Старбакс

— Хей. Как прошло? По правде, он ненавидит сеансы психологической помощи, долгие, изматывающие минуты настороже, не поддаться, ничем не выдать. Не выпустить наружу всё то, что бьётся, скулит и воет под грудиной, как в клетке, царапая рёбра, воруя вдох. Поймут врачи – узнает и Стив. Нет. Поэтому Баки беззаботно потягивается во всю спину, развалясь на диване: — Разъясняли мне моё право быть слабым, безвольным и жалким. Мол, вы, само собой, живите, как вам нравится, но если приспичит устроить истерику, разбить что-нибудь или понаматывать сопли на кулак, уж не отказывайте себе в удовольствии. «Эмоциональный выброс как зов о помощи не уронит вас…» бла-бла-бла, — лениво отмахивается. — Ну, с погромом они явно загнули, но сегодня в десять четвертьфинал, так что я заказал пиццу, полдюжины Бада и собираюсь как следует порыдать. Составишь компанию? — Я люблю тебя, — произносит Стив. Бак замирает. Стив говорит это уверенно, мягко и ровно, но не похоже, что будет продолжение «что бы ты ни сделал», не похоже на бодрое, обнадёживающее «ты мой друг, и я с тобой до конца», нет, зная Стива, это именно что… люблю. Стив устало улыбается, выдыхает осторожно, чуть видно: — Ну, вот я и сказал. Столько лет боялся, а теперь… признался, и легче, — в подтверждение слегка разводит руками, но Баки ясно видит жёсткую линию его плеч и острый, ищущий взгляд. Лжец из Стива удивительно бесталанный. И Баки, конечно, догадывался, ещё в Бруклине, уже на войне, не мог не замечать и не чувствовать… но всё равно слова гремят громом среди их без того неясного неба. Невозможно поверить. Нужно поверить. Наконец-то поверить можно. Баки смотрит во все глаза. Поднимается. Требует: — Обними меня. И сам шагает навстречу. Стив весь сплошное, мощное, обволакивающее тепло – тёплые руки, плечи и грудь, знакомая, тёплая шея. Баки жмётся в неё лицом, глубоко вдыхает и ведёт носом вверх. Ткнувшись в ухо, втягивает в себя щекотный смех, дышит голодно, тяжело, довольно. Лохматит стриженую макушку, целует висок. А потом вдруг срывается, стискивает так, что Стив охает – тут же обнимая сильней; Бак с наслаждением чувствует крепкую хватку на рёбрах. И неслышно смеётся. Ему больше не страшно быть живым.