч промокшую тряпку, в которую превратился плащ, расправила его, чтобы вода хоть немного стекла с него и пошла по коридору. С каждым шагом ноги становились ватными, а сердце стучало от нервного напряжения. Мина пыталась успокоиться, но это решительно не получалось, всё-таки она не наёмный убийца. Солдаты говорят, что убивать тяжело только в первый раз, но девушка очень сильно надеялась, что этого первого раза у неё не будет никогда, а оно вон как обернулось... Ферре встретил её в зале, где видимо проходили собрания когда-то. Мужчина очень удивился увидев её перед собой, но потом на лице у него заиграла ухмылка и он, ни слова не говоря, пошел наверх. Ей ничего не оставалось кроме как последовать за ним, на ходу успокаивая себя. Инквизитор провел её в комнату, где ярко горел камин. Тот снял новое пальто и рубашку, под которой были бинты, через ткань просочилась кровь. - Шрамы мне оставишь? - спросил вдруг он, начиная снимать повязку. - Если вы этого желаете, то могу оставить, - уклончиво ответила Мина. Тот лишь ухмыльнулся продолжая разматывать бинты. Монахиня увидела, что на теле у него и без этого хватало шрамов. На предплечье красовался след от ожога. На животе было несколько полос, явно от колотых и резаных ранений, а на боку страшный рваный шрам. Да, он во многих битвах побывал. Она даже прониклась уважением к этому человеку, столько вытерпеть и всё-таки выжить, хоть и ожесточиться. Тем временем Ферре уже снял последние бинты и сел в кресло, ожидая, когда монашка начнёт делать своё дело. Девушка встала перед ним на колени, положила руку на страшные порезы и начала произносить молитву, одновременно с этим второй рукой она пыталась развязать горловину мешка. Упрямый шнурок никак не хотел поддаваться, а Мина старалась при этом сохранять невозмутимый вид и не сбиться со слов, иначе охотник может что-то заподозрить. Он откинул голову назад, расслаблено прикрыл глаза, ожидая пока процедура закончиться. Наконец-то этот злополучный шнурок развязался и монахиня смогла открыть его, а потом сжала в кулаке, готовясь отравить этого человека. Раны постепенно начали затягиваться, не оставляя после себя никаких следов. Ладони у неё вспотели от напряжения и страха, усиливающегося с каждым мгновением. Когда порезы окончательно пропали, монахиня поднялась и высыпала яд... Точнее попыталась это сделать. В этот самый момент охотник на ведьм с силой оттолкнул её от себя ногой, мешочек выпал у неё из рук и упал куда-то под кровать. Встать и убежать она не успела, поскольку Ферре уже выхватил оружие, схватил её за волосы и прислонил к стене. Под ключицу уперлось что-то острое и холодное, чуть вспоров ткань. Одно движение и он пронзит ей сердце. - Что? Всё-таки решилась на это? Кто подослал? - спрашивал тот, шипя от злости. - Никто, я пришла сюда сама, - говорила она, стараясь придать голосу больше уверенности. - Лжешь, - уже спокойнее констатировал инквизитор. - Такой яд так просто не достать и не приготовить, тебе его должны были передать. Говори! - А то что? Убьёте или же снова изнасилуете? Мне уже всё равно! - страх резко перешёл в злобу, чем вызвал недоумение на лице Инквизитора. - Уж, лучше я умру, чем буду опозорена ещё раз! - Кто отдал тебе яд? Странное совпадение, не находишь? Думала, я не догадаюсь? С чего бы тебе приходить ко мне добровольно, когда я причинил тебе столько боли? И потом, актриса из тебя плохая. Я сразу заметил, как ты нервничаешь! Я тебе не убью, пока ты не скажешь, кто тебя на это надоумил... Лучше говори, иначе узнаешь, что я не последний из мастеров заплечных дел. - Меня не надоумили, а заставили! - выпалила та. - Гретта видела меня с тобой и всем рассказала, пока ещё это слухи, но если они подтвердятся... - Надо же! Опускаются до шантажа, - с сарказмом заметил тот, даже не замечая, что Мина стала называть его на "ты". - Кто это был? - Командир пехоты - мужчина средних лет с проседью в волосах, и лазутчик, молодой парень, чуть старше меня, что приносил Вам сведения... - Я знаю о ком ты, верные соратники Энрика. Среди командиров выжил только один, а с нами напрямую беседовал только один из шпионов... Он вдруг отнял кинжал и отпустил её. - Можешь идти. Через пару часов всё уладится. Слухи хоть и имеют под собой почву, но если не будет шантажистов, то не будет подтверждения фантазиям. - Вы отпускаете меня? - А ты хочешь остаться? Щеки предательски заалели, а сама она опустила глаза. Мужчина ухмыльнулся и убрал с её лица пару прядей, отчего Мина дернулась и испуганно посмотрела на охотника. - Не стоит стыдиться своих желаний. После этих слов он её поцеловал, не так как раньше, не властно и жадно, а осторожно и нежно. Девушка ответила почти сразу, обнимая его за плечи, запуская руки в волосы, прижимаясь всем телом. Рассудок снова перестал слушаться, всё затопил нестерпимый жар, которому просто не хотелось сопротивляться. Одежду они снимали друг с друга второпях, ткань едва не трещала, но почему-то было уже всё равно. Охотник положил её животом на кровать, так чтобы та стояла на полу, на коленях, сжал кисти её рук в замок и вошел, так медленно, так сладко. Мина застонала, попыталась высвободить руки, но не получалось, захват был слишком сильным. Он был другим, не таким как тогда, в монастыре, и не таким, каким был в том разрушенном доме. Девушка даже не могла это оформить, просто он был другой и всё, в его движениях, в его дыхании не чувствовалось издёвки или превосходства. Только лишь желание. Ферре хотел вытравить из своей души всю ту злобу, что скопилась в нём за эти дни, всю ту ненависть, что сжигала его изнутри весь этот поход. Он не чувствовал вины перед Миной, просто хотелось знать, что эта девушка с ним, потому что сама этого захотела. Насилие, - это одно, нежность - совсем другое. Мужчина не видел её лица, но чувствовал, как та извивается под ним, подается навстречу, чтобы усилить ощущения, стонет уже не сдерживаясь и не скрываясь, пытается вырваться из его рук, но не может и лишь бессильно бьётся под ним. Было хорошо, просто до безумия хорошо. Он отпустил её руки, несколько отточено-яростных движений и в комнате звучит сдвоенный стон сладострастия. Охотник не увидел, как в этот момент сверкнули красным глаза монахини.